Гитлер и художественная школа
— Почему Адольф Гитлер провалил художественную школу?
— Он ненавидел смешивать цвета.
— Почему Адольф Гитлер провалил художественную школу?
— Он ненавидел смешивать цвета.
— Фима, уже всю голову сломал! У одних свадьба, у других похороны. Всё в один день. Шо выбираем?
— Похороны.
— Почему?
— Всё тоже самое, зато без подарков!
Умирает старый еврей и диктует завещание.
— Все своё имущество, я завещаю моей жене Софе, но при условии, шо она опять выйдет замуж.
— Какой в этом смысл? – спрашивает его нотариус.
— Таки я хочу, шобы хоть один человек во всем мире от души пожалел о моём уходе из этого мира!
Одесская семья:
— Абрам, на могилку чаще цветы приносят, чем ты мне...
— Соня, я не понял! И таки что ты предлагаешь?!..
Два еврея в годы Первой мировой войны были армейскими поставщиками. Изя жалуется своему конкуренту Абраму:
— Я продал армии партию противогазов – только Бог, да я знали, что они пропускают газ! И что, по-твоему, придумал военный министр? Заставил меня надеть один из моих противогазов и засунул меня в газовую камеру – он решил проверить качество противогаза. Я уже прочитал заупокойную молитву – но ты представляешь: со мной ничего не случилось. Абрам, это было настоящее чудо!
— Это не было чудо, ведь газ-то поставлял я!
Хоронят известного одесского врача. Люди подходят, бросают пригоршню земли. Вдруг всех расталкивает Кацман и устремляется к могиле.
— Яша, вы шо, дикий? Станьте в очередь!
— Ой, та я только спросить!
Надпись на надгробии, расположенном на одном из одесских еврейских кладбищ:
Здесь, 15.07.2011 года, обрёл свой последний приют известный одесский стоматолог Марк Израилевич Рабинович. А его сын Яша, принимает в его кабинете на Дерибасовской 26.
— Доктор, ну шо там у меня?
— Да, Абрам Соломонович, вот тут на снимке мы обнаружили у Вас какое-то образование…
— Шо значит какое-то?! Не какое-то, а высшее юридическое!
— Почему Адольф Гитлер решил убить себя?
— Ему пришёл счёт за газ.
Похороны Рабиновича. Собрались все его близкие и родные.
У могилы стоит раввин, который зачитывает все его заслуги:
— Сегодня мы провожаем в последний путь знаменитого писателя Рабиновича.
Крайне удивленный Абрам спрашивает у Сары - жены покойного:
— Сара, а почему писателя? Я никогда не видел его книг или статей!
— Абрам, шо ты такое говоришь?! Знаешь, какое гениальное он написал завещание!
Из новостной ленты:
«В университете Миннеаполиса учредили стипендию Джорджа Флойда».
Комментарии:
— А вот интересно, эта стипендия — за какие такие заслуги даётся?
— За задержку дыхания...
Встречаются как-то два давних друга еврея после долгих лет разлуки, глядят — у друга Хаима руки нет, ни фига себе – думают.
— Хаим ты что на фронте был, где руку-то потерял?!
— Да нееет! В армию тянули… оторвали…
Сидят в приёмной роддома немец, еврей, пакистанец и ждут когда им детей вынесут.
Выходит медсестра, и со всеми возможными извинениями объясняет что их детей перепутали, соответственно просит помочь разобраться.
Заходит Пакистанец:
— Я своего узнаю, он самый волосатенький.
Через минуту возвращается, не смог определить.
Заходит Еврей:
— Я своего узнаю, он самый смышлёненький.
Через минуту возвращается, не смог узнать.
Заходит Немец, тут же возвращается и сообщает двум другим где чьи дети.
Те с удивление:
— Как тебе это удалось?
Немец:
— Да я просто зашёл, сказал – «Зиг хаиль», мой сразу руку поднял, еврей обосрался, а пакистанец за ним убрал.
— Софочка, шо ви вся такая нервная?
— Мой Изя пошёл с друзьями на реку топить кота.
— И шо?
— Кот ещё час назад вернулся.
