Театральное

Самый известный «оперный анекдот» — это история про «Зелёновый берет». Кажется, ему лет сто, но до сих пор неясно, произошло ли такое на самом деле… Рассказывают, что певица, исполняющая роль Татьяны в «Евгении Онегине», потеряла малиновый берет и надела… зелёный. Уже на сцене Онегин вдруг спросил: «Кто там… в зелёновом берете?». После чего его собеседник, князь Гремин, от удивления спел: «Сестра моя…». Тогда Онегин прошептал: «Так ты сестрат?...»
Интересно, что именно «…Онегин» подарил миру оперы и ещё одну фразу, которую режиссёры часто повторяют исполнителю партии Ленского: «Ленский! Не падайте раньше выстрела!».

Театр, идёт пьеса. В зале темно и гробовая тишина, только актёры играют. И тут из первых рядов раздаётся мужской крик:
— Доктор, в зале есть доктор!!??
С бельэтажа отвечают:
— Да, я доктор!
Мужской голос:
— Коллега, что за х%йню нам показывают!

В театральном институте существует такой термин как «ВВЖ». Это значит «Вилка в жопу».

Во времена Советского Союза, в местном театре, шёл патриотический спектакль про Великую Отечественную войну. Один из самых драматических моментов, силы и боеприпасы уже на исходе. И в этот самый момент, должен вбежать весь израненный боец красной армии с криками: «Немцы, танки!» После чего начинаются ожесточённые бои не на жизнь, а на смерть...
Всего-то две буквы перепутал герой, и над окопами послышалось зычное: НЕМКИ, ТАНЦЫ!

1920-е годы. Дирекция театра, провалившая финансовый план, дала объявление: «Состоится концерт из десяти номеров. Зрители, которым не понравится последний номер, смогут получить свои деньги обратно». Результат — полный зал.
Под конец концерта конферансье объявляет:
— А сейчас оркестр ОГПУ исполнит «Интернационал».

— Вчера в театре был такой мерзкий спектакль, что под конец я не выдержал и грязно выругался на весь зал. Какой же был скандал!
— Незачем было так долго терпеть, плюнул бы и ушёл в самом начале.
— Не мог. У меня была главная роль.

Ha опере «Евгений Онегин» Изя толкает свою жену в бок:
— Сара, пока ты спала, Ленский послал Онегину вызов.
— Hу и шо? Он поедет?

Гастроли провинциального театра, последний спектакль в канун Нового Года — трезвых нет. Шекспировская хроника, шестнадцать трупов на сцене. Финал. Один цезарь над телом другого должен произнести фразу:
«Я должен был увидеть твой закат
Иль дать тебе своим полюбоваться».
То есть «один из нас должен умереть».
И вот артист произносит:
— Я должен был увидеть твой… — а дальше забыл, надо выкручиваться, а это же стихи!…
И он таки выкрутился:
— Я должен был увидеть твой… конец! — и задумчиво спросил: «Иль дать тебе своим полюбоваться?..»

Приехавшие в Москву из деревни отец с сыном решили сходить в Большой театр на «Лебединое озеро». Балет в самом разгаре. Сын поворачивается к отцу и шёпотом спрашивает:
— А чего это они все на цыпочках ходят?
— Не знаю, сынок. Лебедей этих много. Наверное, весь двор в говне…

Наш режиссёр рассказывал:
Спектакль по «Донским рассказам» Шолохова. Комиссар умирает, казаки прощаются с ним. «Братцы», – говорит комиссар, — «пить хочется!». И весёлые казаки подносят ему кружку, до краёв наполненную водкой. Опытный нюх актёра конечно же учуял розыгрыш, но! Не выходя из образа комиссар, не отрываясь, выпивает цельную кружку, откидывается на носилки.
На вопрос «Ну, как ты, комиссар?» после небольшой паузы отвечает: «Не напился я, братцы. Мне бы ещё кружечку!».

