Театральная байка

Михаил Ефремов пришёл на кастинг фильма «Аватар-2» уже синим.

Объявление в сельском клубе: «Только сегодня вечером!! На сцене — Рамштайн!!».
Собирается полный зал бритых, мускулистых мужиков в кожанах, все в предвкушении. Открывается занавес, на сцену выходит худенький очкастый дедушка со скрипкой:
— Таки здравствуйте, очень рад вас видеть, меня зовут Исаак Моисеевич Рамштайн.

Из разговора театралов:
— Когда вы в последний раз были в театре?
— Когда Дездемона была ещё жива.

— Повесьте, пожалуйста, куртку.
— Не повешу: у вас нет петельки.
— Ну, хотя бы за капюшон!
— Не повешу: у вас нет петельки!
— Ну, сейчас же спектакль начнётся.
— Не начнётся: вон сидят актёры и все пришивают петельки.

В христианском театре не прижилась система Станиславского.

Весна. Депрессия.
Разговаривают два актёра:
— Хотелось бы сыграть Илью Ильича Обломова.
— Почему?
— Как почему? Всё первое действие можно играть, не вставая с дивана...
— Ясно... А я бы хотел сыграть Герасима...
— А это ещё почему?
— Чтобы слов не учить...

Два артиста спорят, кто из них настоящий мастер сцены.
Один говорит другому:
— Слушай, мне тут сон странный приснился. Будто я умер и пришел к вратам Рая. Апостол Пётр мне и говорит: «Ты на сцене кривлялся, людей пародировал, обманывал их — не заслужил ты Царствия Небесного». И закрыл передо мной двери.
Иду я грустный вдоль райской ограды и вдруг вижу — ты в Раю! Сидишь себе, отдыхаешь. Я бегом к Петру: «Как так?! Этого пустили, а меня, великого артиста, нет?!»
А Пётр спокойно так отвечает:
— Да брось ты. Ну какой из Васьки артист? Он же просто так сидит.

В автобусе, полностью заполненном пассажирами, мать с маленькой дочкой лет пяти.
Объявление по громкой связи:
— «Просьба уступать сидячие места пассажирам с детьми, инвалидам и пожилым людям».
Маленькая девочка, немного подумав, спрашивает у матери:
— Мам! А кому это – ПОЛУЖИВЫМ?

Подходит один актёр к другому в курилке в середине декабря и просит сыграть Деда Мороза для своих детей перед Новым годом.
Не вопрос: «А сам чего не хочешь?», тот ответил:
— Да я хотел... Но уж больно дорого беру.

Когда у Михалыча спросили, есть ли у него «Твитер», он гордо ответил, что по молодости был. Но он его вылечил.

Театр. Постановка пьесы Чехова в новом стиле. На сцене героиня "орально удовлетворяет персонажа", делая ему м...нет. Зал в тишине молча смотрит. Через 10 минут встаёт пожилая театралка и произносит:
— Милочка, ну что вы чавкаете, это же Чехов!

Театр. Запись в книге отзывов и предложений:
– Наблюдая за постановкой «Анна Каренина» в вашем исполнении, я с удивлением для самого себя отметил, что ещё никогда не ждал поезда с таким нетерпением!

Жена с мужем в театре:
— Дорогой, а почему артисты молчат?
— Тише, это – балет.
— Но театр – оперы и балета?
— На оперу в следующем году сходим.

В конструкторском бюро завода раздаётся телефонный звонок. Трубку берёт один из сотрудников:
— Алло, Петра Ивановича можно?
— Его сейчас нет.
— А в цеху его нет?
— А Овцехуев у нас вообще не работает.

Самые неудобные места в зрительном зале — это за колонной и за Махмудом Эсамбаевым в его неизменной папахе.

Интервью М. Ефремова:
— Михаил Олегович, а ваши преподаватели одобряют пьянство на сцене?
— Когда я учился, в учебнике Станиславского был параграф, в котором он ругается на актёра, пьяным играющим на сцене.
— И кто это был?
— Немирович-Данченко...

Идёт спектакль. Актёр, изрядно набравшись перед выходом, появляется на сцене в совершенной прострации — забыл текст и тупо стоит, глядя в зал.
Из суфлёрской будки доносится подсказка:
— «Узнаёт в графине свою мать».
Актёр шатающейся походкой добирается до столика, хватает графин, подносит его к лицу и с искренним изумлением выдаёт:
— Мамочка, ты как туда залезла?!

Выходит Ленин на трибуну.
Толпа скандирует: «Леннон! Леннон!»
— Товагищи, я не Леннон, я Ленин.
— Леннон! Леннон!
— А, х*й с вами, ЕСТУДЭЭЭЭЙ!

— Что там давеча в Большом происходит?
— Оперу дают.
— Везёт же оперу.

— Би-2, Би-2...
— We’re not Bi‑2, we’re U2.
— Би-2, Би-2...
— А х*й с вами... «Большие города...»

Новый генпрокурор поклялся, что будет стоять на стрёме государственных интересов!

Это случилось в одном из московских концертных залов, где блистал тогда Театр Сатиры. Легендарный конферансье Алексеев — мастер импровизации и острослов — объявлял публике любимца Москвы, артиста Владимира Хенкина.
Алексеев вышел на авансцену, привычно окинул зал улыбчивым взглядом и звучно произнёс:
— А сейчас, дорогие зрители, перед вами выступит артист Владимир Хренкин…
По залу пробежал сдержанный смешок. Алексеев спохватился, картинно приложил ладонь ко рту и поправился:
— Ой, простите, Херкин…
Зал уже откровенно захихикал. Конферансье смущённо замахал руками, изобразил полную растерянность и выпалил:
— Ой, простите… ну, вы же меня поняли!
И тут из-за кулис, как всегда сияя ослепительной улыбкой, выбежал сам Владимир Хенкин. Он подошёл к микрофону, дружески подмигнул залу и громко заявил:
— Дорогие друзья! Моя фамилия не Херкин и не Хренкин, а Хенкин!
Товарищ конфедераст ошибся!

