Описание персонажа Лексика

Сегодня с утра, я решил поинтересоваться у двоих своих коллег по работе, читали ли они вообще хоть какие-нибудь книги. Один начал хвастаться мне, что в школе он ПОЛНОСТЬЮ прочитал один из романов Марка Твена: «Приключения Тома Сойера». Второй ему долго и упорно не мог поверить.

— Что это у тебя в руках?
— Электронная книга.
— Ты что, решил бросить читать?

Каждая произнесённая фраза — это совокупность сил, которые затрагивают в читателе его логический инстинкт, его музыкальные способности, приобретения его памяти, пружины его воображения, и через посредство нервов, внешних чувств и привычек потрясают всего человека целиком.

Я смотрю у тебя электронная книга. Бросаешь читать?

Один мужик хвастается:
— А я за эти несколько месяцев все книги Донцовой прочитал.
Второй мужик отвечает:
— Хм... значит мои подозрения по поводу того, что у тебя был запор – подтвердились...

Я за свою жизнь прочитал немало интересных книг, потому что это развивает словарный запас, да и вообще пиз**тое занятие, б*я. Развиваться это зае**сь!

Существует известная история, которую Дарья Донцова неоднократно рассказывала в интервью. В школьные годы ей задали сочинение по повести Валентина Катаева «Белеет парус одинокий» на тему: «О чём думал автор, когда писал это произведение?». Вместо того чтобы гадать, девочка отправилась к самому Катаеву на дачу и попросила его написать сочинение за неё. Писатель согласился. Когда учительница проверила работу, она поставила «неудовлетворительно» с пометкой: «Катаев думал совсем не об этом». Узнав о случившемся, Валентин Петрович лично приехал в школу и объяснил педагогу, что думал именно так, как было изложено в сочинении. После этого оценка была исправлена на «отлично».

Юность: книги про пиратов, Робин Гуда, Разина, Пугачева и прочее.
Зрелость: соображаешь, что это просто романтизация организованных преступных группировок.

Все ответы находятся в тебе. Ты знаешь больше, чем написано в книгах. Но чтобы вспомнить это, нужно читать книги, смотреть в себя, слушать себя и доверять себе.

Книга при своём появлении никогда не бывает шедевром: она им становится.

Никому не давайте своих книг, иначе вы их уже не увидите.
В моей библиотеке остались лишь те книги, которые я взял почитать у других.

Не пытайтесь судить о книгах по обложкам.

— Сударыня, давеча купил у Гоголя второй том «Мёртвых душ»!
— Сударь, помилуйте, он же палёный!

Город без книжного магазина и не город вовсе, если хотите знать моё мнение. Он сколько угодно может звать себя городом, но, если в нём нет книжного магазина, он сам знает, что, ни одной живой души ему не обмануть.

Поехал Гоголь как-то на Припять рыбачить (имение у него недалеко было). Взял с собой Пушкина, Толстого, Достоевского и молодых тогда ещё братьев Стругацких. Выпили они, закусили. Захорошело.
Толстой оглядел окрестные луга:
— Да, здесь бы по зорьке босиком пройтись. С плугом…
Достоевский мечтательно:
— И старушка какая-нибудь рядом….
Пушкин ещё мечтательнее:
— С полной кружкой….
Гоголь:
— И тихо так, ласково говорит "ПОДНИМИТЕ МНЕ ВЕКИ!"
И только братья Стругацкие ничего не говорили. Но всё записывали…

У Льва Николаевича в одном из его рассказов есть фраза, заканчивающаяся двенадцатью точками. Двенадцатью! Это не значит, что он палец на клавиатуру положил и вздремнул, нет! Это надо было бороду поднять, перо в чернила окунуть, потом точку поставить, потом снова поднять бороду, обмакнуть перо в чернила, снова точку поставить – и так 12 раз. Это авторский труд!

Рэперы называют исполнение своих композиций читкой, чтобы никто не мог сказать им, что они в своей жизни совсем ничего не прочитали.

Обожаю, периодически перечитывать книжные произведения. Хотя, если брать в учёт мою крайне ужасную память, то скорее не перечитывать, а читать.

— Сегодня изучаем «Преступление и наказание» Достоевского!
— А что он натворил?

