Из полицейского протокола

Муж говорит жене у входа в театр:
— Всё-таки зря ты настояла, чтобы я надел новый костюм, а не старый.
— Почему, новый костюм тебе так к лицу.
— Да, но билеты остались в старом.

Театр. Постановка пьесы Чехова в новом стиле. На сцене героиня "орально удовлетворяет персонажа", делая ему м...нет. Зал в тишине молча смотрит. Через 10 минут встаёт пожилая театралка и произносит:
— Милочка, ну что вы чавкаете, это же Чехов!

Молодой артист приходит к старому опытному коллеге и спрашивает:
— Вот тут в начале мне надо играть героя чуть подшофе.
— Невелика проблема. Сто грамм коньяку принял перед выходом и вперёд.
— А вот тут в конце первого действия надо сильно пьяного играть. Как быть?
— Ну ещё 300 грамм и вперёд!
— Да, но вот во втором действии герой трезвым должен быть!
— А вот тут, голубчик, надо ИГРАТЬ!

— Этот режиссёр поставил пьесу, которую все обсуждают.
— А что там обсуждать?
— Зачем он её поставил.

Ha опере «Евгений Онегин» Изя толкает свою жену в бок:
— Сара, пока ты спала, Ленский послал Онегину вызов.
— Hу и шо? Он поедет?

Театр. Запись в книге отзывов и предложений:
— Наблюдая за постановкой «Анна Каренина» в вашем исполнении, я с удивлением для самого себя отметил, что ещё никогда не ждал поезда с таким нетерпением!

В театре абсурда многие начинают скучать о железном занавесе.

Идёт спектакль. Актёр, изрядно набравшись перед выходом, появляется на сцене в совершенной прострации — забыл текст и тупо стоит, глядя в зал.
Из суфлёрской будки доносится подсказка:
— «Узнаёт в графине свою мать».
Актёр шатающейся походкой добирается до столика, хватает графин, подносит его к лицу и с искренним изумлением выдаёт:
— Мамочка, ты как туда залезла?!

Новый русский приходит в Мариинский театр, проходит за кулисы и говорит служителю:
— Эта... как его... Мне бы Машу из балета.
— Извините, Маши, к сожалению, нет.
— Ну тогда... (роется в записной книжке) эта, Таню из балета.
— Тани, извините, тоже нет.
— Бл***дь, а кто же есть-то? Ну позови хоть Лену, что ли...
— Простите, вся труппа сейчас на гастролях.
— Мать твою, что ж мне делать-то?
— Еб***те хор...

В Большом театре закончилось выступление симфонического оркестра. Овации, крики «Браво!» В это время к дирижёру подходят два искусствоведа в штатском и спрашивают:
— Уважаемый, а почему это у вас человек с большим барабаном за весь концерт стукнул всего три раза?
— Но вы понимаете, у него такая партия!
— Вы это бросьте! Партия у нас у всех одна! Стучать надо чаще!

Не выкидывайте окурки с балкона!
Людям в партере неприятно.

Приходят к старому еврею сотрудники НКВД:
— У нас постановление на обыск. Выдавайте ценности! Или будем искать..
— Вам надо, вы и ищите
Проводят обыск, ничего не находят, только маленькую закрытую дверь.
— Что за дверь? Открывайте!
— Вам надо, вы и открывайте.
Взламывают дверь —за ней маааленькая комната и огромная гайка на полу.
— Что за гайка? Откручивайте!
— Вам надо вы и откручивайте.
Кое как откручивают гайку. Внизу страшный грохот, крики.
— Что это? Что у вас внизу?
— (меланхолично) Внизу театр, а гайка держала центральную люстру...

Постановка «Горе от ума» в провинциальном театре.
В ходе выступления Чацкий забывает реплику:
— Вон из Москвы! Сюда я больше не ездюк...
— Сюда я больше не ездун...
— Сюда я больше не ездец...
— П*здец! Сюда я больше не приеду!

Чукотский театр поставил «Цезаря и Брута» в трёх актах.
1-й акт: выходит чукча, бьёт себя в грудь: «Я Цезарь!» — занавес.
2-й акт: двое. Один: «Я Цезарь!», второй: «Я Брут!» — занавес.
3-й акт: трое. Первый: «Я Цезарь!», второй: «Я Брут!», третий: «Я Брут!» Первый: «И ты, Брут?!» — занавес.

