Неудобно как-то получилось

Встречаются два старых еврея. Один из них уже много лет как мигрировал в Германию.
— Сёмочка как твоё ничего? Я слышал что ты давно живешь в Германии? И как тебе там?
— Изенька, это чудесная страна в которой я осуществил свою детскую мечту.
— Это как же Сёмочка.
— Я там устроился работать в крематорий. Изенька, ты не поверишь я жгу немцев!

На похоронах его так хвалили, что вдова два раза подходила к гробу, чтобы проверить, кто там лежит.

Встречаются два еврея:
— Хаим!? Ты где такие красивые часы купил?
— Папа перед смертью продал...

На одном из одесских пляжей:
— Сёма, ты куда таки пошёл! Бистро обратно! У тебя ведь камни в почках, утонешь, идиёт!

В Одессе эпидемия холеры. В холерном бараке старый еврей подзывает доктора:
— Ой, я таки умираю... Позовите, пожалуйста, священника...
— Вы хотите сказать раввина?
— Нет-нет... священника...
Позвали ему священника из ближайшей церкви, еврей диктует завещание:
— Так как жена моя умерла, а детей у нас нет, завещаю всё своё состояние синагоге – половину на нужды бедных, половину – на её собственные нужды.
Свидетели расписались, священник ушёл. Доктора же разбирает любопытство.
— Скажите, а всё-таки почему вы позвали священника? Почему не раввина?
Больной смотрит на доктора удивлёнными глазами:
— Доктор! Ну шо вы такое говорите?! Ребе – в холерный барак!

— Хаим Натанович, вы знаете, шо такое детектор лжи?
— Ой, Сёма, сказать, шо знаю, — это ничего не сказать!
— И шо, вы его видели?
— Та шо там видел! Меня угораздило на нём жениться!

— Хаечка, я тебя предупреждала, что твой Фима таки бабник! Я вчера его видела выходящим от любовницы.
— Тю, Софочка! А шо ему там безвылазно сидеть?

— Изя, сейчас же прекрати это делать!
— Сонечка, золотце, но я даже слова не сказал…
— Ты слишком громко думаешь!

— Абрам, какой бы ты хотел подарок на День рождения?
— Не знаю.
— Ну, а что тебе нравится?
— Соседка с четвёртого этажа.

— Сонечка, золотце. Я таки наконец-то понял, что мне пора что-то менять в этой жизни.
— И шо теперь? Ты таки сядешь на телевизор и станешь смотреть на диван?

— Дорогая, я решил, что больше никогда не буду с тобой ругаться!
— Нет, вы посмотрите на него, он решил... А у меня ты спросил?!

— Чтобы пробудить у своего внука интерес к музыке, я купил ему скрипку. Но ничего из этого таки не вышло...
— Тю! У меня было тоже самое, когда я подарил тёще чемодан.

Утро. Изя, наблюдая за тем, как Софа покрывает свою причёску лаком для волос, говорит:
— Зря ты, Софочка, только дихлофос переводишь, твои тараканы таки бессмертны!

Сара говорит Абраму:
— Абрам, целуй меня страстно!
— Сара, что это за оргия на пятом году семейной жизни!?

Надпись на надгробии, расположенном на одном из одесских еврейских кладбищ:
Здесь, 15.07.2011 года, обрёл свой последний приют известный одесский стоматолог Марк Израилевич Рабинович. А его сын Яша, принимает в его кабинете на Дерибасовской 26.

Дом напротив. По центру окна без занавесок вывешены белые женские трусики. Мойша задумчиво:
— Я таки не пойму: это капитуляция или приглашение?

— Всем, кто окончил школу жизни, вручают мраморный диплом...
— Не всем. Кто-то и гранитный получает.

— Знаешь, Софа, если бы ты меня действительно любила, ты бы вышла замуж за кого-нибудь другого.

