Молчание

Репетиция:
— Уважаемые телезрители, сейчас вы увидите педарачу...
— Не педарачу, а передачу!
— Сейчас вы увидите педарачу...
— Блин! Да не педарачу, а передачу!!!
— Сейчас вы увидите передачу... про педаравиков производства...

— В старости мне нужен тот, кто поднесёт стакан вина..
— Вы хотели сказать "стакан воды"?
— Вот видите: нам уже не по пути...

Водку нельзя закусывать антибиотиками. Это всё, что надо знать о токсичности лекарств.

Лучше скажи мало, но хорошо.

— Живите на всю кукушку!
— Может катушку?
— Нет.

Если бы вы знали, как редко нас понимают правильно, вы бы чаще молчали.

— А где же наш Абрам Самуилович, давно его не видно?
— Он Богу душу продал.
— Может, отдал?
— Нет.

Если ваша совесть вдруг заговорит, напомните ей, что молчание – золото!

Конферансье всю ночь бухал с медиками (гинекологами).
На следующий день выходит на сцену и объявляет:
— Рак матки. Промежность!
Подумал и говорит:
— Не, не то. Марк Фрадкин, про нежность!

Что слышат все:
— Шахерезада.
Что слышат русский:
— Нах*р из зада.

Муж в командировке, жена с любовником. В самый ответственный момент звонок в дверь. Раздражённый любовник идёт её открывать. За порогом стоит маленький лысый мужичок.
— Я Ленин!
«Сумасшедший», – подумал любовник и закрыл дверь.
Опять звонок в дверь.
— Ну что?!
— Я Ленин!
— Иди своей дорогой, придурок!
Закрывает дверь...
И опять звонок.
Любовник в бешенстве распахивает дверь.
— ТЫ КТО????
— Я Ленин муж!

Кому язык послушен, тот часто молчит.

— В наших отношениях точка неразврата пройдена.
— Ты хочешь сказать невозврата.
— Нет.

Сидят два мужика — выпивают. Один говорит:
— Лёха, ты там квас допил?
Тот в ответ:
— Кто "квасдопил"? Я "квасдопил"!? Да ты сам "квасдопил"!

Кто умеет что-то делать – делает, кто не умеет делать – учит других, кто не умеет учить – учит учителей, а кто и этого не умеет – занимается политикой.

— Мы придерживаемся идеологии консерватизма.
— Круто! А что вы консервируете?

— Алло! Можно ли к телефону Рабиновича?
— Он на даче.
— На какой? У него же нет дачи!
— Он на даче показаний. У прокурора.

— Абрам, вы играете на рояле?
— Нет, а вы?
— Да.
— Что да?
— Тоже нет.

— Ты с ума сошла? Какие опоссумы?! У вас же по истории Древний Рим!
— Ну так ученики Иисуса называются...
— Ага, Христос и 12 опоссумов...

«Чтоб ты подох!» – в устах врагов звучит порой, как «Будь здоров!»

— Вот вампира сжёг.
— Что?!
— Вот вам пирожок, говорю.

— Простите, а можно нам на праздник заказать реаниматора?
— Вы хотели сказать аниматора?
— Нет...

Если у тебя появилась умная мысль, будь умным – держи эту мысль при себе.

Неумение наслаждаться прелестями одиночества толкает на ущербные отношения со всякими уродами.

Однажды слышала такую театральную байку.
Был спектакль про войну. И там после сцены кровопролитного сражения один молодой актёр должен был подойти к убиенному товарищу, присесть рядом и максимально трагичным голосом произнести фразу: «19 лет ему было...». Но у актёра эта эпизодическая роль была первой и он очень волновался. И вот наступает кульминационный момент спектакля, битва закончилась, на сцене лежат поверженные солдаты, звучит грустная музыка... и этот актер, присев около убитого товарища, громко и с трагичным надрывом в голосе произнес: «19 лет еб***у мыло...»

Покупатель, обращаясь к продавцу, интересуется:
— А у Вас есть анус?
— Есть.
— Ой! В смысле вантуз.
— Вантуза нет.

До женщины его мечты она чуть-чуть не домолчала...

— О времена, о твари...
— Может нравы?
— Может...

Болезнь можно подхватить не только от сквозняка, но и от чужих слов, горе приносящих.

Самый известный «оперный анекдот» — это история про «Зелёновый берет». Кажется, ему лет сто, но до сих пор неясно, произошло ли такое на самом деле… Рассказывают, что певица, исполняющая роль Татьяны в «Евгении Онегине», потеряла малиновый берет и надела… зелёный. Уже на сцене Онегин вдруг спросил: «Кто там… в зелёновом берете?». После чего его собеседник, князь Гремин, от удивления спел: «Сестра моя…». Тогда Онегин прошептал: «Так ты сестрат?...»
Интересно, что именно «…Онегин» подарил миру оперы и ещё одну фразу, которую режиссёры часто повторяют исполнителю партии Ленского: «Ленский! Не падайте раньше выстрела!».

Мужчина очень долго и придирчиво выбирает в магазине зимнюю шапку. То одна не по фасону, то другая не по цвету, то третья сидит не так.
Продавщица, теряя самообладание, уже на грани отчаяния, восклицает:
— Мужчина! Может, вам просто папаху дать?!
Мужик смотрит на неё и отвечает:
— Да ты по п*зде себе дай, дура бестолковая!