В советское время спектакль про детство Ленина.
Выходит маленький Володя Ульянов и говорит:
— Мама, а где брат мой Саша?
— Володя, Саша уехал в Ленинград.

Новый рабочий сцены удивлённо поворачивается к старому:
— Что у вас за место такое: чёрт перед выходом на сцену перекрестился?
Старый меланхолично отвечает:
— Позавчера на колосниках ангелочка вы***бали... ТЕ - АТР!

В театре тексты, которые можно читать, актёры не учат наизусть, а читают с листа.
В одном из спектаклей на сцену вбегает гонец и передаёт королю письмо со словами:
— Ваше Величество, Вам письмо!
Король разворачивает свиток и, … О, ужас, там нет текста.
Но он был опытным артистом и, возвращая свиток гонцу, говорит:
— Читай, гонец!
Артист, исполняющий роль гонца, тоже был не лыком шит, возвращает письмо королю:
— Не грамотен, Ваше Величество!

Уборщица в большом театре ежедневно выходит на сцену, но это вовсе не является причиной считать её примадонной.

1920-е годы. Дирекция театра, провалившая финансовый план, дала объявление: «Состоится концерт из десяти номеров. Зрители, которым не понравится последний номер, смогут получить свои деньги обратно». Результат — полный зал.
Под конец концерта конферансье объявляет:
— А сейчас оркестр ОГПУ исполнит «Интернационал».

Что-то надоело смотреть этот цирк. Когда уже покажут балет?

Театр, идёт пьеса. В зале темно и гробовая тишина, только актёры играют. И тут из первых рядов раздаётся мужской крик:
— Доктор, в зале есть доктор!!??
С бельэтажа отвечают:
— Да, я доктор!
Мужской голос:
— Коллега, что за х%йню нам показывают!

Театр, люди набились, свет погас. Долго не начинается спектакль. Вдруг из-за кулис выходит абсолютно обнажённый мужчина со стулом и свечой. Ставит стул посреди сцены и начинает медленно и с энтузиазмом онанировать. Зал в оцепенении. Вдруг кто-то не выдерживает и спрашивает вслух: «Ну когда же это кончится?!».
Мужчина, испугавшись, задувает свечу и нервно спрашивает:
— Кто здесь?!

— Сёма, за что ты получил пятнадцать суток ареста?
— Бросал лебедям хлеб.
— И что тут противозаконного?
— Дело было в Большом театре на «Лебедином озере».

Однажды слышала такую театральную байку.
Был спектакль про войну. И там после сцены кровопролитного сражения один молодой актёр должен был подойти к убиенному товарищу, присесть рядом и максимально трагичным голосом произнести фразу: «19 лет ему было...». Но у актёра эта эпизодическая роль была первой и он очень волновался. И вот наступает кульминационный момент спектакля, битва закончилась, на сцене лежат поверженные солдаты, звучит грустная музыка... и этот актер, присев около убитого товарища, громко и с трагичным надрывом в голосе произнес: «19 лет еб***у мыло...»

Зал для выступлений, дорогие билеты, аншлаг.
По середине сцены стоит стул.
Выходит мужик на сцену, встаёт на стул, снимает штаны.
Раз, два, три, четыре, пять, начинаю телепать...

— Я побывал в Большом театре и Малом театре.
— А МХАТ?
— А МХАТ сила!

— Что там давеча в Большом происходит?
— Оперу дают.
— Везёт же оперу.

— Вася, вот ты бы мог убить человека?
— Нет.
— А что так?
— Да мы сегодня в театр идём. Давай лучше завтра?

Вопрос от девушки в одной из социальных сетей:
«На прошлой неделе Анастасия Волочкова анонсировала свою новую книгу, которая называется «Я и бал».
Девочки, подскажите, как в магазине попросить эту книгу у продавца, но так, чтобы вопрос звучал прилично?»