Хаим пришёл домой пораньше и застал свою жену Софочку в постели с неизвестным спящим мужчиной.
— Аааа!!! Убью!!!
— Тихо, тихо, Хаимчик. Я сдала этому приезжему пол-кровати.
— Как можно таки быть такой расточительной! На эту площадь можно троих поселить!

Сара обращается к мужу, читающему газету:
— Абрам!!! Перестань наконец «дакать»! Я уже 10 минут как не разговариваю!!!

— Абрам, что это ты всю ночь называл меня Наденькой?
— Сара, ты не поверишь. Мне снилось, что я Ленин.

Некая одесситка (которой уже хорошо за 70 лет) была замужем за евреем, который давно отошёл в лучший из миров, а она русская и свою фамилию не меняла при замужестве. Часто ходит в Еврейский культурный центр, где её принимают за свою.
Так вот, в этом центре продавали мацу: русским по 100 рублей, а евреям по 80 рублей. Она встала в ту очередь где по 60 рублей.
Продавец:
— Ваша фамилия.
— Иванова.
— Вам не положено.
— Здрасте! Значит, спать с евреем мне можно? Детей иметь с евреем мне тоже можно!? А мацу, значит, по 60 рублей нельзя?

— Мама, Мама, можно мне завтра снова поиграть с дедушкой?
— Нет, дорогая, пора его наконец похоронить.

— Доктор, ну что там у меня?
— Да, Хаим Израилевич, вот тут на снимке мы нашли у Вас какое-то образование…
— Шо значит какое-то?! Не какое-то, а экономическое!

— Абрам, вы с женой ругаетесь?
— Ой вей, конечно! Надо же хоть иногда разговаривать.

Гражданин Петров полгода никак не мог наточить кухонные ножи, за что получил от жены 5 ударов тупым, продолговатым предметом.

— Хаим, ви когда-нибудь видели детектор лжи?
— Я не просто видел, я не нём женат!

— Софа, куда делись деньги с моей карточки?
— Изя, я тебя умоляю, не провоцируй меня на измену.

— Софочка, шо я те6е имею сказать... Ты, конечно же, сегодня произвела на пляже фурор, но... Стринги таки нужно надевать узкой полоской назад!

У Абрама забеременела жена. Абрам долго воздерживался, что сказалось на его эмоциональном состоянии.
Жена Абрама, видя его тяжёлое состояние и войдя в его положение, говорит:
— Абрамчик, возьми сто шекелей и сходи в дом терпимости, отпускаю!
Абрам взял деньги и вышел из квартиры. Смотрит — соседка на балконе стоит.
Соседка спрашивает:
— Куда путь держишь, Абрам?
— Да вот, Софочка отпустила меня в бордель, нервы успокоить, и сто шекелей дала мне.
— Абраша, я сама дам тебе за сто шекелей! Поднимайся ко мне!
Абрам быстро поднимается к соседке, оплачивает ей 100 шекелей за любезно оказанную услугу, после чего возвращается домой – к жене.
Сара:
— Что-то больно быстро ты из борделя вернулся.
Абрам:
— Так, представляешь, выхожу я из подъезда, а там Роза на балконе стоит и спрашивает, куда это я иду. Ну я ей всё и рассказал. Она меня к себе позвала, ну и я ей сто шекелей отдал.
Сара недовольно:
— Ах какая негодница!!! Когда она была беременная, я её мужу за пятьдесят шекелей давала!!

Когда Абрам узнал, что его мама проголосовала за Джо Байдена, он перестал навещать её могилку...

— Софа, ты мне изменяешь!
— Изя, да как ты мог такое подумать! Это неправда!
— К тому же со старым Рабиновичем!
— А вот это уж совсем неправда!

Жена провожает Хаима в санаторий:
— Хаим, прошу тебя, не трать деньги на то, что дома можно иметь бесплатно!

— Абрам! Как ты думаешь, может, мне причёску сменить, волосы назад зачесать?
— Софа, ну ты шо — сдурела? Где волосы, а где зад?!

