Вопрос раввину
— Скажите, ребе, а в субботу с парашютом прыгать можно?
— Прыгать можно, но парашют открывать нельзя.
— Скажите, ребе, а в субботу с парашютом прыгать можно?
— Прыгать можно, но парашют открывать нельзя.
На Западной Украине партизаны освободили село, но перед отступлением фашисты успели расстрелять почти всех евреев. Около братской могилы был устроен траурный митинг. У склонённого знамени стоит батька – командир, мнёт папаху в руке:
— Глядите, хлопцы, шо гады – фашисты с нашими евреями сделали! Ну ничего, вот дойдём до Берлину, мы с ихними жидами ещё не то сделаем!
Рабинович интересуется у Абрама:
— Абрам, у тебя уже такой возраст солидный… ты почему не женишься?
— Да, не могу я… укачивает меня…
Одесса. Во дворе дома, случайно, встречаются двое приятелей.
— Абрам, привет! Как дела?
— Зачем спрашиваешь, Хаим, таки в одной стране живем…
— Нееет!!! Не буду я прыгать с парашютом! У меня клаустрофобия.
— Тааняяя! Клаустрофобия — это боязнь замкнутого пространства. Где ты тут видишь замкнутое пространство?
— В гробу! В гробу, блин, я вижу замкнутое пространство!
Еврейский отец был очень сильно обеспокоен тем, что его сын решил принять христианство и в связи с этим, он отправился к своему раввину, чтобы поговорить с ним об этом.
— Ребе, я воспитал своего сына в вере, сделал ему очень дорогую бар-мицву, и мне стоило целое состояние, чтобы обучить его. На прошлой неделе он сказал мне, что решил стать христианином. Ребе, где я ошибся?
Раввин поглаживает свою бороду и говорит:
— Забавно, что ты пришёл именно ко мне. Я тоже воспитал своего сына в любви к вере, отправил его в университет, и это стоило мне целого состояния, а потом он пришёл ко мне и сказал, что хочет стать христианином.
— И что ты сделал? — спросил еврейский отец раввина.
— Я обратился за ответом к Богу, — ответил раввин.
— И что он тебе ответил? — спросил его мужчина.
— Он сказал мне: «Забавно, что вы пришли именно ко мне...»
— Ребе, я не понимаю: приходишь к бедняку — он приветлив и помогает, как может. Приходишь к богачу — он никого не видит. Неужели это только из-за денег?
— Выгляни в окно. Что ты видишь?
— Женщину с ребёнком, повозку, едущую на базар...
— Хорошо. А теперь посмотри в зеркало. Что ты там видишь?
— Ну что я могу там видеть? Только себя самого.
— Так вот: окно из стекла и зеркало из стекла. Стоит только добавить немного серебра, и уже видишь только себя.
— Абрам, почему ты не занимаешься спортом?
— До завтрака рано, а после завтрака вредно.
Едут в одном купе ксёндз и раввин.
Ксёндз:
— Скажите, пожалуйста, неужели вы ни разу в жизни не пробовали свинину?
Раввин:
— Скажу откровенно – один раз в юности попробовал. Что сказать? Вкусное мясо, но Всевышний нам запретил его есть. А вот вы... неужели у вас ни разу в жизни ничего не было с женщиной?
Ксёндз:
— Отвечу откровенностью на откровенность – один раз, когда я ещё был семинаристом...
Раввин:
— И как? Согласитесь, что это лучше, чем свинина!
Святой отец, священник и раввин решили выяснить, кто из них лучше всего справляется со своей работой. Поэтому они решают, что каждый из них отправится в лес, найдёт там медведя и попытается обратить его в свою веру. Позже, в тот же день, они собираются все вместе.
Святой отец начинает:
— Я застал медведя, сидящим на дереве. Я благословил его и окропил святой водой. На следующей неделе его первое причастие.
Священник говорит:
— Я обнаружил медведя у ручья и начал проповедовать ему Святое Слово Божье. Медведь был так загипнотизирован, что позволил мне крестить его.
Они оба смотрят на раввина, который весь исцарапан, в синяках и в разорванной в клочья одежде.
Раввин смотрит на них и говорит:
— Наверное, мне не следовало начинать с обрезания.
— Как называется еврейский город на юго-востоке Москвы?
— Обрязань.
— Сёма, что ты там пишешь?
— Посмертную записку...
— Пиши разборчиво, а не как в прошлый раз – какие-то каракули.
— Софочка, а что, Хаимчик умер?
— Умер.
— То-то я смотрю его хоронят.