Народную артистку СССР Александру Александровну Яблочкину чествовали на юбилее в Малом театре, вручили грамоту «За добросовестный, многолетний труд и в ознаменование 40-летия Октябрьской революции». Яблочкина выходит с ответным благодарственным словом и говорит:
— Дорогие мои, вот я ещё при царе работала. Как тяжело нам было, как нас унижали, какие-то бриллианты совали, кольца, экипажи дарили, дома. И всё прожила, всё прошло, а вот эта грамота – на всю жизнь! Спасибо вам!

— Вчера в театре был такой мерзкий спектакль, что под конец я не выдержал и грязно выругался на весь зал. Какой же был скандал!
— Незачем было так долго терпеть, плюнул бы и ушёл в самом начале.
— Не мог. У меня была главная роль.

Лучше всякого балета, может быть исключительно лишь только кордебалет.

Люди покупают билеты на спектакль, приходят на него, садятся в кресла, но когда ряд заполняется, он исчезает...
Скоро на экранах, триллер «Театрис».

Из театральной жизни ещё дореволюционной. В провинциальном театре ставят «Цезаря и Клеопатру», нужна массовка в виде легионеров. Пригласили местную пожарную команду, и режиссёр объясняет: «Цезарь выходит из шатра, и легионеры должны издать гул. Чтобы получился гул, каждый должен произносить: "Что говорить, если нечего говорить?"» Начался спектакль. Перед шатром – бравые легионеры, появляется Цезарь. Брандмайор громким шёпотом скомандовал, и легионеры в один голос: «Что говорить, когда нечего говорить?» Цезарь от хохота свалился в шатёр.

В театре идёт премьера спектакля. И вдруг выясняется, что заболел один из исполнителей. А так как роль была маленькой (он должен был выйти на сцену с пакетом, сказать: «Я гонец из Пензы», отдать пакет и уйти), то заметили его отсутствие слишком поздно. Режиссёр на грани нервного срыва, актёры в панике, заменить не кем. Тут смотрят сидит пожарник дядя Вася. Быстренько научили его, что надо сделать, переодели и на сцену.
Выходит дядя Ваня на сцену и говорит:
— Я гонец из п***зды... (думает про себя: «Что-то я не то сказал»)
Повторяет ещё громче:
— Я п***здатый гонец...!!!..???... (пауза)
Ещё громче:
— Я гонимый п***здец...!!!..???...!!!..???
Поворачивается к залу и с удивлённым пафосом произносит:
— Ну п***здец, я гоню!!!

Театр полностью заполненный зрителями. Все билеты распроданы. Аншлаг. Выключается свет. На сцену выходит голый мужик со свечой и стулом. Садится и начинает яростно "наяривать свой пиструн".
Реплика из зала:
— Да он же дрочит!
Мужик задувает свечку:
— Кто здесь!?

Рассказывают, что в конце мая 1922 года Москва провожала великого режиссёра Евгения Вахтангова. Его не стало внезапно — в расцвете сил, на взлёте славы.
И вот в один из тех скорбных вечеров в театре, который носил его имя, шёл спектакль «Летучая мышь». Публика, ничего не подозревая, наслаждалась лёгким жанром, как вдруг на сцену вышел конферансье. Он был бледен, голос его дрожал.
— Товарищи! — произнёс он, помедлив. — Несколько минут назад скончался великий режиссёр Евгений Вахтангов.
В зале повисла мёртвая тишина. А затем из партера раздался чей-то развязный, даже наглый голос:
— Ничего! Заменим!
Конферансье перевёл взгляд в зал, выдержал долгую паузу и ответил с ледяной вежливостью, от которой мороз прошёл по коже:
— Как жаль, что вы не заменили его несколько минут назад…

Актёр провинциального театра по ходу пьесы должен броситься со скалы. Видит, что внизу нет матраца. Делать нечего, прыгает на доски.
Раздаётся грохот и голос актёра:
— Бл*ть, река-то уже замёрзла!

В Мариинском театре шёл балет «Дон Кихот». Сначала на сцене были живые конь и осёл. Но однажды конь заболел, и вместо него взяли кобылу из спортсекции.
Во время спектакля осёл, учуяв кобылу, взбесился, сбросил Санчо и начал прямо на сцене её… скажем так, активно осваивать. Дон Кихот кубарем слетел с седла, Санчо тянет осла за хвост, пожарные ползут со шлангами, оркестр хохочет, дирижёр болеет за осла. Занавес закрыли через две минуты.
С тех пор Дон Кихот и Санчо ходят пешком. А Андроников потом сказал: «Соболезнования цирку — их лучшее представление прошло в Мариинке».