Как любила повторять моя тётя Хая: «Запомни, Софочка, шо я тебе скажу: Прибить полку можно и соседа попросить... А вот наорать, шо криво прибита — тут таки уже муж нужен!!!».

По словам Абрама Самуиловича:
— Сeкс – это как ужин в еврейской семье: сам не попросишь – никто не даст.

— Софа, а шо вы такая вся из себя грустная?
— Та я таки думала, что мой Хаим – хранитель семейного очага.
— А он шо?
— А он своей кочергой ещё два костра ворошил!

Абрам в очень радостном настроении прибегает домой, и, размахивая какой-то бумажкой, с порога радостно кричит жене:
— Софа, Софа, срочно собирай вещи, мы только-что выиграли в лотерею миллион!
— Абрам, мы таки едим в отпуск?
— Нет Софа, ты таки проваливаешь от меня на хрен!

Недавно я столкнулся с нетривиальной ситуацией, когда трое пьяных мужчин, накинулись с кулаками на мою тёщу. Мы с женой стояли, в этот момент, стояли неподалёку и она испуганно спросила у меня:
— Ты, что!? Совсем не собираешься помочь?
На что я ответил:
— Их и так трое... Думаю справятся...

Получив квартальную премию, Изя Шниперсон тут же купил два одинаковых флакона французских духов — жене и подруге Софочке на 8-е марта. Исходя из логичного соображения, что на какой бы подушке он ни лежал, от него должно пахнуть одинаково. Дабы никто ничего не учуял.

Умирает старый еврей, у кровати умирающего стоят его родственники, которых он всегда ненавидел.
Поднимается еврей с подушки и слабым голосом говорит:
— Дети, когда я умру, возьмите тот кактус с окна и засуньте мне глубоко-глубоко в задницу.
Родственники ошарашено:
— Ну, что вы папа, как так можно...
— Засуньте, я сказал! Это моя последняя просьба...
И после этих слов — умирает.
Родственники с большим трудом засовывают кактус в задницу умершего еврея.
Тут открывается дверь, в квартиру входят сотрудники правоохранительных органов и сразу с порога:
— Нам информация тут поступила, что здесь над трупом бедного еврея издеваются!

Абрам чувствовал себя самым счастливым мужчиной на свете, ведь у его Сары была сильнейшая аллергия на цветы, духи и меха.

В Нью-Йорке в полной нищете умер аналитик фондового рынка. Его товарищи, брокеры и трейдеры, решили организовать сбор средств на похороны бедолаги. По одному баксу.
Узнав об этом, президент Нью-Йоркской фондовой биржи воскликнул:
— Один доллар на похороны аналитика?!!! Вот вам чек на $10.000 и похороните их всех!

— Дорогая, я тут тушенку в шкафу нашел, может быть я ее съем… Правда она просрочена уже 3 года…
— А почему бы и не овдоветь – подумала жена, — такой удобный случай… И крикнула — конечно ешь, что ей будет…

Сара одела новый сарафан и вся такая красивая – крутится перед зеркалом:
— Изя, как я тебе?..
— Немножко надоела... А так — ничего!

Приходит еврей в синагогу и говорит:
— Ребе, я согрешил, я отымел жену в зад. Это большой грех?
— Большой! – говорит Ребе.
— Как мне его искупить?
— Только одно средство: берёшь автомат, идёшь на арабо-израильскую границу и убиваешь одного араба, – грех тут же списывается.
На следующей неделе приходит снова этот еврей:
— Ребе, я снова согрешил, я снова взял жену аналом.
— Ну, а чего ты ко мне пришёл? Иди на границу, убей араба – грех автоматически спишется.
Прошло пару месяцев. Приходит к ребе жена того еврея и спрашивает:
— Скажите мне, ребе, почему вы таки-решили урегулировать арабо-израильский конфликт через мою жопу?

После скандала жена уехала к маме, так сказать — «на истерическую родину».