Театр, идёт пьеса. В зале темно и гробовая тишина, только актёры играют. И тут из первых рядов раздаётся мужской крик:
— Доктор, в зале есть доктор!!??
С бельэтажа отвечают:
— Да, я доктор!
Мужской голос:
— Коллега, что за х%йню нам показывают!

В жизни, как и в театре, большинству зрителей наплевать: радуешься ты или плачешь. Главное – чтобы было сыграно хорошо.

Пьяный конферансье выходит на сцену и объявляет:
— Сейчас выступит сионист Пидоров! Ой! Пианист Сидоров! Без ансамбля, сам бл*, один бл*, как м*дак бл*!
Ещё чеpез некотоpое вpемя опять выходит на сцену:
— Плесень в промежности, – всматриваясь в бумажку, — «Песня о нежности!». Композитор рак матки, ох, Марк Фрадкин. Из оперы ебловое побл*дище, бл*довое по*бище, а Ледовое побоище!

Встречаются две актрисы.
— Слыхала, эта стерва Машка померла?
— Интересно, куда она попала: в ад или в рай?
— Конечно в рай. Говорят, что все актёры попадают в ад. Ну какая из Машки актриса?!

Сидят два мужика — выпивают. Один говорит:
— Лёха, ты там квас допил?
Тот в ответ:
— Кто "квасдопил"? Я "квасдопил"!? Да ты сам "квасдопил"!

— Вчера в театре был представлен такой мерзкий спектакль, что под конец я просто не выдержал и выматерился на весь зал. Какой же был скандал!
— А зачем было так долго терпеть, плюнул бы, да и ушёл в самом начале.
— Не мог. У меня была главная роль.

Рассказывают, что в конце мая 1922 года Москва провожала великого режиссёра Евгения Вахтангова. Его не стало внезапно — в расцвете сил, на взлёте славы.
И вот в один из тех скорбных вечеров в театре, который носил его имя, шёл спектакль «Летучая мышь». Публика, ничего не подозревая, наслаждалась лёгким жанром, как вдруг на сцену вышел конферансье. Он был бледен, голос его дрожал.
— Товарищи! — произнёс он, помедлив. — Несколько минут назад скончался великий режиссёр Евгений Вахтангов.
В зале повисла мёртвая тишина. А затем из партера раздался чей-то развязный, даже наглый голос:
— Ничего! Заменим!
Конферансье перевёл взгляд в зал, выдержал долгую паузу и ответил с ледяной вежливостью, от которой мороз прошёл по коже:
— Как жаль, что вы не заменили его несколько минут назад…

Приходит мужик на почту. Подаёт телеграфистке телеграмму и деньги.
Та посчитала слова и говорит:
— А почему без даты?
Мужик:
— Сама п***да ты! Сдачу давай!!

Такое впечатление, что шансы посмотреть отечественный фильм без Петрова, Ефремова, Янковского, Юрца Борисова и Безрукова ниже, чем увидеть динозавра на улице Москвы.

В советское время спектакль про детство Ленина.
Выходит маленький Володя Ульянов и говорит:
— Мама, а где брат мой Саша?
— Володя, Саша уехал в Ленинград.

Банкетом закончилась очередная попытка Корейского Народного Театра поставить чеховскую «Даму с собачкой».

Конферансье всю ночь бухал с медиками (гинекологами).
На следующий день выходит на сцену и объявляет:
— Рак матки. Промежность!
Подумал и говорит:
— Не, не то. Марк Фрадкин, про нежность!

Хочешь хорошо учиться на актёра? Твоего ректора может сыграть Безруков...

— Здравия желаю, товарищ страпон!
— Старпом я! Старпом!!! Два страпона.... да бл*ть... два наряда вне очереди!

Журналистка берёт интервью у известного актёра Сергея Безрукова.
— Сергей, поделитесь с нами своими впечатлениями, которые у Вас вызвала нашумевшая экранизация «Анны Карениной». И, если можно, прокомментируйте, что вы можете сказать по поводу данной экранизации в целом? Спасибо.
— Вы даже представить себе не можете, с каким трудом мне дался образ Лизы Боярской!

Большой Театр ставит «Бориса Годунова». Идёт репетиция хора. Дирижирует Голованов.
Хор опустив головы гундосит: «Правосла-а-авные! Православные....»
Присутствующий на репетиции режиссер Покровский шепчет Голованову:
— Ну что они у вас в оркестровую яму поют. Скажите, чтоб пели в зал, дальним рядам, пусть руки туда тянут!
Голованов дублирует во всю глотку:
— Какого хрена Вы в оркестр руки тянете? Где вы там православных увидели?

Идёт премьера в Большом театре. Вдруг с задних рядов пьяный крик:
— Люди! В зале есть врач? Зрители переглядываются, актеры остановили спектакль.
Голос с передних рядов:
— Да, я врач, что случилось? Снова пьяный голос с задних:
— Коллега, согласитесь, ох*ительный спектакль!

— Какой ваш любимый артист?
— Мой муж.
— Он у вас – артист?
— Нет, но когда врёт, как подлец играет.