Приехавшие из деревни папа и Вовочка отправляются в Большой театр на "Лебединое озеро". Балет в самом разгаре.
Вовочка интересуется:
— Пап, а чего это они все на цыпочках?
— Не знаю, сынок. Лебедей много. Наверное, весь двор в г*вне.

Встречаются две актрисы.
— Слыхала, эта стерва Машка померла?
— Интересно, куда она попала: в ад или в рай?
— Конечно в рай. Говорят, что все актёры попадают в ад. Ну какая из Машки актриса?!

В Мариинском театре шёл балет «Дон Кихот». Сначала на сцене были живые конь и осёл. Но однажды конь заболел, и вместо него взяли кобылу из спортсекции.
Во время спектакля осёл, учуяв кобылу, взбесился, сбросил Санчо и начал прямо на сцене её… скажем так, активно осваивать. Дон Кихот кубарем слетел с седла, Санчо тянет осла за хвост, пожарные ползут со шлангами, оркестр хохочет, дирижёр болеет за осла. Занавес закрыли через две минуты.
С тех пор Дон Кихот и Санчо ходят пешком. А Андроников потом сказал: «Соболезнования цирку — их лучшее представление прошло в Мариинке».

Уборщица в большом театре ежедневно выходит на сцену, но это вовсе не является причиной считать её примадонной.

Новый рабочий сцены удивлённо поворачивается к старому:
— Что у вас за место такое: чёрт перед выходом на сцену перекрестился?
Старый меланхолично отвечает:
— Позавчера на колосниках ангелочка вы***бали... ТЕ - АТР!

— Этот режиссёр поставил пьесу, которую все обсуждают.
— А что там обсуждать?
— Зачем он её поставил.

Приходят к старому еврею сотрудники НКВД:
— У нас постановление на обыск. Выдавайте ценности! Или будем искать..
— Вам надо, вы и ищите
Проводят обыск, ничего не находят, только маленькую закрытую дверь.
— Что за дверь? Открывайте!
— Вам надо, вы и открывайте.
Взламывают дверь —за ней маааленькая комната и огромная гайка на полу.
— Что за гайка? Откручивайте!
— Вам надо вы и откручивайте.
Кое как откручивают гайку. Внизу страшный грохот, крики.
— Что это? Что у вас внизу?
— (меланхолично) Внизу театр, а гайка держала центральную люстру...

— Вчера в театре был представлен такой мерзкий спектакль, что под конец я просто не выдержал и выматерился на весь зал. Какой же был скандал!
— А зачем было так долго терпеть, плюнул бы, да и ушёл в самом начале.
— Не мог. У меня была главная роль.

Театр, идёт пьеса. В зале темно и гробовая тишина, только актеры играют.
И тут из первых рядов крик:
— Доктор, в зале есть доктор!!??
С бельэтажа отвечают:
— Да, я доктор!
— Коллега, что за х*йню нам показывают!

Пишут, что во «Втором Джокере» главный прикол в том, что клоун это зритель, купивший билет в кино.

Рассказывают, что в конце мая 1922 года Москва провожала великого режиссёра Евгения Вахтангова. Его не стало внезапно — в расцвете сил, на взлёте славы.
И вот в один из тех скорбных вечеров в театре, который носил его имя, шёл спектакль «Летучая мышь». Публика, ничего не подозревая, наслаждалась лёгким жанром, как вдруг на сцену вышел конферансье. Он был бледен, голос его дрожал.
— Товарищи! — произнёс он, помедлив. — Несколько минут назад скончался великий режиссёр Евгений Вахтангов.
В зале повисла мёртвая тишина. А затем из партера раздался чей-то развязный, даже наглый голос:
— Ничего! Заменим!
Конферансье перевёл взгляд в зал, выдержал долгую паузу и ответил с ледяной вежливостью, от которой мороз прошёл по коже:
— Как жаль, что вы не заменили его несколько минут назад…