Разговор в Одессе:
— Скажите, ви не подскажите…
— Ой, ви знаете, я не знаю.
Старый Натан в ЗАГСе просит сменить фамилию.
Все в шоке, мол, зачем тебе, дедуля, всё равно уже скоро туда…
Натан: «Да плиту могильную нашёл готовую, шо ж добру пропадать?»
Десантник может развить скорость до 280 км\час, если у него не раскроется парашют. Большую скорость может развить только сапёр.
— Ребе, тут в Торе пропуск!
— Не говори чепуху!
— Посмотрите сами, тут написано: не пожелай жены ближнего своего. А почему нигде нет: не пожелай мужа ближней своей?
— Ну-уу... Пускай она даже пожелает – ему-то всё равно нельзя!
Мужчина стоит на мосту и собрался спрыгнуть с него с целью роскомнадзора. Стоит и долго собирается с мыслями. Вдруг сзади кто-то его окликает:
— Извините, пожалуйста, а котят не захватите?
— А знаешь Абрам, мне вот с тёщей повезло просто сказочно.
— Ой неужели? И где же тебе такое сокровище откопать удалось?
— Закопать, дружище. Закопать.
— Хаим, а у вас часто бывает такое, что вы ходите налево?
— Что значит ходите, да я там практически живу.
— Изя, ты таки собираешься, в конце концов, писать завещание?
— Сонечка, но я ещё молодой и здоровый?!..
— За это не переживай.
Ксёндз (католический священнослужитель) встречается с раввином и говорит:
— Мне сегодня приснился странный сон. Будто попал я в еврейский рай. И там такая грязь, вонь и толкотня!
— А мне, – говорит раввин, — снилось будто попал я в христианский рай. И там так чисто, светло, сплошное благоухание — и ни души!
Одесская семья:
— Абрам, на могилку чаще цветы приносят, чем ты мне...
— Соня, я не понял! И таки что ты предлагаешь?!..
В магазине парашютов покупатель выбирает себе парашют. Стоящий рядом мужчина говорит:
— Не советую этот парашют брать.
— Почему?
— У моего бывшего напарника такой же был...
Еврей приходит к раввину и спрашивает:
— Ребе, можно я съем маленький кусочек свинины?
— Ты что, с ума сошел? Какая свинина?!
— Ну мааленький–премаленький!
— Да ты Тору читал?! Запрещено, ты же знаешь!
— Ну малюсенький!
— Да нельзя, я тебе говорю! Запрещено!
— Но ребе, я же видел, вы сами вчера съели!
— Да, но я ж ведь ни у кого и не спрашивал...
Разговаривают два еврея:
— Ты слышал, Абрам помер, как поц!
— Это как?
— Стоял, стоял и упал.
Израильский кнессет (парламент) вынес на обсуждение вопрос: «Можно ли отвечать вопросом на вопрос?». После двухнедельных дебатов было принято решение: «А почему бы и нет?»
— Ребе, у моей жены тяжёлые роды. Что делать?
Ребе смотрит в Талмуд, бормоча:
— Тяжёлые роды, тяжёлые роды… А, вот, нашёл! Возьми старые-старые штаны и брось их в печку.
— Ребе, неужели вы думаете, что это поможет?!
— Во всяком случае, не помешает.
Абрам Самуилович, умирая, диктует нотариусу Якову свою последнюю волю:
— Моей жене, Софочке, которая всю жизнь мечтала о бриллиантовом колье и норковой шубе, я завещаю своё старое кресло-качалку — в нём очень хорошо мечтается…
Возможно, Вам не нужен парашют, чтобы прыгать с парашютом, но вам определенно нужен парашют, если вы хотите прыгать с парашютом более одного раза.
— Доктор, ну что там у меня?
— Да, Хаим Израилевич, вот тут на снимке мы нашли у Вас какое-то образование…
— Шо значит какое-то?! Не какое-то, а экономическое!
Похороны Рабиновича. Собрались все его близкие и родные.
У могилы стоит раввин, который зачитывает все его заслуги:
— Сегодня мы провожаем в последний путь знаменитого писателя Рабиновича.
Крайне удивленный Абрам спрашивает у Сары — жены покойного:
— Сара, а почему писателя? Я никогда не видел его книг или статей!
— Абрам, шо ты такое говоришь?! Знаешь, какое гениальное он написал завещание!
Маленький Вовочка спрашивает свою маму:
— Мама? А что такое чёрный юмор?
Она отвечает:
— Видишь вон того человека без рук? Скажи ему, чтобы он хлопал.
