НКВД

Изя пишет сообщение, с прикреплением фотографии, из Италии Семёну:
— Посетил музей и попросил сфотографировать себя рядом с Аполлоном. Тот, который голый, но необрезанный — это Аполлон.

— Абрам, ты секс будешь? – спросила Сара.
И тут Абрам понял, борща нет.

В Одессе на Привозе три размера одежды: «на вас», «не на вас» и «надо мерить»!

Надпись на одном из одесских заборов:
«Стучите громче — во дворе глухая собака».

— Хаим, ты чего там на листке рисуешь?
— Отстань Сара. Не мешай мне писать посмертную записку...
— Милый, пиши как можно более разборчиво, а то опять получится, как в прошлый раз — какие-то каракули, что ничего не разберёшь...

Приходит Абрам к ребе:
— Ребе, у меня всё так плохо: дочь проститутка, сын наркоман, жена от меня ушла, с работы уволили. Шо мне делать?
— Значит так... Э-э... Напиши на листе бумаги «Так будет не всегда», повесь листок над кроватью и читай каждое утро.
Прошло полгода. Приходит он опять к ребе.
— Ребе, спасибо! У меня всё наладилось: дочь вышла замуж, сын вылечился, жена вернулась, а у меня успешный бизнес!
— Вот и славно! А скажи, листочек-то ещё висит?
— Конечно, ребе!
— Ну и хорошо. Не снимай!

— Абрам, допустим, ты нашёл целый чемодан набитый деньгами. Что ты будешь с ним делать?
— Ну, кучу денег в плохой чемодан точно не положат! Продам.

Двое пожилых джентльменов — шахматистов, сидя на скамейке в парке, начинают играть очередную партию.
— Абрам, а на шо мы будем с Вами играть?
— Я бы предложил сыграть с вами на честь.
— Тю-ю, а если я выиграю, шо мне делать с вашей честью?

Одесса. Старый дворик. В дверь квартиры стучатся грабители.
— Кто там?
— Та не бойтесь! Не гости!

Хаим и Софа жили счастливо, пока не стали выяснять, кто кого осчастливил.

— Абрам, примите мои соболезнования, дорогой! Говорят, у Вас тёща умерла? Господи, какая была женщина! Наверное, с сердцем шо-нибудь?
— Нет. Подавилась, таки, бутербродом с чёрной икрой. Когда французский коньяк закусывала…
— Шо Вы говорите… Какая красивая смерть!

На одесском привозе:
— Мадам, почему ваш гусь так дорого стоит?
— Он вовсе не дорого стоит, просто он следит за курсом доллара.

— Изя, зачем таки надо было посылать Абрама матом? Он же гинеколог. Достаточно сказать: «Абрам, иди работай».

Одесса. Привоз.
— Скажите, у вас имеются какие-либо документы на эту рыбу?
— А шо вам таки надо? Свидетельство о смерти?

Пожилая пара, Изя и Соня. Обоим уже за 80. Соня, встав с утра пораньше, рассматривает себя в зеркале.
— Сонечка, покажи мне свою пышную грудь, — попросил Изя, подойдя к ней сзади.
— Таки на, смотри! — ответила она, перекинув груди через плечи.

Умирает старый еврей и диктует завещание.
— Все своё имущество, я завещаю моей жене Софе, но при условии, шо она опять выйдет замуж.
— Какой в этом смысл? — спрашивает его нотариус.
— Таки я хочу, шобы хоть один человек во всем мире от души пожалел о моём уходе из этого мира!

— Абрам Соломонович, что бы вы посоветовали поменять в жизни гражданам, после вступления в силу поправок в конституцию?
— Ну, я и до вступления этих поправок, советовал бы поменять только одно: рубли на доллары и евро.

Абрам пришёл к равину:
— Ребе, мне Сара постоянно добавляет яд в еду.
— Не может быть, я знаю Вашу Сару.
— Я сам видел, таки добавляет.
— Идите домой, я поговорю с Вашей Сарой... позвоните через пару дней.
Звонит через пару дней:
— Это Абрам, я был у Вас два дня назад.
— Да, я помню и говорил с Вашей Сарой полтора часа по телефону.
— И что?
— Хотите совет?
— Да!
— Продолжайте принимать яд...

Соня пришла к раввину.
— Ребе, я таки хочу с вами посоветоваться. Дело в том, что четыре года тому назад мой муж вышел за фасолью и до сих пор не вернулся. Шо мне делать?
— Будь я на вашем месте, открыл бы банку с зелёным горошком.