В провинциальный южный городок приезжает с гастролями республиканский цирк. Аншлаг. Публика, пришедшая с увеселительной ярмарки, на которой и размещался цирк, уже изрядно разогрета и ждёт зрелищ.
На арену выходит шталмейстер и торжественным голосом объявляет:
— Уважаемая публика! Только сегодня! На арене нашего прославленного цирка выступают знаменитые эквилибристы!
Не успевает закончить презентацию, как из зала его перебивает зычный голос:
— Та какие-то эквилибристы, то п*дерасты!
В зале смех, улюлюканье, непристойные комментарии, свист...
Труппа эквилибристов кое-как проводит представление, роняя булавы и обручи.
Снова выходит шталмейстер:
— Уважаемая публика! Исключительно сегодня на нашей сцене выступают известные гимнасты!
Снова тот же голос из зала:
— Та какие-то гимнасты, то п*дерасты!
История повторяется: смех, улюлюканье, гимнасты едва не падают с канатов и трапеций.
Шталмейстер, выдержав паузу, ещё более поставленным торжественным голосом объявляет:
— А сейчас! Впервые! На арене нашего цирка! Прыжок из-под купола! Головой вниз! Без страховки!
Зычный голос из зала:
— Ой, хлопцы, куды вы меня тащите?!

Большой театр. Перед премьерным показом — генеральная репетиция.
Играют оперу «Ромео и Джульетта». Оркестровая яма. Вступают скрипки...
Дирижёр раздражённо стучит палочкой по пюпитру.
Первой скрипке:
— Самуил Абрамыч! Ну что мы играем??? Это же опера! Ромео и Джульетта! Джульетта — девственница, ей всего 13 лет, а вы на полный смычок!

— Вася, вот ты бы мог убить человека?
— Нет.
— А что так?
— Да мы сегодня в театр идём. Давай лучше завтра?

Идёт финал шекспировской пьесы.
Главный герой стоит над телом поверженного врага и по сценарию должен пафосно произнести:
«Я должен был увидеть твой закат
Иль дать тебе своим полюбоваться».
Но актёр в самый ответственный момент частично забывает текст. А это же стихи! Ритм и рифма висят на волоске.
Однако находчивый артист мгновенно выкручивается и с трагическим надрывом вещает:
— Я должен был увидеть твой... конец!.. Иль дать тебе своим полюбоваться...

Театр отправился на гастроли с урезанной труппой. Основные звёзды в наличии, а вот на эпизодические роли типа «кушать подано» и массовку пришлось нанимать местных артистов. Режиссёр проводит пробы в очередном городе.
Приходит актёр из местного театра.
Режиссёр объясняет:
— Вы выходите слева, прислушиваетесь. Затем за сценой изображают выстрел пушки. Вы говорите: «Чу! Слышу пушек гром!» — и уходите. Попробуем.
Актёр сыграл.
Режиссёр сияет:
— Вот! Прекрасно! Идеально! В предыдущем городе нас с этой ролью ужасно подвели. Исполнитель кривлялся, текст путал, отсебятину лепил, даже в зал матерился. Кошмар, просто кошмар! В общем, завтра приходите к костюмерам к семнадцати часам. Ваш выход — в 18:42.
Наступает вечер локальной премьеры. Актёр подходит к проходной.
— Вы кто?
— Я этот… «слышу пушек гром!»
— А, да-да, вы в списке. Проходите.
В костюмерной:
— Вы кто?
— Я «пушек гром!»
— Понял. Вот ваш костюм. Переоденьтесь где-нибудь.
За кулисами его встречает помреж:
— Так, это вы «чу, слышу пушек гром!»?
— Ага, я «чу, слышу пушек гром!».
— Прекрасно, вы вовремя. Готовы? Внимание… Идите!
Актёр выходит на сцену, картинно прикладывает ладонь к уху, изображая напряжённое вслушивание.
Рабочие сцены «дают пушку». Но не бутафорскую, а настоящую! Холостой заряд — прямо в актёра.
Удар, дым, шок. Оглушённый артист с трудом поднимается на ноги, ошалело оглядывается и срывается на крик:
— БЛ*ДЬ! ВЫ ТАМ СОВСЕМ ОХ*ЕЛИ, ЧТО ЛИ?!