Умирает американец. Жена хочет поговорить с ним. Устраивает спиритический сеанс, вызывает дух мужа.
— Джон?
— Да, Мери.
— Джон, как там у вас, что вы делаете?
— Утром кушаем, тр%%аемся, спим, днем — кушаем, тр%%аемся, спим, вечером — кушаем, тр%%аемся, спим. Так — каждый день.
— Джон, где ты? В раю?
— Я кролик в штате Кентукки.

Госпожа Коган из Нью-Йорка пришла в тур-агенство и говорит:
— Я хочу в Индию.
— Госпожа Коган, но почему Индия? Там грязно, намного жарче, чем в Нью-Йорке, и там полно индусов.
— Я хочу в Индию.
— Но это длительный полет. А эти поезда в Индии?! Шо вы будете там кушать? Воду там пить нельзя. Нельзя кушать свежие фрукты и овощи. А холера, гепатит, тиф, малярия и бог знает какая еще зараза? Шо вы будете там делать? И вокруг ни одного еврейского доктора! Зачем так мучить себя?
— Ви не поняли. Я хочу в Индию.
Ну, делать нечего. Все оформили. И вот г-жа Коган в Индии. Вокруг галдеж, вонища, полно народу. Полуживая, она добирается до главного храма и становится в конец очереди на аудиенцию к самому-самому главному Гуру. Служка говорит ей, что придется стоять в очереди не меньше трех дней.
— Хорошо.
И вот она уже у главного входа. Служка говорит ей, что она может сказать Главному Гуру только три слова.
— Хорошо. Наконец, г-жа Коган попадает в святая святых, где на возвышении сидит Главный Гуру, готовый благословить просящего.
Г-жа Коган слышит сзади шёпот:
— Помните, только три слова!
— Хорошо.
Она подошла к возвышению, где сидел Гуру и, в отличие от других просящих, не опустилась на колени, а встала точно напротив Гуру, сложила на груди руки, устремила свой взгляд прямо ему в глаза и сказала:
— Изя, вернись домой!

— Так, Абрам, немедленно замолчи!
— Но Сонечка, я и так молчу, как рыба...
— Таки ты думаешь всякие дурные мысли. И это меня раздражает!

— Гражданка Петрова, с какой целью Вы облили бензином и подожгли Вашего бывшего мужа?
— Тепла ему, видите ли, бл***ь, не хватало!

Споря с женой, муж прокричал:
— Откуда ты такая умная взялась?
Тёща из своей комнаты:
— Выйти показать?

— Сарочка, я слышала, что ваш муж таки спортсмэн!
— Ага, в последнее время койкобежец!

Подсудимый обвиняется в причинении смерти своей жене.
— Господин судья, – выступает защитник, – мой подзащитный полил салат синильной кислотой. Hо сделал он это по ошибке, вы же сами знаете, что можно ждать от мужчины, когда его заставляют заниматься кухней... Подсудимого оправдали.

— Хаим, ви таки можете мене починить розетку?!
— У вас же есть Абрам, пусть он починит!
— Ему нельзя, его может убить током!

— Сара, выполни мою последнюю просьбу! Сожги моё тело в крематории! Прах положи в конверт, напиши там: «ТЕПЕРЬ ВЫ ПОЛУЧИЛИ С МЕНЯ ВСЁ», и отправь в налоговую.

Жена ругается с мужем:
Мэрилин Монро стала рекламным лицом компании Mах Fаctor. Вот! Люди даже после смерти сумели работу найти, а ты всё никак!

— Ваша жена находится у нас! Её свобода обойдётся вам в 100 000 $, в подтверждение того, что она действительно у нас — высылаем вам её палец.
— Ага, щас! Палец может принадлежать кому угодно, голову пришлите, тогда поверю.

В Одессе:
— Доброе утро, Семён Маркович! Как Вы имеете своё здоровье!
— Изя! Спросите лучше, как оно имеет меня!..
— А супруга, Сара Моисеевна?
— Я тебя умоляю, шо с ней сделается?..

— Софочка, хотите пойти со мной в музей?
— Абрам! Вы шо, слово «рэсторан» не выговариваете?