Ателье в Одессе. Приходит женщина с мальчиком:
— Хочу купить сыну костюм. Скажите, это из чего ваши костюмы?
— Мадам, это самая хорошая ткань. Это, мадам, настоящее английское сукно. Сносу нет.
— А оно не садится?
— Мадам, шо вы такое говорите? Вы знаете, что такое английское сукно? Ваш мальчик будет такое носить до самой старости.
— Ну хорошо, беру.
Мальчик надевает новый костюм, они с мамой выходят на улицу. Спустя несколько минут начинается проливной дождь, костюм моментально садится. Рукава становятся до локтей, брюки — «превращаются в элегантные шорты». Мама, таща за руку сына, в гневе влетает обратно в магазин.
Навстречу им хозяин:
— Ой вэй, мальчик! Как же ты вырос!!

— Извините, а за чей счёт весь этот банкет?
— А вам не всё равно?
— Да вот сижу я тут с вами и никак не могу определиться — переживать мне, или расслабиться и "оторваться" по полной.

По Конституции, Семён Маркович имел право на труд.... Но старался этим правом не злоупотреблять…

Одесса. Магазин. Покупатель жалуется директору:
— Ваша продавщица обозвала меня старым хреном и ещё другими пожилыми растениями!

Привоз. Молодой отец толкает перед собой широкую детскую коляску.
— Изенька, таки мои поздравления с прибавлением в семействе!
— Спасибо, тётя Сара!
— Что, близнецы? Какие загорелые! Оба мальчики? И таки все в папу!
— Нет, мальчик только слева. Справа дыня.

Сара обращается к Абраму:
— Абрам, можно я задам тебе вопрос?
— Какой?
— Когда мы, наконец, пойдем в ресторан?
— Нельзя.

Отец говорит своему взрослому сыну:
— Абрам, сынок, если ты таки надумаешь жениться, то сейчас самое подходящее время, ведь в связи со всей этой коронавирусной историей, мы можем никого не приглашать к тебе на свадьбу!

В Одессе.
— Шо я Вам имею сказать, Абрам... Для такого через чур радикального мнения зубов у Вас должно быть раза в два побольше!

СССР. Одесса. Отдел кадров.
— Вы удивляетесь, Рабинович, почему на вас не выписана премия? А вы вспомните, на демонстрации 7 ноября вы несли портрет товарища Брежнева, а из кармана у Вас торчала бутылка водки. А когда я вам сказал «Бросьте немедленно эту гадость», вы шо бросили?...

— Абрам, говорят, ты начал учить английский?
— Yes.
— И сколько же слов ты уже знаешь?
— Two.
— Реально всего два?
— Yes.

— Семён, за что ты получил пятнадцать суток ареста?
— Кидал хлеб лебедям.
— И что тут противозаконного?
— Дело было в Большом театре на «Лебедином озере».

Ночь в Одессе. Сара, внезапно проснувшись, толкает локтем в бок мужа:
— Абрам! Я слышу, там, в углу, скрипит мышь!!!
Абрам, недовольно:
— Так и шо? Я теперь посереди ночи должен вставать и идти её смазывать?!

«Марш несогласных» в Одессе прошёл без Эксцессов. Семья Эксцессов не пришла.

Из личной почтовой переписки:
— Изя, мне кажется, что нашу почтовую переписку вскрывают. Поэтому вкладываю тебе в это письмо свой волос.
— Абрам, да всё нормально! Письмо вместе с твоим волосом получил!
— Вот я же тебе говорю, Изя! Всё таки вскрывают! Ведь я никакой волос в конверт не клал!

Угрюмый пожилой еврей едет в автобусе. Хмуро думает:
— Вокруг одни сволочи, начальник — идиот, жена — дура, дети — дебилы.
За спиной стоит его ангел-хранитель и все старательно записывает в блокнот:
— Так, вокруг одни сволочи, начальник — идиот, жена — дура, дети — дебилы.
И недоумевает:
— Ну сколько можно одно и то же? И зачем это ему все время? Ну да ладно, раз заказывает — буду исполнять…

Посреди океана терпит бедствие круизный лайнер. Капитан в панике, и тут ему сообщают, что среди пассажиров есть некий раввин, который умеет совершать чудеса. Раввина срочно доставляют на капитанский мостик, и капитан его просит:
— Рабби, умоляю Вас, скажите, что можно сделать?
Раввин задумался и говорит:
— Интернет есть?
— Есть! — Отвечает радостный капитан.
— В таком случае — быстро продавайте корабль!