— Фирочка! Вы уже три года, как вдова… Я тоже один… Не такой молодой, но, таки, очень небедный… Вы понимаете, на шо я намекаю?
— Абрам Израилевич! Та я с удовольствием готова стать и вашей вдовой тоже!
Во времена Второй мировой войны, поляки очень не плохо прятали польских евреев от немецких карателей, они делали это на столько мастерски, что спрятанных евреев, даже после окончания войны, так найти и не удалось...
Никогда не спрашивайте:
— у женщины её возраст
— у мужчины его зарплату
— у неонациста, кем по национальности был его дед
Абрам Самуилович, умирая, диктует нотариусу Якову свою последнюю волю:
— Моей жене, Софочке, которая всю жизнь мечтала о бриллиантовом колье и норковой шубе, я завещаю своё старое кресло-качалку — в нём очень хорошо мечтается…
— В чём заключается разница между евреем и бойскаутом?
— Бойскаут возвращается домой из лагеря.
— Думаю, что с лозунгом BLM никто не стал бы спорить даже двести лет назад.
— Почему?
— Потому, что мёртвые рабы бесполезны...
Лежит Абрам с Софой в постели и говорит:
— Софа, мне плохо.
— Лежи, Абрам, сейчас, таки, всем плохо.
— Софочка, мне очень плохо!
— Абрам, сейчас всем очень плохо.
Наутро Софа просыпается, а рядом Абрам, уже холодный, и начинает причитать:
— Абрам, миленький, что же ты не сказал, что тебе хуже всех?!
— Софочка! Это правда, что еврейские женщины живут дольше мужчин?
— Изя, дорогой, не все! Только вдовы.
Умирает старый еврей. У постели жена.
— Соня, я умираю. Скажи правду: ты всегда мне была верна, никогда не изменяла?
— Хаим, как ты можешь в такую минуту! А вдруг ты не умрёшь?
По телевизору, в эфире вечерних новостей, расхваливают одного одарённого художника:
— Одним мазком своей кисти он может превратить смеющееся лицо в плачущее.
— Ой, я вас умоляю, – комментирует Абрам. — Моя Сонечка веником может сделать тоже самое!
Приходят два еврея к раввину и просят рассудить их:
— Ребе, скажи пожалуйста, чёрный это цвет?
— Да, чёрный это цвет.
— Ребе, а белый, белый тоже цвет?
— Да, белый тоже цвет!
Тут один из них поворачивается к другому и восклицает:
— Моня, таки видишь, я тебе говорил что продал тебе ЦВЕТНОЙ телевизор!
На похоронах одного богатого и известного еврея, один из собравшихся проводить его в последний путь, с виду бедный и оборванный еврей, идёт за похоронной процессией и рыдает.
— Вы наверное приходились родственником покойному? – спросил его шёпотом, оказавшийся рядом знакомый покойного.
— Нет, – всхлипывает еврей. — потому я и плачу.
— Абрам, шо ты мне тут Навальным прикидываешься? Давай вставай и топай на работу!
— Сарочка, я думаю, что меня вчера на праздновании дня города "Новичком" траванули. Может, это повод эмигрировать в Германию за госсчет?
— Абрам! Вставай и отправляйся на работу! От "Новичка" ещё никто не умирал!
— Хаим, ты чего там на листке рисуешь?
— Отстань Сара. Не мешай мне писать посмертную записку...
— Милый, пиши как можно более разборчиво, а то опять получится, как в прошлый раз — какие-то каракули, что ничего не разберёшь...
— Изя, ты таки собираешься, в конце концов, писать завещание?
— Сонечка, но я ещё молодой и здоровый?!..
— За это не переживай.
То, что искусственный интеллект научился рисовать — это ещё ничего. Подумайте, что будет, когда его не примут в Венскую академию художеств.
Встречаются вождь индейцев и вождь папуасов:
Вождь папуасов:
— А как у тебя еврейский вопрос решается?
Вождь индейцев:
— А очень просто: у меня евреев нет – и вопроса нет! А у тебя?
Вождь папуасов:
— А у меня плохо: сколько я ни объясняю своему племени, что евреи – такие же люди, как и мы – всё равно НЕ ЕДЯТ !!!
