1984

Уникальный в своём роде и принципиально новый для всей современной молодежи, носитель информации! Никаких карт памяти и USB-накопителей вам больше не нужно. Название ему - книга! Вся информация передаётся в мозг, напрямую через глаза!

Умные люди утверждают, что если стоя в книжном магазине затаить на некоторое время своё дыхание и прислушаться, то сквозь тишину, можно отчётливо услышать еле слышное «жееесть», «а ещё дороже слабо?», «они чё, мать твою, из золота!?».

Все писатели:
— Надо чётко продумать и описать завязку истории, логично объяснив предпосылки возникновения данной ситуации.
Кафка:
— И вот короче мужик превратился в жука...

Школьная библиотека. Беседуют два заядлых книголюба.
Один:
— После прочтения «Таинственного острова», я возненавидел Жюль Верна, как человека и ощутил своё первое разочарование от прочтённой книги.
— Почему? Ведь интересная же книга!
— Книга отличная, но вот тот факт, что Жюль Верн не написал точных пропорций для создания нитроглицерина, оставил серьёзный осадок...

В книжном магазине:
— У вас есть книги по садомазохизму?
— Конечно.
— Киньте мне, пожалуйста, одну в морду!

Какая же всё таки радость, что в электронных библиотеках всё ещё доступны к прочтению книги Кинга, По, Кристи... И какое, блин, счастье, что правообладатели типа Устиновой и Донцовой заблокировали доступ к своим произведениям.

— Я много раз слышал историю о том, что существует некий книжный клуб, где все его участники, на протяжении всего времени, что этот клуб существует на земле, читают одну и ту же книгу. Ты не в курсе, что это за клуб такой?
— В курсе. Это церковь.

У Антона были настолько неопределённые планы на вечер, что в магазине он купил презервативы, книгу и малярный шпатель.

Юность: книги про пиратов, Робин Гуда, Разина, Пугачева и прочее.
Зрелость: соображаешь, что это просто романтизация организованных преступных группировок.

Читать мне нравилось. Как ни крути, книги были надёжнее людей.

Купил книгу по эффективному управлению. В первой главе написано, что нужно делегировать больше полномочий. Дальше дочитывает мой зам.

Покупатель в книжном магазине обращается к продавцу:
— Не порекомендуете ли вы мне, какой-нибудь хорошенький детективчик?
— Вот именно то, что вам нужно: детектив, который читается на одном дыхании, а самое главное, до последней страницы неясно, кто убийца.
— Отлично. А как называется эта книга?
— «Сторож-убийца»…

Мои родители в детстве запрещали мне читать лёжа. Своим детям я разрешаю читать даже стоя на голове, но они всё равно не читают.

Школьники, которым предстоит прочитать 4 тома «Войны и мира», очень жалают, что на дуэли убили не Пушкина, а Толстого.

Юность: книги про пиратов, Робин Гуда, Разина, Пугачева и пр.
Зрелость: соображаешь, что это просто романтизация организованных преступных группировок.

Мои родители в детстве запрещали мне читать книжки лёжа. Своим детям я разрешаю читать даже стоя на голове, но они всё равно не читают.

— Не люблю читать книги.
— Но почему? Ведь это же так увлекательно!
— Там всегда слишком много персонажей и я постоянно забываю и запутываюсь, кто есть кто.
— В таком случае, почитай "Приключения Робинзона Крузо", тебе обязательно должно понравиться.

Все ответы находятся в тебе. Ты знаешь больше, чем написано в книгах. Но чтобы вспомнить это, нужно читать книги, смотреть в себя, слушать себя и доверять себе.

Иногда бывает так, что читаешь книгу, интересную, захватывающую и думаешь: "Хорошая книга, но вот перевод немного подкачал, как будто школьник переводил", а потом понимаешь, что автор-то русский и это вовсе и не перевод, а оригинал.

Сегодня с утра, я решил поинтересоваться у двоих своих коллег по работе, читали ли они вообще хоть какие-нибудь книги. Один начал хвастаться мне, что в школе он ПОЛНОСТЬЮ прочитал один из романов Марка Твена: «Приключения Тома Сойера». Второй ему долго и упорно не мог поверить.

— Я только что прочитал книгу под названием "Как выжить, падая с лестницы".
— Судя по названию, это какое-то пошаговое руководство.

Вот все говорят, что нужно читать классическую литературу. А зачем? Мне, например, доподлинно известно, что Пушкин, когда писал «Евгения Онегина», ни Толстого, ни Достоевского не читал.

Даже если книга тебя ничему не учит, ты хотя бы видишь, как правильно пишутся слова.

— Нам некогда читать Пушкина!
— Почему?
— Потому, что мы им гордимся!

— Максим, Вы такой начитанный... Вы случайно не сидели..?

— В любой непонятной ситуации, просто начинай читать отечественную классику.
— Но зачем?
— Как правило, там всё у всех намного хуже.

В библиотеке:
— Добрый день, а у вас имеются книги по мотивации?
— Конечно, они вон там на дальней полке.
— А поближе нет?

Рэперы называют исполнение своих композиций читкой, чтобы никто не мог сказать им, что они в своей жизни совсем ничего не прочитали.

В одесской библиотеке.
— Срочно дайте мне жалобную книгу!
— «Му-му» подойдёт? Или вам ещё жалобней?

– Ты что книгу вверх ногами держишь?
– А ты что, Фрейд, что ли?
– А при чём тут Фрейд?
– А где ты у книги ноги видел? Ты ещё скажи, что я ей между страниц заглядываю...

— Я вот порой сильно жалею о том, что когда-то в детстве, начал читать книжную литературу. Иногда мне кажется, что все эти литераторы выдавили из меня весь позитивный настрой к жизни.
— У меня после десяти, подряд прочитанных, книжек из серии "лучшая мировая классика", тупо началась депрессия.
— Русская классика построена на страданиях, страдает либо автор, либо герои, либо читатель.

Каждая произнесённая фраза — это совокупность сил, которые затрагивают в читателе его логический инстинкт, его музыкальные способности, приобретения его памяти, пружины его воображения, и через посредство нервов, внешних чувств и привычек потрясают всего человека целиком.

Думается, если бы Джордж Оруэлл жил в наше время, то он обязательно бы написал книгу, под названием "Овощебаза".

— Мухи совсем не любят читать.
— С чего это ты так решил?
— Ну, сам посуди — газета вышибает у них мозги, а книга — та и вовсе оставляет от них одно лишь только мокрое место!

Классическое произведение — это то, что каждый хочет прочитать, но никто не хочет читать.

— Подвергая героев жестоким страданиям и мучениям, автор стремится вызвать у читателя сопележевание.
— Вы хотели сказать "сопереживание"?
— Да, но нет.

В книжном магазине:
— Я хотел бы что-нибудь современное, злободневное, но без всяких выкрутасов, написанное точно и сжато, без лишних деталей и персонажей, не заставляющее работать воображение.
— Я понял, что вам нужно, – отвечает продавец. — Вот, пожалуйста, купите расписание поездов.