Рабинович с женой едут в трамвае. Он тяжело вздыхает — на него все смотрят.
Жена испуганно шепчет:
— Сколько раз я тебе говорила: на людях о политике ни звука!

— Абрам, Ваша жена утверждает, что вы пренебрегаете своими супружескими обязанностями! Почему?
— Во-первых меня укачивает. А во-вторых, после меня все равно пере... ть надо.

— Хаим и куда вы намылились такой нарядный?
— Таки на свидание.
— А почему без цветов?
— Так у меня трусы в ромашку.

Во времена Второй мировой войны, поляки очень не плохо прятали польских евреев от немецких карателей, они делали это на столько мастерски, что спрятанных евреев, даже после окончания войны, так найти и не удалось...

— Абрам, как мы с тобой домой поедем?
— Сонечка, а как ты хочешь?
— А как правильно сказать: «Порш» или «Порше»?
— Дорогая, таки правильно будет сказать: «Троллейбус».

Нашёл как-то Абрам целую пачку денег. Пересчитал, а там не хватает...

Абрам приходит домой и говорит жене с улыбкой:
— А меня с работы уволили!
— Абрам, я не поняла, а шо это ты тогда радостный такой?
— А остальных таки посадили.

К Хаиму в дверь постучал соседский мальчик:
— Хаим Моисеевич, к нам приехали гости, папа просит у вас штопор.
— Хорошо, Сёма. Скажи папе, что я сейчас переоденусь и сам принесу.

В одном известном еврейском ресторане вместо чаевых можно душевно поинтересоваться у официанта, как там здоровье его матушки.

Иосиф и Самуил идут в синагогу.
Иосиф:
— Самуил, а спорим, что в синагоге я пожертвую меньше тебя.
Самуил думает: если я положу копейку, то как он пожертвует меньше?
Поспорили.
Первым в синагогу заходит Самуил, кладет копейку и победно поворачивается.
Иосиф:
— Это за двоих.

— Роза, ты представь. Захожу я вчера вечером в подъезд, а там маньяк…
— Ой, Соня, ужас какой!
— Ага, он мине точно так же сказал…

— Абрам, а вы слышали, оказывается чтобы изготовить модные рваные джинсы, на них дырки прожигают лазером!
— До чего же дошёл прогресс: для того, чтобы выглядеть оборванцем, цивилизации пришлось придумать лазер.

— Здравствуйте, позовите, пожалуйста, Абрамовича.
— Его нет.
— Он на работе?
— Нет.
— Он в командировке?
— Нет.
— Он в отпуске?
— Нет.
— Я вас правильно понял?
— Да.

— Софа, ну ты только посмотри, что вытворяет эта старуха!
— И что же она делает?
— Она делает вид, что перебегает улицу!.. Я не буду тормозить...

— Быть может, всё дело в том, что вы просто антисемит и недолюбливаете евреев?
— Я интернационалист! Я всех недолюбливаю!

Тётя Фая решила угнать самолёт. Она протиснулась в кабину пилотов и закричала:
— В Тель-Авив! Или я разденусь!

— Софа, ви таки ведёте неправильный образ жизни!
— Ой, вей! Только таки не надо мине завидовать!

У моей Софочки просто идеальный слух. На столько идеальный, что она чётко слышит, как на мою зарплатную банковскую карту приходят деньги.

— Аллё Семён, а пойдёмте ночью голыми купаться!
— Ой, ну вы шо, я же плавать не умею!
— А мы и не будем!

Раввина — большого знатока Торы спросили, можно ли заниматься любовью в шаббат.
На что ребе ответил: «Можно, если ничего не делать руками, и не брать деньги».

Диалог на Привозе:
— Ой, что-то ваша скумбрия совсем не золотится...
— Женщина, вы собрались на неё желания загадывать или таки кушать?

— Абрам, тебе повестка пришла!
— Но я ведь уже отслужил!
— Ну, отслужил — это ещё не всё!!! Теперь нужно ещё и отсидеть!!!

— Абрам, вы с ума сошли, зачем вы судитесь с больницей?! Они же вам жизнь спасли, и теперь вы совершенно здоровы!!!
— Какой там спасли! Посмотрите на этот шрам, они пустили меня на органы! Ой вэй, теперь я несчастный калека, а с моим аппендиксом теперь ходит какой-то здоровый олигарх!