Вовочка отвечает:
— Но мама, я же слепой!
Мама:
— Точно.
В Одессе заработал собственный Google. От обычного он отличается тем, что отвечает запросом на запрос.
— Ребе у меня куры дохнут. Посоветуйте, что делать?
— А чем кормишь?
— Хлебом.
— Так, с сегодняшнего дня корми пшеном!
Через три дня приходит снова:
— Ребе, снова куры дохнут!
— Так, пшеном не корми — корми овсом!
Через неделю ребе сам приходит к еврею:
— Ну что Изя, дохнут куры!
— Не дохнут — все передохли...
— Жаль, у меня ещё столько вариантов было...
Киборг, следящий за порядком в синагоге — ребе-коп.
Встречаются как-то два давних друга еврея после долгих лет разлуки, глядят — у друга Хаима руки нет, ни фига себе — думают.
— Хаим ты что на фронте был, где руку-то потерял?!
— Да нееет! В армию тянули… оторвали…
Ротшильд говорит своему врачу:
— Знаете, господин Штерн, я решил вам не платить гонорар, вместо этого я вписал вас в своё завещание. Вы довольны?
— Конечно, господин барон! Только, будьте любезны, верните рецепт, я должен туда внести небольшие исправления.
— Софочка, шо ви вся такая нервная?
— Мой Изя пошёл с друзьями на реку топить кота.
— И шо?
— Кот ещё час назад вернулся.
Еврейское кладбище. В самом центре за очень красивой оградой стоят три красивых памятника. На одном написано — «Здесь покоится самый известный напёрсточник Лёва Шниперсон». На другом — «Или здесь», на третьем — «А может здесь».
— Евреи – богоизбранный народ, поэтому их трогать нельзя!
— А где это написано?
— В талмуде.
— А кто написал талмуд?
— Евреи.
— Как ваше имя?
— Ефим.
— А отчество какое у вас?
— С такой зарплатой можно и без отчества.
— Доктор, а как вы думаете, есть ли жизнь после смерти?
— А Вы думаете мне, как проктологу, виднее?
— Что различает парашютиста и сапёра?
— Траектория полёта.
— Сёма, будешь над гробом говорить, таки помни: о покойном либо ничего, либо хорошо.
— Вот и ушёл от нас дорогой Абрам Моисеевич, но это ничего. Это даже таки хорошо.
Попали философ, математик и физик на крышу горящего небоскрёба. А внизу у небоскрёба небольшой бассейн.
Философ размышляя, что двум смертям не быть, а одной не миновать — прыгает и промахивается мимо бассейна. Разбился.
Математик посчитал под каким углом надо прыгать, что бы попасть — прыгает и промахивается. Не учёл силу ветра, притяжение и прочее.
Физик всё долго считает, рассчитывает и в итоге прыгает и улетает наверх. Ошибка — минус перед скобкой
Ломовые извозчики играли в карты. Один проиграл 100 рублей и от огорчения умер. Стали обсуждать кому идти сообщать жене.
Один говорит:
— Я пойду! Я знаю как сказать.
Приходит и спрашивает ничего не ведающую вдову:
— Софа, что бы ты сказала своему Изе, если бы узнала, что он проиграл в карты 100 рублей?
— Чтоб ты сдох!
— Уже!
— Нет Сёма, не поеду я в Израиль. И что с того что там я буду иметь достойную старость, ведь здесь, в Мюнхене, я работаю в муниципальном морге за смешные деньги, но зато я каждый день сжигаю в печи немцев!!!
Суббота. Евреи начинают расходиться из синагоги. К Абраму подходит Хаим и тихо просит:
— Абрам, как друга прошу, задержи Ребе на часика полтора.
— Зачем?
— Да понимаешь, у меня свидание с его женой. Ну, ты же должен меня как мужчину понять, отвлеки его.
Абрам скрепя сердце соглашается. Дожидается раввина возле выхода из синагоги и говорит ему:
— Ребе, здравствуйте.
— Абрам, мы уже здоровались сегодня.
— Я знаю, но мне надо с Вами поговорить.
— С чего это?
— Ну у меня есть вопрос.
— Какой вопрос?
— Ну это, хотел спросить. Короче..
— Абрам, кого ты хочешь обмануть? Давай выкладывай, что случилось. Только по честному, Бог всё видит.
— Ну если честно Ребе, есть у меня друг, Хаим.
— Я знаю. И что?
— Он попросил меня задержать Вас, пока он «проводит время» с Вашей женой.