Зал для выступлений, дорогие билеты, аншлаг.
По середине сцены стоит стул.
Выходит мужик на сцену, встаёт на стул, снимает штаны.
Раз, два, три, четыре, пять, начинаю телепать...

Запил один актёр, руль — на уровне "кушать подано", но запил до недвижимости.
Быстро одеваю рабочего сцены, выталкивают со словами — иди, суфлёр всё скажет!
Суфлер: «Медленно выходит на сцену...»
Рабочий медленно выходит на сцену...
Суфлер: «Медленно садится за стол...»
Рабочий медленно садится за стол...
Суфлёр: «Стар я стал...»
Рабочий:
— Стар я стал...
Суфлёр: «Медленно встает...»
Рабочий:
— Да и встаёт что-то медленно...

— Ходил сегодня на колобка, отсидел половину.
— Правую или левую?

Люди покупают билеты на спектакль, приходят на него, садятся в кресла, но когда ряд заполняется, он исчезает...
Скоро на экранах, триллер «Театрис».

В театре абсурда многие начинают скучать о железном занавесе.

Театр полностью заполненный зрителями. Все билеты распроданы. Аншлаг. Выключается свет. На сцену выходит голый мужик со свечой и стулом. Садится и начинает яростно "наяривать свой пиструн".
Реплика из зала:
— Да он же дрочит!
Мужик задувает свечку:
— Кто здесь!?

В советское время спектакль про детство Ленина.
Выходит маленький Володя Ульянов и говорит:
— Мама, а где брат мой Саша?
— Володя, Саша уехал в Ленинград.

Театр, люди набились, свет погас. Долго не начинается спектакль. Вдруг из-за кулис выходит абсолютно обнажённый мужчина со стулом и свечой. Ставит стул посреди сцены и начинает медленно и с энтузиазмом онанировать. Зал в оцепенении. Вдруг кто-то не выдерживает и спрашивает вслух: «Ну когда же это кончится?!».
Мужчина, испугавшись, задувает свечу и нервно спрашивает:
— Кто здесь?!

Столетие театра, в зале и на сцене гульба, вино рекой, а в самой дальней гримёрке пьют водку трагик и комик, с которых театр и начался.
Трагик:
— Не пригласили! Забыыыыли...
Комик:
— Не пригласили... Пооооомнят!

Молодой артист приходит к старому опытному коллеге и спрашивает:
— Вот тут в начале мне надо играть героя чуть подшофе.
— Невелика проблема. Сто грамм коньяку принял перед выходом и вперёд.
— А вот тут в конце первого действия надо сильно пьяного играть. Как быть?
— Ну ещё 300 грамм и вперёд!
— Да, но вот во втором действии герой трезвым должен быть!
— А вот тут, голубчик, надо ИГРАТЬ!

Театр. Постановка пьесы Чехова в новом стиле. На сцене героиня "орально удовлетворяет персонажа", делая ему м...нет. Зал в тишине молча смотрит. Через 10 минут встаёт пожилая театралка и произносит:
— Милочка, ну что вы чавкаете, это же Чехов!

Идёт премьера в Большом театре. Вдруг с задних рядов пьяный крик:
— Люди! В зале есть врач? Зрители переглядываются, актеры остановили спектакль.
Голос с передних рядов:
— Да, я врач, что случилось? Снова пьяный голос с задних:
— Коллега, согласитесь, ох*ительный спектакль!

— Повесьте, пожалуйста, куртку.
— Не повешу: у вас нет петельки.
— Ну, хотя бы за капюшон!
— Не повешу: у вас нет петельки!
— Ну, сейчас же спектакль начнётся.
— Не начнётся: вон сидят актёры и все пришивают петельки.

