Немного о Чувашии

Призраку Оперы повезло, что он жил во парижском театре и французы дали ему такое пафосное имя. У нас бы его называли — Оперный бабай.

Новый рабочий сцены удивлённо поворачивается к старому:
— Что у вас за место такое: чёрт перед выходом на сцену перекрестился?
Старый меланхолично отвечает:
— Позавчера на колосниках ангелочка вы***бали... ТЕ - АТР!

В театральном институте существует такой термин как «ВВЖ». Это значит «Вилка в жопу».

Приходят к старому еврею сотрудники НКВД:
— У нас постановление на обыск. Выдавайте ценности! Или будем искать..
— Вам надо, вы и ищите
Проводят обыск, ничего не находят, только маленькую закрытую дверь.
— Что за дверь? Открывайте!
— Вам надо, вы и открывайте.
Взламывают дверь —за ней маааленькая комната и огромная гайка на полу.
— Что за гайка? Откручивайте!
— Вам надо вы и откручивайте.
Кое как откручивают гайку. Внизу страшный грохот, крики.
— Что это? Что у вас внизу?
— (меланхолично) Внизу театр, а гайка держала центральную люстру...

— Театр одного актёра. Нет, я как-то этого не могу понять.
— А супермаркет одного кассира — это тебе понятно!

В жизни, как и в театре, большинству зрителей наплевать: радуешься ты или плачешь. Главное – чтобы было сыграно хорошо.

Фестиваль «Оперные вечера» в Мытищах закончился матерными частушками и мордобоем.

Красота неписаная! — воскликнула уборщица, увидев новый унитаз.

Народную артистку СССР Александру Александровну Яблочкину чествовали на юбилее в Малом театре, вручили грамоту «За добросовестный, многолетний труд и в ознаменование 40-летия Октябрьской революции». Яблочкина выходит с ответным благодарственным словом и говорит:
— Дорогие мои, вот я ещё при царе работала. Как тяжело нам было, как нас унижали, какие-то бриллианты совали, кольца, экипажи дарили, дома. И всё прожила, всё прошло, а вот эта грамота – на всю жизнь! Спасибо вам!

Театр полностью заполненный зрителями. Все билеты распроданы. Аншлаг. Выключается свет. На сцену выходит голый мужик со свечой и стулом. Садится и начинает яростно "наяривать свой пиструн".
Реплика из зала:
— Да он же дрочит!
Мужик задувает свечку:
— Кто здесь!?

Если сейчас не начать расстреливать за кашель в театре, то когда?

Лучше всякого балета, может быть исключительно лишь только кордебалет.

Я вот люблю курить голым на балконе. Но в театр меня, почему то, не пускают.

Говорят, что весь мир — это театр. Вполне допускаю, что так оно и есть, но стоит признать, что когда человек рождается, ему дают роль, но не дают текст.

Собрали в лесу ОМОН, оперов УР и участковых. Поставили перед ними задачу — найти и доставить лося.
Омоновцы вернулись через полчаса со связанным лосем.
Опера через день привели ежа и зайца, каждый из которых признался что он лось.
Участковые через две недели принесли объяснения от зайца, ежа, лисы, медведя и остальных жителей леса, о том, что в данном лесу лось не проживает.

Уборщица в большом театре ежедневно выходит на сцену, но это вовсе не является причиной считать её примадонной.

Казанский оперный театр, «Демон» Рубинштейна. Первый акт: идёт борьба за душу Тамары.
На вершине одной скалы стоит чёрный Демон, а на вершине другой скалы – сверкающий белыми одеждами и крыльями ангел. Каждый утверждает: «Она моею будет!» – бушует оркестр, кипят страсти, а между скалами летают маленькие ангелочки (их рабочие сцены то и дело запускают с разных сторон катиться на маленьких колесиках по невидимым в полутьме тросам).
И вдруг у одного ангелочка колёсико с троса соскочило. Другие все летают, а этот повис неподвижно.
Бригадир рабочих стал руководить спасательными работами. И всё могло бы закончиться благополучно, когда бы композитор Рубинштейн не написал в своей опере именно в этом месте для всего оркестра длинную генеральную паузу – это когда внезапно наступает в театре полная тишина, никто не играет и не поёт. И вот в этой полной внезапно наступившей тишине все слышат крик бригадира:
— Какого х...я ты там смотришь? Пихай его багром в ж...пу!!!