Даже если книга тебя ничему не учит, ты хотя бы видишь, как правильно пишуться слова.

Школьная библиотека. Беседуют два заядлых книголюба.
Один:
— После прочтения «Таинственного острова», я возненавидел Жюль Верна, как человека и ощутил своё первое разочарование от прочтённой книги.
— Почему? Ведь интересная же книга!
— Книга отличная, но вот тот факт, что Жюль Верн не написал точных пропорций для создания нитроглицерина, оставил серьёзный осадок...

И несмотря на веянья стихий,
Литература нам всего дороже,
На доме Гоголя я видел слово ВИЙ.
C двумя ошибками, увы, но всё же.

Самая важная польза от смартфонов — они заставили молодежь читать!

Представляете, недавно научился читать тексты между строк. Правда, пока по слогам...

Молодой писатель пожаловался отцу, что не знает, как назвать новую повесть. Тот, не читая книги, спрашивает:
— В повести есть барабаны?
— Нет.
— А трубы есть?
— Тоже нет.
— Тогда назови её «Без труб и барабанов».

Автор прекрасных «Суламифи» и «Гамбринуса» А. И. Куприн писал своему другу: «Всякий еврей рождается с мессианской целью стать русским писателем».

— Обожаю книги об антигравитации.
— Я просто не могу от них оторваться.

— Подвергая героев жестоким страданиям и мучениям, автор стремится вызвать у читателя сопележевание.
— Может, сопереживание?
— Нет.

Приходит один мужик в Союз Писателей и заявляет:
— Я начинающий поэт-песенник и хочу вам исполнить одну свою новую композицию. Думаю, она обязательно должна вам понравиться!
Ему в ответ:
— Это всё конечно очень здорово, нам необходимы новые имена. А что за песня у вас?
— Ну знаете, у меня такая песенка, она в народном стиле.
— Замечательно! Как она начинается?
Мужик показывает текст, который начинается словами: «Эх, #б твою мать».
Прочитав начальный текст, Союз Писателей говорит мужику:
— Очень неплохо! Вот только «эх» придётся убрать, а то слишком уж цыганщиной отдаёт.

Я прочитал столько книг... Но, как все самоучки, всегда сомневаюсь, правильно ли их понял.

Классическое произведение — это то, что каждый хочет прочитать, но никто не хочет читать.

— О, я тоже обожаю читать. У тебя есть любимые книги?
— Да. 1984.
— Ого, а чё так много?)

Даже если книга тебя ничему не учит, ты хотя бы видишь, как правильно пишутся слова.

Чем сильнее человек советует книгу, тем больше вероятность, что он читал только её.

Иногда бывает так, что читаешь книгу, интересную, захватывающую и думаешь: "Хорошая книга, но вот перевод немного подкачал, как будто школьник переводил", а потом понимаешь, что автор-то русский и это вовсе и не перевод, а оригинал.

Мои родители в детстве запрещали мне читать книжки лёжа. Своим детям я разрешаю читать даже стоя на голове, но они всё равно не читают.

Беседуют двое приятелей. Один:
— Буду книгу писать...
— Зачем? — Интересуется второй.
— Читать нечего!

Вот все говорят, что нужно читать классическую литературу. А зачем? Мне, например, доподлинно известно, что Пушкин, когда писал «Евгения Онегина», ни Толстого, ни Достоевского не читал.

— Я решил издать свою книгу.
— Воспользуйтесь услугами корректора.
— Я пишу без ошибок.
— Не в этом дело, — отвечают ему. — Возможно, это будет единственный человек, который прочтёт ваш текст от начала до конца.

Книжки теперь не в фаворе — ни художественные, ни сберегательные…

Старость его лица внушала спокойствие, пишет он, поскольку сама окончательность черт исключала всякое притворство. Старость ведь отнюдь не бесконечна, и в этом её прелесть. Она устанавливает предел изменениям, представляя человека в максимально завершённом виде.

Читать мне нравилось. Как ни крути, книги были надёжнее людей.

Честно говоря, немного настораживает тот факт, что книги о том, что необходимо как можно чаще выбираться из зоны комфорта, были написаны их авторами в условиях, которые были максимально приближены к комфортным.