Чего добивается автор от читателя

Мой любимый сериал?
Теория большого взрыда.

Город без книжного магазина и не город вовсе, если хотите знать моё мнение. Он сколько угодно может звать себя городом, но, если в нём нет книжного магазина, он сам знает, что, ни одной живой души ему не обмануть.

У Льва Николаевича в одном из его рассказов есть фраза, заканчивающаяся двенадцатью точками. Двенадцатью! Это не значит, что он палец на клавиатуру положил и вздремнул, нет! Это надо было бороду поднять, перо в чернила окунуть, потом точку поставить, потом снова поднять бороду, обмакнуть перо в чернила, снова точку поставить – и так 12 раз. Это авторский труд!

— Я много раз слышал историю о том, что существует некий книжный клуб, где все его участники, на протяжении всего времени, что этот клуб существует на земле, читают одну и ту же книгу. Ты не в курсе, что это за клуб такой?
— В курсе. Это церковь.

И несмотря на веянья стихий,
Литература нам всего дороже,
На доме Гоголя я видел слово ВИЙ.
C двумя ошибками, увы, но всё же.

В автобусе, полностью заполненном пассажирами, мать с маленькой дочкой лет пяти.
Объявление по громкой связи:
— «Просьба уступать сидячие места пассажирам с детьми, инвалидам и пожилым людям».
Маленькая девочка, немного подумав, спрашивает у матери:
— Мам! А кому это – ПОЛУЖИВЫМ?

Каждая женщина вспоминает свой период максимальной худобы с таким же чувством восторга и эмоциями, как Криштиану Роналду вспоминает церемонию вручения своего первого золотого мяча.

В библиотеке:
— Добрый день, а у вас имеются книги по мотивации?
— Конечно, они вон там на дальней полке.
— А поближе нет?

Продам или обменяю коврик для фитнеса. Торт уместен.

Из сочинения: "Творчеству Гоголя была характерна тройственность. Одной ногой он стоял в прошлом, другой вступал в будущее, а между ног у него была жуткая действительность."

В Питере арестованы подростки, ранившие таксиста своим отношением к творчеству позднего Гумилёва.

Танечка пришла на детский утренник в костюме Мэрилина Мэнсона, потому что никакая снежинка не сможет передать всю глубину её стишка про безысходность и тлен.

— Сударыня, давеча купил у Гоголя второй том «Мёртвых душ»!
— Сударь, помилуйте, он же палёный!

Чтобы были великие поэты, нужны ещё и великие слушатели.

Тут уж как кому повезёт. Иному достаточно просто приделать к полену нос, чтобы войти в сокровищницу мировой литературы.

Купил книгу по эффективному управлению. В первой главе написано, что нужно делегировать больше полномочий. Дальше дочитывает мой зам.

«После всего что мы пережили, после сотни смертей на наших глазах, после трудного, но долгожданного пути домой, всё что мы получили дома это, то что бедные стали ещё беднее, а богатые ещё богаче».

— О, я тоже обожаю читать. У тебя есть любимые книги?
— Да. 1984.
— Ого, а чё так много?)

Вы когда-нибудь понимали, насколько нереально чтение книги? Ты часами пялишься на пропечатанные куски дерева испытывая галлюцинации.

Льва Толстого, когда он служил в армии, очень расстраивал мат. Когда он его слышал, всякого останавливал.
— Зачем же ты так выражаешься, голубчик, лучше, к примеру, скажи: Ах ты, дордын пуп, Амфидер! Или еще как-нибудь.
Когда Лев Толстой уволился, солдаты с восторгом вспоминали:
— Тут у нас раньше граф служил, ну и матерщинник, слова без мата не скажет, а такое загнет, что и не выговоришь!

Людям хочется иногда расстаться, чтобы иметь возможность тосковать, ждать и радоваться возвращению.

Вызывает Брежнев в свой кабинет Давида Яновича Пельше:
— Слушай, Пельша Янович, ты «Малую Землю» читал?
— Конечно, Леонид Ильич!
— Понравилась?
— Да, великолепная книга, очень глубокий анализ ситуации! Она должна быть настольной книгой каждого советского человека.
— Ладно, иди работай.
Брежнев один в кабинете в задумчивости:
— Говорят, интересная книга. Самому что ли прочитать?

Я забылся в чтении. Я бежал от реальности, когда жизнь была слишком тяжкой или вовсе заходила в тупик.

Ни один человек не заслуживает твоих слёз, а те, кто заслуживают, не заставят тебя плакать.