— А вы слышали про новые изменения в театре в связи с бушующей эпидемией коронавируса?
— Нет. А что там изменилось?
— Говорят, что теперь Отелло душит Дездемону бесконтактно.

Муж говорит жене у входа в театр:
— Всё-таки зря ты настояла, чтобы я надел новый костюм, а не старый.
— Почему, новый костюм тебе так к лицу.
— Да, но билеты остались в старом.

Репетиция:
— Уважаемые телезрители, сейчас вы увидите педарачу...
— Не педарачу, а передачу!
— Сейчас вы увидите педарачу...
— Блин! Да не педарачу, а передачу!!!
— Сейчас вы увидите передачу... про педаравиков производства...

Не выкидывайте окурки с балкона!
Людям в партере неприятно.

Чукотский театр поставил «Цезаря и Брута» в трёх актах.
1-й акт: выходит чукча, бьёт себя в грудь: «Я Цезарь!» — занавес.
2-й акт: двое. Один: «Я Цезарь!», второй: «Я Брут!» — занавес.
3-й акт: трое. Первый: «Я Цезарь!», второй: «Я Брут!», третий: «Я Брут!» Первый: «И ты, Брут?!» — занавес.

— И как я скомандую «атакуем стрелами» вы все залупите, то есть влупите стрелами из луков!
— А спорим, ты опять крикнешь "атахуем стрелами"!
— Не дождётесь, я на пути исправления.
— И всё равно ты крикнешь "атахуем"!
— Посмотрим.
...
— Атакуем х*ями! Тьфу, бл*дь, стрелами атакуем! Стрелами!

Из полицейского протокола: «Бросал хлеб лебедям, сорвал балет».

В провинциальный театр приходит актёр искать работу.
В кабинете у завлита вздыхают:
— Мест нет. Ролей нет. Вообще ничего нет.
— Да мне хоть Бабу Ягу сыграть! – восклицает артист.
— Ну, разве что роль оруженосца Волобуева… – задумчиво тянет завлит и машет рукой. — Но это же абсурд. Вы не возьмётесь.
— А что за роль?
— Даже не спрашивайте. У нас заслуженные артисты пробовались — слёзы и нервный тик. Неужели не слышали о «Волобуеве»?
— Впервые слышу.
— Эпизод простейший: в финале выйти, протянуть герою меч и произнести: «Волобуев! Вот ваш меч!». Но роль проклята. Первый раз пьесу ставили в 1896-м, при августейших особах. Юный гимназист-оруженосец то ли со страху, то ли по мальчишеству гаркнул: «ВолоХ*ЕВ! Вот ваш меч!». Скандал! Режиссёра — в Сибирь, труппу — разогнать. Второй раз — уже при Советах. Актёр перенервничал и выдал то же самое: «Волох*ев!». Режиссёра — к стенке, труппу — в лагеря. При Брежневе тоже ставили — и тоже добром не кончилось. Теперь молодой главреж горит идеей, его отговаривают, а на роль оруженосца никто не соглашается.
— Я согласен! – решительно заявляет новичок.
Репетиции идут как по маслу. Прогоны безупречны. Город затаил дыхание. Премьера. Зал набит битком. Второй акт. Финал. Выходит оруженосец, в руках — сверкающий меч. В зале — звенящая тишина.
Он собирается с духом. Пальцы дрожат. Тишина давит.
Актёр делает глубокий вдох и, чеканя каждую букву, провозглашает:
— Волобуев!
Зал взрывается! Пятиминутная овация! Люди встают, цветы летят на сцену! Актёр купается в лучах славы, чувствует себя богом.
Овация стихает, он расслабленно улыбается, поднимает меч выше и, уже в полной уверенности, что всё позади, продолжает:
— Волобуев! Вот ваш Х*Й!