Самый известный «оперный анекдот» — это история про «Зелёновый берет». Кажется, ему лет сто, но до сих пор неясно, произошло ли такое на самом деле… Рассказывают, что певица, исполняющая роль Татьяны в «Евгении Онегине», потеряла малиновый берет и надела… зелёный. Уже на сцене Онегин вдруг спросил: «Кто там… в зелёновом берете?». После чего его собеседник, князь Гремин, от удивления спел: «Сестра моя…». Тогда Онегин прошептал: «Так ты сестрат?...»
Интересно, что именно «…Онегин» подарил миру оперы и ещё одну фразу, которую режиссёры часто повторяют исполнителю партии Ленского: «Ленский! Не падайте раньше выстрела!».

— Почему толстую балерину называют сигарой?
— Не влезает в пачку.

Московские школьники:
— Лина, в оперу хочешь сходить? В Большой.
— Опера хороша только на итальянском. В русском перекладе полная шняга. Чо там у тебя?
— Верди…
— Принимаю твоё приглашение.

В театре, как правило, тексты, которые можно читать, актёры не учат наизусть, а просто читают с листа. Не запомнил, какой это был спектакль, но суть в том, что по ходу на сцену вбегает гонец и передаёт королю письмо со словами:
— Ваше Величество, Вам письмо! Король разворачивает свиток и, … О, ужас, там нет текста. Но он был опытным артистом и, возвращая свиток гонцу, говорит:
— Читай, гонец!
Артист, исполняющий роль гонца, тоже был не лыком шит, возвращает письмо королю:
— Не грамотен, Ваше Величество!

В Большом театре на опере «Евгений Онегин».
Абрам спрашивает у соседа:
— Скажите, пожалуйста, а музыку к опере, конечно же, написал еврей?
— Ну что вы, конечно же, нет! Пётр Ильич Чайковский — великий русский композитор!
Спустя пять минут.
— Скажите, пожалуйста, ну а автор слов — наверняка еврей?
Сосед с нотками раздражения:
— Ну что вы! Александр Сергеевич Пушкин — великий русский поэт!
Проходит ещё пять минут.
— Скажите, пожалуйста, а Онегин — еврей?
— Нет, он русский дворянин.
Через ещё пять минут.
— Ну а Татьяна, я вижу, точно еврейка?
— Нет, она чисто русская.
Проходит ещё время.
— Скажите, пожалуйста, уважаемый, ну а Ленский-то еврей?
Сосед в раздражении:
— Да еврей, еврей!
Абрам:
— Ну тогда всё понятно — его убьют!

Сидят в провинциальном театре перед спектаклем два старых актёра — Николай Николаевич и Иван Иванович. Знают друг друга сто лет, дружат семьями, их дети давно переженились, сами они давно друг другу надоели. Накладывают грим.
Вдруг Иван Иванович говорит:
«Приснился мне, голубчик мой, нынче сон. Будто помер я, стою перед райскими воротами. Выходит апостол Пётр. Я ему:
— Пускайте меня, дражайший, в рай!
Он:
— Никак не могу, Иван Иванович, все актёры в ад попадают.
Я ему:
— Так вот же Николай Николаевич помер да и в рай попал!
А он мне:
— Помилуйте, ну какой же Николай Николаевич актёр? Он, батенька, — говно-с!..»

Гастроли провинциального театра, последний спектакль в канун Нового Года — трезвых нет. Шекспировская хроника, шестнадцать трупов на сцене. Финал. Один цезарь над телом другого должен произнести фразу:
«Я должен был увидеть твой закат
Иль дать тебе своим полюбоваться».
То есть «один из нас должен умереть».
И вот артист произносит:
— Я должен был увидеть твой… — а дальше забыл, надо выкручиваться, а это же стихи!…
И он таки выкрутился:
— Я должен был увидеть твой… конец! — и задумчиво спросил: «Иль дать тебе своим полюбоваться?..»

Сидоров сперва ударил оппонента по лицу, потом врезал по роже, затем смазал по морде, после засадил по харе, а напоследок начистил рыло.