— Абрам, беги домой. Я не женат.
Прибегает пациент к врачу и орёт:
— Доктор, срочно кастрируйте меня! Быстро!
— Подождите, дорогой мой, это сложная операция...
— Доктор, умоляю, кастрируйте меня сейчас же!
Ну всё, прошла операция, всё удачно, привозят его в палату, заходит врач и спрашивает:
— А зачем такая спешка?
— Понимаете, доктор, я женился на еврейке...
— Так там же обрезать надо.
— А я что сказал?!
Вопросы без ответов: Как слепые люди узнают, что закончили подтирать жопу?
Священник и раввин купались нагишом в озере, когда прибыла группа отдыхающих. Одни принадлежали пастве священника, другие — раввина. Священник и раввин оставили свою одежду на другой стороне озера, и у них не было времени, чтобы забрать её, поэтому они вышли из озера, в надежде убежать. Бегущий священник, закрыв руками гениталии, смотрит на раввина, который бежал, закрыв лицо руками.
— Рабби! Что ты делаешь? — Спросил он.
Раввин ответил:
— В моей общине меня узнают по лицу!
Как говорила Анна Каренина: До скорого!
Сидят в приёмной роддома немец, еврей, пакистанец и ждут когда им детей вынесут.
Выходит медсестра, и со всеми возможными извинениями объясняет что их детей перепутали, соответственно просит помочь разобраться.
Заходит Пакистанец:
— Я своего узнаю, он самый волосатенький.
Через минуту возвращается, не смог определить.
Заходит Еврей:
— Я своего узнаю, он самый смышлёненький.
Через минуту возвращается, не смог узнать.
Заходит Немец, тут же возвращается и сообщает двум другим где чьи дети.
Те с удивление:
— Как тебе это удалось?
Немец:
— Да я просто зашёл, сказал – «Зиг хаиль», мой сразу руку поднял, еврей обосрался, а пакистанец за ним убрал.
— Абрам, говорят, шо ты отдал грабителям все свои драгоценности и деньги?
— Таки да! Они вставили мне в зад паяльник, а на пузо поставили утюг и включили его в ризетку!
— И ты им сразу всё отдал!?
— А шо, ждать пока свет накрутит?
Одесса. Еврейское кладбище. Надпись на могиле: «Сара, приходи пореже. Дай отдохнуть!»
У старого бедного еврея ничего не было кроме двух гусей.
Захотелось ему как–то гусятинки, пошёл к раввину посоветоваться, какого гуся пустить в расход.
— Белого, – говорит раввин.
— Серый заскучает.
— Тогда серого!
— Белый заскучает, – говорит старик.
— Обоих!
— Тогда я заскучаю.
Видит раввин – положение безвыходное. И решил, пользуясь случаем подсунуть свинью, т.е. гусей этих, конкурирующей фирме.
— Там через дорогу поп живёт, иди к нему, он поможет.
Пришёл к попу.
— Белого руби, – сказал поп.
— Серый заскучает, – привычно заныл еврей.
— Да и хрен с ним! – сказал поп...
— Ну шо, Софа, как там твой бабник, он таки уже успокоился?
— Ай, бросьте, он так и не успокоился, но он таки упокоился...
Приходит еврей в синагогу и говорит:
— Ребе, я согрешил, я отымел жену в зад. Это большой грех?
— Большой! – говорит Ребе.
— Как мне его искупить?
— Только одно средство: берёшь автомат, идёшь на арабо-израильскую границу и убиваешь одного араба, – грех тут же списывается.
На следующей неделе приходит снова этот еврей:
— Ребе, я снова согрешил, я снова взял жену аналом.
— Ну, а чего ты ко мне пришёл? Иди на границу, убей араба – грех автоматически спишется.
Прошло пару месяцев. Приходит к ребе жена того еврея и спрашивает:
— Скажите мне, ребе, почему вы таки-решили урегулировать арабо-израильский конфликт через мою жопу?
— Абрам Маркович, вчера случайно обратил своё внимание на то, что у подъезда вашей тёщи, стоял катафалк. Вас что, можно таки поздравить?
— Ой, что вы, Семён Соломонович! В этом доме около трёхсот квартир, это такая лотерея.
— А у нас хорошо — разбежишься, прыгнешь со скалы в море — бабах!
— Ты хотел сказать — бултых?
— Ну, когда прилив, тогда бултых...
— Сара! Шо ж ви не спрашиваете, как я живу?
— Сима, как ви живёте?
— Ой, Сара, и не спрашивайте!