Из театральной жизни ещё дореволюционной. В провинциальном театре ставят «Цезаря и Клеопатру», нужна массовка в виде легионеров. Пригласили местную пожарную команду, и режиссёр объясняет: «Цезарь выходит из шатра, и легионеры должны издать гул. Чтобы получился гул, каждый должен произносить: "Что говорить, если нечего говорить?"» Начался спектакль. Перед шатром – бравые легионеры, появляется Цезарь. Брандмайор громким шёпотом скомандовал, и легионеры в один голос: «Что говорить, когда нечего говорить?» Цезарь от хохота свалился в шатёр.

Запил один актёр, руль — на уровне "кушать подано", но запил до недвижимости.
Быстро одеваю рабочего сцены, выталкивают со словами — иди, суфлёр всё скажет!
Суфлер: «Медленно выходит на сцену...»
Рабочий медленно выходит на сцену...
Суфлер: «Медленно садится за стол...»
Рабочий медленно садится за стол...
Суфлёр: «Стар я стал...»
Рабочий:
— Стар я стал...
Суфлёр: «Медленно встает...»
Рабочий:
— Да и встаёт что-то медленно...

Столетие театра, в зале и на сцене гульба, вино рекой, а в самой дальней гримёрке пьют водку трагик и комик, с которых театр и начался.
Трагик:
— Не пригласили! Забыыыыли...
Комик:
— Не пригласили... Пооооомнят!

Два туриста посещают Рим и стоят перед Колизеем.
— Смотри, это действительно впечатляет.
— Да. Представляю себе, когда они его закончат: это будет просто фантастическое сооружение.

Идёт собрание в роте. Разбирают двух опоздавших из увольнительной курсантов. Замполит:
— Как же так получилось, что вы опоздали на целых полтора часа?
Курсанты:
— Да мы, товарищ подполковник, в оперу ходили.
Замполит, негодуя:
— Это ж надо так напиться, чтобы в оперу попасть!

Фаина Георгиевна Раневская на протяжении долгих лет работала в театре им. Моссовета. Однако, стоит отметить, что отношения с главным режиссёром Юрием Завадским у неё совершенно не заладились, и Завадскому часто доставалось от её острого языка. Как-то Завадский, который только что к своему юбилею получил звание Героя Социалистического Труда, опаздывал на репетицию. Ждали его долго. Наконец, не выдержав, Раневская спросила с раздражением:
— Ну, где же наша Гертруда?

— Почему у Конгресса США есть купол?
— Вы когда-нибудь видели цирк с плоской крышей?

На Урале из колонии сбежал заключённый, который хотел добраться автостопом до своих знакомых. Поймав попутку он сильно удивился, что приехал обратно в колонию. Оказалось, что машина принадлежала операм, которые его и разыскивали.

— А вы слышали про новые изменения в театре в связи с бушующей эпидемией коронавируса?
— Нет. А что там изменилось?
— Говорят, что теперь Отелло душит Дездемону бесконтактно.

— Повесьте, пожалуйста, куртку.
— Не повешу: у вас нет петельки.
— Ну, хотя бы за капюшон!
— Не повешу: у вас нет петельки!
— Ну, сейчас же спектакль начнётся.
— Не начнётся: вон сидят актёры и все пришивают петельки.