Отец заводит сына в туалет:
— О человеке можно судить даже по тому, что он читает в туалете. Вот посмотри, я уже третий раз перечитываю «Войну и мир», мама – «Сагу о Форсайтах», дедушка – «Красное колесо» Солженицина! А ты что читаешь? Дешёвые брошюрки тупых анекдотов за три копейки... О чём это говорит?
— О том, папа, что запоры надо лечить, а не гордиться ими!

— Привет, ты чего такой расстроенный?
— Да вот... был у меня один приятель. Его первой книгой был букварь.
— А последней?
— А последней — "Альпинизм для начинающих"...

— Видишь, как всё хорошо получается при небольшом насилии.
— Может, усилии?
— Нет.

В книжном магазине:
— Я хотел бы что-нибудь современное, злободневное, но без всяких выкрутасов, написанное точно и сжато, без лишних деталей и персонажей, не заставляющее работать воображение.
— Я понял, что вам нужно, – отвечает продавец. — Вот, пожалуйста, купите расписание поездов.

— В конце этой книги все умрут.. лучше пойдёмте е6*ться, кстати меня зовут Генри.
— Что?
— Генри, в честь дедушки.

Сейчас я бы с удовольствием прочитал все книги, которые мне задавали на лето, лишь бы не ходить на работу.

Каждая произнесённая фраза — это совокупность сил, которые затрагивают в читателе его логический инстинкт, его музыкальные способности, приобретения его памяти, пружины его воображения, и через посредство нервов, внешних чувств и привычек потрясают всего человека целиком.

Фанаты из литературного кружка сожгли второй дом по улице Гоголя.

Когда ты влюблён, хочется всем рассказать об этом. Такая же фигня, когда ты не выспался.

Традиционного раздела «Благодарности» в этом предисловии не будет: при написании этой книги мне никто не помогал, и вся ответственность за ошибки лежит исключительно на мне. У меня нет ни собаки, ни кошки, ни жены, чтобы поблагодарить их, как это принято у зарубежных авторов, а мой попугай постоянно мешал мне своими постоянными громкими и неорганизованными выкриками.

В этом месяце вышли сразу две новые книги: «Трансерфинг реальности» Вадима Зеланда и «Если ваш муж – наркоман» Галины Зеланд.

Поехал Гоголь как-то на Припять рыбачить (имение у него недалеко было). Взял с собой Пушкина, Толстого, Достоевского и молодых тогда ещё братьев Стругацких. Выпили они, закусили. Захорошело.
Толстой оглядел окрестные луга:
— Да, здесь бы по зорьке босиком пройтись. С плугом…
Достоевский мечтательно:
— И старушка какая-нибудь рядом….
Пушкин ещё мечтательнее:
— С полной кружкой….
Гоголь:
— И тихо так, ласково говорит "ПОДНИМИТЕ МНЕ ВЕКИ!"
И только братья Стругацкие ничего не говорили. Но всё записывали…

Чем дольше испытываешь чувства, тем неожиданнее результат испытаний.

Народ безмозглствует.

На писательском собрании Маршака окликнули с трибуны: «С. Я., а Вы почему не выступаете?» С. Я. ответил: «Потому, что я не пава».

Если вы ссоритесь, а потом миритесь и уже через день не помните, из-за чего ругались, — это настоящая любовь. Хотя склероз начинается так же.

— В любой непонятной ситуации, просто начинай читать отечественную классику.
— Но зачем?
— Как правило, там всё у всех намного хуже.

Если девушка после продолжительной страстной и жаркой ночи любви произносит в ваш адрес такие слова, как:
«Это было просто восхитительно, таких чувств, эмоций и ощущений мне никто и никогда прежде не дарил, и я сильно сомневаюсь, что кому-то другому удастся это повторить!»
— Знайте, она точно лукавит! Ведь ни одна девушка после по-настоящему замечательной ночи любви будет уже не в состоянии произнести вслух сложноподчинённое предложение с деепричастным оборотом.

Приходит один мужик в Союз Писателей и заявляет:
— Я начинающий поэт-песенник и хочу вам исполнить одну свою новую композицию. Думаю, она обязательно должна вам понравиться!
Ему в ответ:
— Это всё конечно очень здорово, нам необходимы новые имена. А что за песня у вас?
— Ну знаете, у меня такая песенка, она в народном стиле.
— Замечательно! Как она начинается?
Мужик показывает текст, который начинается словами: «Эх, #б твою мать».
Прочитав начальный текст, Союз Писателей говорит мужику:
— Очень неплохо! Вот только «эх» придётся убрать, а то слишком уж цыганщиной отдаёт.

Теперь фразу «Писатель сел за свою новую книгу» можно понимать по разному.

Книжки теперь не в фаворе — ни художественные, ни сберегательные…

— Я уже слишком стар, чтобы быть в самом центре соитий.
— Может событий?
— Нет.