Едут в одном купе негр и еврей. Негр разворачивает газету на иврите и начинает её внимательнейшим образом читать.
Еврей некоторое время в состоянии полной фрустрации всё это созерцает и наконец выдаёт:
— Я, конечно, дико извиняюсь, но Вам шо мало, шо Вы негр?
Еврейское кладбище. В самом центре за очень красивой оградой стоят три красивых памятника.
На одном написано:
— «Здесь покоится самый известный напёрсточник Лёва Шниперсон».
На другом:
— «Или здесь».
На третьем:
— «А может здесь».
— Германия не стала особо затягивать с чрезвычайным фондом для фрилансеров: прием обращений о помощи начался в пятницу и вчера некоторым людям уже перевели по 5 тысяч евро на их счета.
— Потому что им прекрасно известны последствия, когда обиженный художник выбирает иной род деятельности.
Очень хотелось бы подержать в руках «Майн кампф». Очень интересно, что написано на задней обложке под фотографией, в информации «Коротко об авторе».
— Абрам Маркович, вчера случайно обратил своё внимание на то, что у подъезда вашей тёщи, стоял катафалк. Вас что, можно таки поздравить?
— Ой, что вы, Семён Соломонович! В этом доме около трёхсот квартир, это такая лотерея.
— Как вы думаете, ребе, какой гроб лучше?
— Трудно сказать, Сара Моисеевна, цинковые долговечные, однако деревянные таки полезнее для здоровья.
Одесса. Еврейское кладбище. Надпись на могиле: "Сара, приходи пореже. Дай отдохнуть!"
— Скажите, ребе, а в субботу с парашютом прыгать можно?
— Прыгать можно, но парашют открывать нельзя.
Дети на стройке в Нюрнберг играли –
утром с верёвки рабочего сняли.
Умирает старый еврей и говорит жене:
— Софочка, золотко, положи мне, пожалуйста, в гроб Тору, Библию и Коран.
— А зачем, Сёма?
— Да так, на всякий случай, Софочка, на всякий случай…
— Проще всех этих бандитов залётных сразу посадить, не сегодня, так завтра зарежут кого-то. Так спокойнее всем будет.
— Один австрийский художник, однажды так об евреях высказывался. Развязка печальная, до самоубийства довели тонкую натуру.
— Ребе, можно ли прыгать с парашютом в шаббат?
* Долго листает тору.
— Прыгать таки можно, открывать нельзя.
— Алло, здрасьте, а Абрам Моисеевич дома?
— Дома, но венки уже выносят.
— Вот можешь же ты выглядеть, как приличный человек! При костюме, при галстуке, при чистых ботинках. Без запаха перегара и недельной щетины...
Но Сёма её уже не слышал. Сёма лежал в гробу...
— Расистские шутки про негров никогда не устареют.
— Это да. Чёрный юмор всегда в цене.
— Собственно, как и негры.
Жуков выходит из кабинета Сталина и говорит: "ууу, сссука усатая!".
Берия подслушал и доложил Сталину.
Сталин вызывает Жукова и Берию к себе и спрашивает:
— Товарищ Жуков, вы когда сказали "сука усатая", кого вы имели ввиду?
— Как кого, товарищ Сталин? Конечно, Гитлера.
Сталин:
— Правильно, товарищ Жуков. А вы товарищ Берия кого имели ввиду?
— Мужья, Сара, тоже идеальными бывают. Это вам любая вдова сможет подтвердить...
— Сёма, будешь над гробом говорить, таки помни: о покойном либо ничего, либо хорошо.
— Вот и ушёл от нас дорогой Абрам Моисеевич, но это ничего. Это даже таки хорошо.
— Почему в Одессе еврейская больница и еврейское кладбище есть, а еврейского роддома нет?
— Потому что в Одессе евреями не рождаются — евреями становятся.
— Чем отличается негр от котёнка?
— Котёнка снимают с дерева живым.
Поп говорит раввину:
— Что у вас за похороны такие? Все плачут, кричат, посыпают голову пеплом. То ли дело у нас – всё чинно, благородно, поют, выпивают...
Раввин:
— Да, мне таки определённо больше нравится, когда ваших хоронят...