Театр, идёт пьеса. В зале темно и гробовая тишина, только актеры играют.
И тут из первых рядов крик:
— Доктор, в зале есть доктор!!??
С бельэтажа отвечают:
— Да, я доктор!
— Коллега, что за х*йню нам показывают!

Запил один актёр, руль — на уровне "кушать подано", но запил до недвижимости.
Быстро одеваю рабочего сцены, выталкивают со словами — иди, суфлёр всё скажет!
Суфлер: «Медленно выходит на сцену...»
Рабочий медленно выходит на сцену...
Суфлер: «Медленно садится за стол...»
Рабочий медленно садится за стол...
Суфлёр: «Стар я стал...»
Рабочий:
— Стар я стал...
Суфлёр: «Медленно встает...»
Рабочий:
— Да и встаёт что-то медленно...

Идёт премьера в Большом театре. Вдруг с задних рядов пьяный крик:
— Люди! В зале есть врач? Зрители переглядываются, актеры остановили спектакль.
Голос с передних рядов:
— Да, я врач, что случилось? Снова пьяный голос с задних:
— Коллега, согласитесь, ох*ительный спектакль!

Казанский оперный театр, «Демон» Рубинштейна. Первый акт: идёт борьба за душу Тамары.
На вершине одной скалы стоит чёрный Демон, а на вершине другой скалы – сверкающий белыми одеждами и крыльями ангел. Каждый утверждает: «Она моею будет!» – бушует оркестр, кипят страсти, а между скалами летают маленькие ангелочки (их рабочие сцены то и дело запускают с разных сторон катиться на маленьких колесиках по невидимым в полутьме тросам).
И вдруг у одного ангелочка колёсико с троса соскочило. Другие все летают, а этот повис неподвижно.
Бригадир рабочих стал руководить спасательными работами. И всё могло бы закончиться благополучно, когда бы композитор Рубинштейн не написал в своей опере именно в этом месте для всего оркестра длинную генеральную паузу – это когда внезапно наступает в театре полная тишина, никто не играет и не поёт. И вот в этой полной внезапно наступившей тишине все слышат крик бригадира:
— Какого х...я ты там смотришь? Пихай его багром в ж...пу!!!

Большой Театр ставит «Бориса Годунова». Идёт репетиция хора. Дирижирует Голованов.
Хор опустив головы гундосит: «Правосла-а-авные! Православные....»
Присутствующий на репетиции режиссер Покровский шепчет Голованову:
— Ну что они у вас в оркестровую яму поют. Скажите, чтоб пели в зал, дальним рядам, пусть руки туда тянут!
Голованов дублирует во всю глотку:
— Какого хрена Вы в оркестр руки тянете? Где вы там православных увидели?

Встречаются две актрисы.
— Слыхала, эта стерва Машка померла?
— Интересно, куда она попала: в ад или в рай?
— Конечно в рай. Говорят, что все актёры попадают в ад. Ну какая из Машки актриса?!

Ошибка иногда ведёт к успеху. В одном доме культуры самодеятельный театр поставил спектакль «БАЯДЕРА». Художник, рисуя афишу, ошибся — и в слове «БАЯДЕРА» у первой буквы «А» забыл поставить горизонтальную палочку... Впервые на спектаклях этого театра был аншлаг!

Один конферансье должен был объявить: «Дюбюк, „Птичка“!» Но у него всё время получалось «Дубук». Тогда он стал тренироваться: «Дюбюк, Дюбюк, Дюбюк, Дюбюк…» И наконец начал выговаривать правильно.
И вот наконец выходит на сцену и объявляет:
— Дюбюк, «Птючка»!