— Исаак, я сильно глупая?
— Нет Сара, ты — слабо умная!
— Хаим, ви таки можете мене починить розетку?!
— У вас же есть Абрам, пусть он починит!
— Ему нельзя, его может убить током!
— Моисей, спустившись с горы, обращается к соплеменникам:
— Братья мои, евреи! У меня для вас две новости — одна хорошая и одна не очень. С какой начать?
— Начинай с хорошей.
— По результатам переговоров мы сошлись на десяти…
— Оо-о-о, замечательно! А теперь плохую.
— В их число вошло и прелюбодеяние…
Германия. Наше время. Едет полный автобус евреев на экскурсию в Бухенвальд. За рулём — немец. Неожиданно автобус ломается, а водитель его не может починить. Видит недалеко немецкая деревушка. Идёт в неё и стучится в крайней дом, а вдруг кто поможет.
Дверь открывает старый-престарый немец:
— Чего тебе, сынок?
— Понимаешь, отец, я тут евреев в Бухенвальд везу, а у меня автобус сломался. Не поможешь ничем?
— Извини, сынок, у меня только микроволновка.
В самолёте перед прыжком:
— Нет! Я не буду прыгать с парашютом! У меня клаустрофобия!
— Петрович, ты чего несёшь? Клаустрофобия — это боязнь замкнутого пространства. Где ты тут видишь замкнутое пространство?
— В гробу, блин, в гробу очень замкнутое пространство!!!
Деревня. Вечер. На краю деревни на лавке сидят дед и внук. Пролетел самолёт, выбросил парашютиста.
Дед, прикуривая папироску, задумчиво:
— Сапёр летит.
Внук:
— Деда, а почему ты думаешь, что это сапёр?
Дед:
— Ну, а кто ж ещё будет на минном поле приземляться.
Старый еврей лежит, чуть слышно дышит, помирает. Вдруг открывает глаза и говорит стоящему рядом внуку:
— Моня, я чую запах фаршированной рыбы, принеси мне кусочек.
Внук возвращается через пару минут и говорит:
— Бабушка сказала: — Никакой рыбы, это на похороны!
— Софочка! Это правда, что еврейские женщины живут дольше мужчин?
— Изя, дорогой, не все! Только вдовы.
Тяжело раненый еврей в окопе обращается к другому:
— Изя, добей меня!
— Не могу, патронов нет.
— Так я ж тебе продам!
— Ребе, а можно благочестивому иудею смотреть стриптиз?
— Можно, но таки стараться, шоб без вожделения!
— А на шо тогда нельзя смотреть благочестивому иудею?
— Таки на электросварку! Без маски.
Надпись на надгробии, расположенном на одном из одесских еврейских кладбищ:
Здесь, 15.07.2011 года, обрёл свой последний приют известный одесский стоматолог Марк Израилевич Рабинович. А его сын Яша, принимает в его кабинете на Дерибасовской 26.
— Софа, меня всегда занимал вопрос: почему это у женщины – прелести, а у мужчины – срам?
— Та, какой там срам?! Так... срамулька.
Новый русский выполняет затяжной прыжок. Летит там, кувыркается. Смотрит – на облаке ангел сидит.
Новый русский кричит ему:
— Эй, ты, крылатый, какого чёрта ты на облаке тусуешься?
— Я архангел, я всё могу.
— А пиджак малиновый и цепку килограмм так на 15 слабо?
— Не вопрос.
И вдруг с появлением пиджака и цепочки у Нового русского парашют пропал.
Он орёт на архангела:
— Мастдай ты приламеренный! Парашют отдай!
Архангел смотрит вниз так оценивающе – видит, новому метров 30 до Земли лететь и зевая говорит:
— Это уже к высшим инстанциям и попозже.
Разговаривают русский батюшка, арабский мулла и еврейский раввин о том, как они делят милостыню: Что себе, что Богу.
Батюшка:
— Я рисую вокруг себя круг и подбрасываю монеты вверх: что упало в круг — то богу, что вне круга — то мне.
Мулла:
— Я тоже рисую круг и тоже подбрасываю монеты: что в круг упало — то мне, что вне круга — то Богу.
Раввин:
— Ой, а я таки просто подбрасываю монеты вверх — что Бог успел поймать — то ему, что не успел — то мне.
— Семён Маркович, скажите, а почему внутренние органы не чешутся?
— Это у вас юридический вопрос или анатомический?
После того как в синагогу ворвался нееврей с ножом, решено установить жёсткий пейс-контроль.