Ошибка иногда ведёт к успеху. В одном доме культуры самодеятельный театр поставил спектакль «БАЯДЕРА». Художник, рисуя афишу, ошибся — и в слове «БАЯДЕРА» у первой буквы «А» забыл поставить горизонтальную палочку... Впервые на спектаклях этого театра был аншлаг!

Режиссёр театра говорит актёрам:
— Ну сколько раз можно повторять, что не я – драчистый изумруд, а ядра – чистый изумруд!

В жизни, как и в театре, большинству зрителей наплевать: радуешься ты или плачешь. Главное – чтобы было сыграно хорошо.

Оперный бас подходит к краю оркестровой ямы, опускает очи вниз и мощно так тянет:
— Правослаааавныеееее!
Ему из ямы уверенно отвечают:
— В оркестре православных нет. Пойте в зал.

Самые неудобные места в зрительном зале — это за колонной и за Махмудом Эсамбаевым в его неизменной папахе.

если мир — театр и все мы
актёры и играем роль
хочу сказать гримёр хреновый
и декорации говно

— Семён, за что ты получил пятнадцать суток ареста?
— Кидал хлеб лебедям.
— И что тут противозаконного?
— Дело было в Большом театре на «Лебедином озере».

Банкетом закончилась очередная попытка Корейского Народного Театра поставить чеховскую «Даму с собачкой».

Сидят в провинциальном театре перед спектаклем два старых актёра — Николай Николаевич и Иван Иванович. Знают друг друга сто лет, дружат семьями, их дети давно переженились, сами они давно друг другу надоели. Накладывают грим.
Вдруг Иван Иванович говорит:
«Приснился мне, голубчик мой, нынче сон. Будто помер я, стою перед райскими воротами. Выходит апостол Пётр. Я ему:
— Пускайте меня, дражайший, в рай!
Он:
— Никак не могу, Иван Иванович, все актёры в ад попадают.
Я ему:
— Так вот же Николай Николаевич помер да и в рай попал!
А он мне:
— Помилуйте, ну какой же Николай Николаевич актёр? Он, батенька, — говно-с!..»

Интервью М. Ефремова:
— Михаил Олегович, а ваши преподаватели одобряют пьянство на сцене?
— Когда я учился, в учебнике Станиславского был параграф, в котором он ругается на актёра, пьяным играющим на сцене.
— И кто это был?
— Немирович-Данченко...

— Что там давеча в Большом происходит?
— Оперу дают.
— Везёт же оперу.

Один конферансье должен был объявить: «Дюбюк, „Птичка“!» Но у него всё время получалось «Дубук». Тогда он стал тренироваться: «Дюбюк, Дюбюк, Дюбюк, Дюбюк…» И наконец начал выговаривать правильно.
И вот наконец выходит на сцену и объявляет:
— Дюбюк, «Птючка»!

Однажды в кинотеатре, я наберусь смелости и в самый драматичный момент фильма, закричу на весь зал: «Проблемы с доступом К джойказино?»

Однажды слышала такую театральную байку.
Был спектакль про войну. И там после сцены кровопролитного сражения один молодой актёр должен был подойти к убиенному товарищу, присесть рядом и максимально трагичным голосом произнести фразу: «19 лет ему было...». Но у актёра эта эпизодическая роль была первой и он очень волновался. И вот наступает кульминационный момент спектакля, битва закончилась, на сцене лежат поверженные солдаты, звучит грустная музыка... и этот актер, присев около убитого товарища, громко и с трагичным надрывом в голосе произнес: «19 лет еб***у мыло...»

Большой Театр ставит «Бориса Годунова». Идёт репетиция хора. Дирижирует Голованов.
Хор опустив головы гундосит: «Правосла-а-авные! Православные....»
Присутствующий на репетиции режиссер Покровский шепчет Голованову:
— Ну что они у вас в оркестровую яму поют. Скажите, чтоб пели в зал, дальним рядам, пусть руки туда тянут!
Голованов дублирует во всю глотку:
— Какого хрена Вы в оркестр руки тянете? Где вы там православных увидели?