Театр отправился на гастроли с урезанной труппой. Основные звёзды в наличии, а вот на эпизодические роли типа «кушать подано» и массовку пришлось нанимать местных артистов. Режиссёр проводит пробы в очередном городе.
Приходит актёр из местного театра.
Режиссёр объясняет:
— Вы выходите слева, прислушиваетесь. Затем за сценой изображают выстрел пушки. Вы говорите: «Чу! Слышу пушек гром!» — и уходите. Попробуем.
Актёр сыграл.
Режиссёр сияет:
— Вот! Прекрасно! Идеально! В предыдущем городе нас с этой ролью ужасно подвели. Исполнитель кривлялся, текст путал, отсебятину лепил, даже в зал матерился. Кошмар, просто кошмар! В общем, завтра приходите к костюмерам к семнадцати часам. Ваш выход — в 18:42.
Наступает вечер локальной премьеры. Актёр подходит к проходной.
— Вы кто?
— Я этот… «слышу пушек гром!»
— А, да-да, вы в списке. Проходите.
В костюмерной:
— Вы кто?
— Я «пушек гром!»
— Понял. Вот ваш костюм. Переоденьтесь где-нибудь.
За кулисами его встречает помреж:
— Так, это вы «чу, слышу пушек гром!»?
— Ага, я «чу, слышу пушек гром!».
— Прекрасно, вы вовремя. Готовы? Внимание… Идите!
Актёр выходит на сцену, картинно прикладывает ладонь к уху, изображая напряжённое вслушивание.
Рабочие сцены «дают пушку». Но не бутафорскую, а настоящую! Холостой заряд — прямо в актёра.
Удар, дым, шок. Оглушённый артист с трудом поднимается на ноги, ошалело оглядывается и срывается на крик:
— БЛ*ДЬ! ВЫ ТАМ СОВСЕМ ОХ*ЕЛИ, ЧТО ЛИ?!

Приехавшие в Москву из деревни отец с сыном решили сходить в Большой театр на «Лебединое озеро». Балет в самом разгаре. Сын поворачивается к отцу и шёпотом спрашивает:
— А чего это они все на цыпочках ходят?
— Не знаю, сынок. Лебедей этих много. Наверное, весь двор в говне…

Оперный бас подходит к краю оркестровой ямы, опускает очи вниз и мощно так тянет:
— Правослаааавныеееее!
Ему из ямы уверенно отвечают:
— В оркестре православных нет. Пойте в зал.

Зять собирается в магазин. Тёща, увидев это, заказывает купить для неё слабительный чай.
Тёща:
— Купи мне слабительный чай «Лёгкость бытия», но только чтобы обязательно на коробке были изображены три балерины.
Зять в магазине весь чайный отдел обошёл, но так и не обнаружил тот, о котором говорила тёща. Нет, блин, с тремя балеринами. Ну думает: «Да пошла она...» Взял упаковку чая, на которой не три, а две балерины.
Дома тёща:
— Я же просила, чтобы слабительный чай с тремя балеринами, а тут две?!
Зять:
— Мама, одна балерина уже пошла срать!

Большой театр. Перед премьерным показом — генеральная репетиция.
Играют оперу «Ромео и Джульетта». Оркестровая яма. Вступают скрипки...
Дирижёр раздражённо стучит палочкой по пюпитру.
Первой скрипке:
— Самуил Абрамыч! Ну что мы играем??? Это же опера! Ромео и Джульетта! Джульетта — девственница, ей всего 13 лет, а вы на полный смычок!

— Семён, за что ты получил пятнадцать суток ареста?
— Кидал хлеб лебедям.
— И что тут противозаконного?
— Дело было в Большом театре на «Лебедином озере».

Вернулся грузин в свою родную деревню из Москвы. Собралась вся деревня и просит его рассказать о своей поездке:
— Гоги, расскажи нам, родной, что ты там в городе видел?
— Э-э-э, Москва, слушай, хороший город. Кремль видэль, Лэнин видель, балэт видель…
— Гоги, расскажи нам, что такое балэт?
— Э-э-э, балэт. Это такой большой дом с колоннами. Заходишь — там всэ раздеваюцца. В зал проходишь — а там представление.
— А какое, дарагой?
— Ну сначала вибижяль на сцену один мужик и три бабы. Мужик к адной падбежал, ей ногу паднял, панюхал — нэ его. К другой падбежяль, панюхал — нэ его. К трэтей падбежял, панюхал — его! Взвалил её на плэчо, туда пабежял — нэгдэ еб.. ть, сюда пабежял — нэгдэ еб.. ть. Стал мужик с нэй пасрэди сцены и плачет… А всэ со своих мэст подорвались и кричат: «Э бис, Э бис!»
А где эбис, если негдэ!?

В жизни, как и в театре, большинству зрителей наплевать: радуешься ты или плачешь. Главное – чтобы было сыграно хорошо.