В одном из одесских дворов:
— Софочка, Вы слышали таки новость о том, что Сара Моисеевна шестого своего мужа на днях в крематорий свезла?
— Таки жизнь не справедлива... Одним — ни одного мужа, а другие — ими печку топят!
— А знаешь Абрам, мне вот с тёщей повезло просто сказочно.
— Ой неужели? И где же тебе такое сокровище откопать удалось?
— Закопать, дружище. Закопать.
В небольшом провинциальном местечке умирает старый богатый еврей и всё своё огромное состояние он завещает двоим сыновьям, но толковому и работящему Абраму оставляет одну лишь корчму, а беспутному и вечно пьяному Хаиму – всё остальное. Ребе, пришедший навестить умирающего, пытается наставить его на путь рассудительности:
— Это, конечно, не моё дело. Это твои деньги и твои сыновья. Но Хаим ведь пропьёт всё твоё состояние за полгода!
— Правильно! Но где он его пропьёт, если в округе всего одна корчма?!
Все народы можно разделить на две категории: тех, которые изгоняли евреев и тех, кто не впускал их к себе.
Сара Моисеевна отчитывает сноху:
— Полы подметать не умеешь, еду плохо готовишь, сына моего пилишь, шо ты за женщина?! Вот я в твои годы…
— Вы в мои годы, мама, уже третьего мужа похоронили…
— Абрам, я слышал, твоя тёща умерла. А что у неё было?
— Да так, ерунда, — старый сервант и телевизор.
Гитлер очень любил сливы и никогда их не ел. Он всё время ходил возле витрин и смотрел на них, облизываясь. Мама это знала и в один день купила пакет слив. Гитлер всё ходил возле них, никак не решаясь взять одну, но, наконец, решился и взял одну сливу. Мама это видела и сказала папе.
За ужином папа спросил:
— Кто съел сливу?
Все говорили, что не ели, а Гитлер, покраснев, сказал:
— Я не ел сливы.
На что папа ответил:
— Плохо не то, что съели одну сливу. Плохо то, что с нами за одним столом сидит Гитлер.
— Почему слепой негр не умеет читать?
— Потому что он нерг.
Ломовые извозчики играли в карты. Один проиграл 100 рублей и от огорчения умер. Стали обсуждать кому идти сообщать жене.
Один говорит:
— Я пойду! Я знаю как сказать.
Приходит и спрашивает ничего не ведающую вдову:
— Софа, что бы ты сказала своему Изе, если бы узнала, что он проиграл в карты 100 рублей?
— Чтоб ты сдох!
— Уже!
— Как сделать так, что бы негр перестал тонуть?
— Надо просто убрать ногу с его головы.
— Абрам, скажи, а одиночество — это когда тебя не понимают?
— Одиночество, Софочка, это когда тебя некому забрать из морга. Всё остальное – таки просто временные затруднения…
— Что такое: Чёрное – на четырёх ногах?
Ответ: Одноногий негр за роялем.
Фиме хотелось петь и танцевать.
Но мешал давивший на плечо гроб с тёщей.
Старый Натан в ЗАГСе просит сменить фамилию.
Все в шоке, мол, зачем тебе, дедуля, всё равно уже скоро туда…
Натан: «Да плиту могильную нашёл готовую, шо ж добру пропадать?»
Умирает старый еврей и просит, чтобы ему напоследок принесли чашку кофе с двумя кусочками сахара. Приносят кофе. Еврей выпивает его с огромным наслаждением:
— Хотя бы перед смертью я получил то, о чем мечтал всю жизнь!
— Абрам, но разве ты не мог позволить себе чашечку кофе?
— Мог, но дома я пил кофе с одним кусочком сахара, а в гостях — с тремя.
Германия. Идут по улице дед с внуком и внук в какой-то момент спрашивает:
— Дед, а какой город самый большой в мире?
— Сталинград. – отвечает дед.
— А почему?
— А потому, что мы 2 месяца переходили одну улицу, но так её и не перешли...
Война, еврейское гетто, идет маленькая девочка, на груди нашита шестиконечная звезда. Ее останавливает холеный эсесовец.
— Юде?
— Нет, блин, техасский рейнджер!
💬Добавить комментарий▼