— Подвергая героев жестоким страданиям и мучениям, автор стремится вызвать у читателя сопележевание.
— Может, сопереживание?
— Нет.

Стоит проявить инициативу, как тут же получаешь новую обязанность.

— Часто я предпочитаю просто токсично молчать.
— Может, тактично?
— Может.

— Нам удалось замедлить инфляцию и скоро вся страна передохнет от высоких цен!
— Вы хотели сказать «передохнёт»?
— Нет.

Словей не знаешь — не выражовывайся!

Гастроли провинциального театра, последний спектакль в канун Нового Года — трезвых нет. Шекспировская хроника, шестнадцать трупов на сцене. Финал. Один цезарь над телом другого должен произнести фразу:
«Я должен был увидеть твой закат
Иль дать тебе своим полюбоваться».
То есть «один из нас должен умереть».
И вот артист произносит:
— Я должен был увидеть твой… — а дальше забыл, надо выкручиваться, а это же стихи!…
И он таки выкрутился:
— Я должен был увидеть твой… конец! — и задумчиво спросил: «Иль дать тебе своим полюбоваться?..»

— Что такое оргазм?
— Ну, это когда фигурки всякие из бумаги складывают, птичек там разных...
— Идиот, это ж орегано!

В детском саду:
— Здравствуйте, я дедушка Ленин.
— Вы псих, что ли?
— Сама ты псих, я за внучкой пришёл, Лена её зовут!

— Видишь, как всё хорошо получается при небольшом насилии.
— Может, усилии?
— Нет.

— И как я скомандую «атакуем стрелами» вы все залупите, то есть влупите стрелами из луков!
— А спорим, ты опять крикнешь "атахуем стрелами"!
— Не дождётесь, я на пути исправления.
— И всё равно ты крикнешь "атахуем"!
— Посмотрим.
...
— Атакуем х*ями! Тьфу, бл*дь, стрелами атакуем! Стрелами!

— Россиянам следует приготовиться к продолжительной жестокости денежно-кредитной политики Центробанка.
— Может жесткости?
— Нет...

То чего не может быть очень даже может быть!

Приходит мужик на почту. Подаёт телеграфистке телеграмму и деньги.
Та посчитала слова и говорит:
— А почему без даты?
Мужик:
— Сама п***да ты! Сдачу давай!!

— Подвергая героев жестоким страданиям и мучениям, автор стремится вызвать у читателя сопележевание.
— Вы хотели сказать "сопереживание"?
— Да, но нет.

Оказывается, людей тоже можно ставить на беззвучный режим. Это называется — личное пространство.

Одно лишнее слово может нарушить красоту мысли...

— Хорошо там, где вас нет!
— Вы хотели сказать, нас?
— Я так и сказал.

Представьте себе, какая была бы тишина, если бы люди говорили только то, что знают.

Иногда мы молчим не потому, что нам нечего сказать, а потому, что хотим сказать намного больше, чем кто-то сможет понять.

Молчаливо прощать людей и никогда больше с ними не разговаривать — это форма заботы о себе.

Молчание – огромная сила. Надо его запретить, как бактериологическое оружие...

Ждать нужно только тех, кто придёт, говорить — только тем, кто слышит, молчать — только с теми, кто понимает.

Фраза женщины: «Я не хочу с тобой говорить» – вовсе не означает, что она не будет говорить. Это только означает, что она не будет тебя слушать.

*С новы мучебным годом!*
— У вас на плакате ошибка.
— Нет.

Урок биологии в классе.
Учительница:
— Дети, сегодня повторяем африканские растения. Маша, что за растение на картинке?
— Банан.
— Правильно, Маша. Петя, а это что за растение?
— Пальма, Марья Ивановна.
— Правильно, Коля, молодец. Вовочка, а это что?
— А это, Марья Ивановна, ебибаб.
— Вовочка, ну сколько можно?! Не ебибаб, а бабоё... то есть тьфу ты! Баобаб!

Лучше держать свой рот закрытым и позволять людям думать, что вы дурак, чем открывать его и развеять все сомнения в этом.

В конструкторском бюро завода раздаётся телефонный звонок. Трубку берёт один из сотрудников:
— Алло, Петра Ивановича можно?
— Его сейчас нет.
— А в цеху его нет?
— А Овцехуев у нас вообще не работает.

По-прежнему самым лучшим противозачаточным средством остаётся слово «нет».

Пьяный конферансье выходит на сцену и объявляет:
— Сейчас выступит сионист Пидоров! Ой! Пианист Сидоров! Без ансамбля, сам бл*, один бл*, как м*дак бл*!
Ещё чеpез некотоpое вpемя опять выходит на сцену:
— Плесень в промежности, – всматриваясь в бумажку, — «Песня о нежности!». Композитор рак матки, ох, Марк Фрадкин. Из оперы ебловое побл*дище, бл*довое по*бище, а Ледовое побоище!

Молчаливость и скромность — качества, очень пригодные для разговора.

— Здравия желаю, товарищ страпон!
— Старпом я! Старпом!!! Два страпона.... да бл*ть... два наряда вне очереди!

— Какой род деятельности вам по душе?
— Эпиздолярный жанр, ептыть.
— Может бы эпистолярный?
— Нет!

Если кричит гордость, значит, любовь молчит.