— Почему в Израиле самая маленькая смертность от рака?
— Вот смотри, это фотка мужа из палаты, тут куча всякой аппаратуры.
— Тааак, да это кассовые аппараты? Понятно.

Возвращаясь к вопросу о детской непосредственности:
Недавно были с мужем на поминках одной дальней родственницы со стороны мужа и среди многочисленных родственников была её правнучка - девочка лет 5-6.
Взрослые поминают, по очереди говорят грустные тосты, настроение у всех соответствующее - грустное. Тут встаёт сказать своё слово подруга умершей, тоже женщина в возрасте, и говорит следующее:
- Любимая ты моя сестра, ушла ты в лучший из миров, ну ничего, когда-нибудь все там встретимся, я буду скучать и ждать.
Тут раздается звонкий, картавенький голосок правнучки умершей бабушки:
- Бабушка Соня, так, а чего ждать-то, езжайте прямо сейчас!

Мужское счастье — это когда жена ушла «жить к маме», а в холодильнике целая кастрюля борща.

Петя, Вася и Коля строили многоэтажный дом. Петя упал с высоты и разбился.
Когда скорая увезла тело, Коля посылает Васю сообщить его семье о трагедии.
Вася возвращается через пару часов и тащит ящик пива.
— Васян, что за дела, ты где пиво достал?
— А, меня Петина жена подогрела.
— За что?
— Ну, я пришёл, позвонил, она открыла, я спрашиваю: "Так это ты Петькина вдова будешь?"
Она говорит: "Не вдова а жена", а я и говорю: "А спорим на ящик пива!"

— Абрам, я вчера проснулась, а тебя нет. Где ты был, дорогой?
— А где ты проснулась, дорогая?

— Ребе, у моей жены тяжёлые роды. Что делать?
Ребе смотрит в Талмуд, бормоча:
— Тяжёлые роды, тяжёлые роды… А, вот, нашёл! Возьми старые-старые штаны и брось их в печку.
— Ребе, неужели вы думаете, что это поможет?!
— Во всяком случае, не помешает.

Вовочка возвращается домой с катка и бросает свои коньки прямо посреди коридора. Через некоторое время из комнаты выходит бабушка, замечает коньки и говорит:
— Вовочка, это ты здесь коньки оставил?
— Бабушка, да откинь ты их в сторону.
— Ну ладно.
Бабушка отшвыривает ногой коньки и идет дальше, а Вовочка кричит:
— Урраааа!!! У нас теперь машина будет!
— С чего ты это взял?
— Папа маме вчера сказал: "Вот когда твоя мама (бабушка) коньки отбросит, мы с тобой машину и купим".

Советский дворик. Мужики на столике козла в домино забивают. Тут к столику подбегают испуганные соседские детишки:
— Дядя Толя, дядя Толя, быстрее там вашу жену на шифере насилуют.
Дядя Толя срывается:
— А, на шифере слева или справа от дома?
— Слева, слева, дядя Толя!
Дядя Толя присаживаясь обратно за столик:
— А, та всё нормально. Слева то не мой шифер!

Абрам приехал в гости к своей сестре, которую крайний, раз видел на её свадьбе с Хаимом. Увидев сестру, Абрам был сильно удивлён, так как она сильно поправилась.
— Сара, мне кажется ты…
— Поправилась? – перебила его сестра. — С того момента, как я вышла замуж за Хаима, я поправилась в два раза.
Абрам обращается к Хаиму:
— Хаим, ты отдаёшь себе отчёт, что на половине этой женщины, ты женат незаконно.

— Не стреляй! У меня жена и дети!
— Они меня и прислали.

Двое приятелей играют в гольф. Один из них готов ударить по мячу, и в этот момент мимо проезжает похоронный катафалк. Мужчина замирает, снимает шляпу и кланяется.
Его друг:
— Ого, я и не знал, что ты такой чувственный.
— Ну, а как иначе, ведь я был женат на ней 30 лет.