В театре, как правило, тексты, которые можно читать, актёры не учат наизусть, а просто читают с листа. Не запомнил, какой это был спектакль, но суть в том, что по ходу на сцену вбегает гонец и передаёт королю письмо со словами:
— Ваше Величество, Вам письмо! Король разворачивает свиток и, … О, ужас, там нет текста. Но он был опытным артистом и, возвращая свиток гонцу, говорит:
— Читай, гонец!
Артист, исполняющий роль гонца, тоже был не лыком шит, возвращает письмо королю:
— Не грамотен, Ваше Величество!

В одном из одесских ресторанов:
— Официант, в моём супе дёргается муха!
— А что вы ожидаете за такую цену? Балет?!

1920-е годы. Дирекция театра, провалившая финансовый план, дала объявление: «Состоится концерт из десяти номеров. Зрители, которым не понравится последний номер, смогут получить свои деньги обратно». Результат — полный зал.
Под конец концерта конферансье объявляет:
— А сейчас оркестр ОГПУ исполнит «Интернационал».

— Ты кем работаешь?
— Ландшафтным дизайнером.
— Ого, как здорово! На компьютере значит.
— На бульдозере.

В советское время спектакль про детство Ленина.
Выходит маленький Володя Ульянов и говорит:
— Мама, а где брат мой Саша?
— Володя, Саша уехал в Ленинград.

Сейчас стало модно говорить не «дураки», а «энтузиасты», поэтому у нас теперь две проблемы: энтузиасты и рельеф.

— Ходил сегодня на колобка, отсидел половину.
— Правую или левую?

Идёт премьера в Большом театре. Вдруг с задних рядов пьяный крик:
— Люди! В зале есть врач? Зрители переглядываются, актеры остановили спектакль.
Голос с передних рядов:
— Да, я врач, что случилось? Снова пьяный голос с задних:
— Коллега, согласитесь, ох*ительный спектакль!

Приехавшие из деревни папа и Вовочка отправляются в Большой театр на "Лебединое озеро". Балет в самом разгаре.
Вовочка интересуется:
— Пап, а чего это они все на цыпочках?
— Не знаю, сынок. Лебедей много. Наверное, весь двор в г*вне.

Встречаются две актрисы.
— Слыхала, эта стерва Машка померла?
— Интересно, куда она попала: в ад или в рай?
— Конечно в рай. Говорят, что все актёры попадают в ад. Ну какая из Машки актриса?!

Ha опере «Евгений Онегин» Изя толкает свою жену в бок:
— Сара, пока ты спала, Ленский послал Онегину вызов.
— Hу и шо? Он поедет?

Весьма не бедный врач выходит на улицу и замечает, что его машину угнали. Он, не задумываясь, идёт в полицейский участок, где пишет заявление об угоне транспортного средства. Пробыв в участке пару часов, при возвращении домой он видит, что его автомобиль стоит на месте. Садится в машину, а там конверт с письмом. Содержание письма:
«Мы приносим свои извинения, но мы были вынуждены воспользоваться вашим автомобилем. Это был вопрос жизни и смерти. В качестве благодарности мы оставили полный бак бензина и даём вам билеты на всю семью в театр».
Врач улыбнулся и отправился забирать своё заявление из полиции. После того, как он с семьёй вернулся из театра, его квартира была пуста.

Приехал грузин в Москву из глубокого аула, хочет учиться на оперного артиста. Кое-что почитал, посмотрел, по радио послушал, думает, хватит.
Его спрашивают:
— Уже имели опыт, скажем, в любительском театре или опере?
— Нэт, но очэнь хочу ыграть!
— С какими-нибудь музыкальными драмами, скажем, знакомы?
— Конэчно, знаю адын, про самэц вороны.
— Про ворон? Отечественная, полагаю?
— Нэт, зарубэжный.
— Не припомню такой. А название?
— Так и называэтся. Самэц вороны. На англыйском.
— Как-как, простите?
— Ну, самэц вороны на англыйском! Ну, как эго... «Кармен»!