— Изя, на твоей Софе новый шарф?
— Шарф? Странная фамилия.

Как любила повторять наш старший бухгалтер Фира Семёновна, у хорошего бухгалтера не сходится только юбка.

Российская империя. Один известный одесский портной по имени Хаим, говорит своему сыну:
— Абрам, у меня к тебе очень важный мужской разговор. Когда ты окончил гимназию и захотел учиться наукам, я отправил тебя в Кембридж. Ты закончил там первую ступень и поступил в Оксфорд. Потом тебя взяли в Гарвард, где ты блестяще защитил диссертацию. Всё это хорошо, но ты уже вырос, сынок, и пора определиться в этой жизни.
Так каким ты хочешь стать портным: мужским или дамским?

В одесской квартире.
Роза обиженно спрашивает:
— Абрамчик, почему ты больше не говоришь, что любишь меня?
— Я уже говорил это однажды. Если что-то вдруг изменится, я таки дам тебе знать...

Пожилой дедушка подходит к священнику, чтобы исповедаться. Он хочет сделать какое-то важное признание.
— Дорогой отец, прости меня за то, что я согрешил — я спрятал еврейскую семью в моём погребе во время войны.
— Но это вовсе не грех, ведь ты сделал что-то божественное! Спас их от неминуемой гибели.
— Но святой отец, взамен, я попросил с них 100 евро в неделю!
— Ну, вы рисковали своей жизнью, и если они согласились на это, это всё равно не грех.
Дедушка уходит, но вскоре возвращается вновь и говоря:
— Тогда, может быть, я должен сообщить им о том, что война уже давно окончена?

Старый Абрам при смерти. Его родные, собравшиеся у смертного одра, ведут себя очень шумно и назойливо. Внезапно умирающий приподнимается на подушках и восклицает:
— Свои деньги и недвижимость ви-таки получите, но подгонять себя я не позволю!

— Абрам! Ви знаете, шо такое положительные эмоции?
— И шо?
— Это эмоции, которые возникают, если на все положить.

Надпись на надгробии, расположенном на одном из одесских еврейских кладбищ:
Здесь, 15.07.2011 года, обрёл свой последний приют известный одесский стоматолог Марк Израилевич Рабинович. А его сын Яша, принимает в его кабинете на Дерибасовской 26.

Совет еврейской мамы:
— Никогда не женись на красивой девушке — она может тебя предать и бросить. Некрасивая, впрочем, тоже может предать и бросить — но это будет не так обидно и досадно.

Как говорит умудрённый житейским опытом Семён Маркович Шнеерзон: «Ничто так не украшает одесскую женщину, как временно отсутствующий по причине командировки муж».

Тётя Соня гадает на картах:
— Да, Абрам, не дожить Вам до седых волос...
— Да? Неужели я таки рано умру?
— Ой! Та Вы шо? Просто рано облысеете...

В магазин на Брайтон-Бич пришёл устраиваться на работу гражданин из Латвии:
— Ваше имя и фамилия?
— Виилис Скууя.
— Молодой человек, разве я спрашиваю откуда ви вылезли — я спрашиваю ваше имя.

Рабинович приходит в клуб конного спорта:
— Я таки хотел бы покататься на лошади. Можно у вас взять напрокат?
— Конечно. Вы какую лошадь предпочитаете, какой породы?
— Мне бы подлиннее.
— Зачем?
— Таки нас пятеро.

— Почему Адольф Гитлер провалил художественную школу?
— Он ненавидел смешивать цвета.

— Абрам, ты шо хочешь: быть правым или здоровым?
— Ну шо ты, Софочка, я просто хотел с тобой поговорить…
— Хотел поговорить, так молчи!

Одесса. Привоз.
— Мадам, посмотрите, какой шикарный молочный поросёнок! Если при этом его ещё и правильно приготовить, то ваш муж будет в восторге!
— Мы свинину не едим.
— Таки вы евреи?
— Хуже! Мы — бедные евреи...

Жара. На скамейке у дома сидят два старых-старых еврея и разговаривают:
— Сёма, я тебе сейчас расскажу одну вещь, но ты не поверишь!
— Почему? Я поверю.
— Иду я вчера мимо универмага, у витрины стоит необыкновенной красоты девушка. Мы познакомились. Нет, ты мне не веришь!
— Я тебе верю.
— Так вот, она оказалась телеграфисткой. Я пригласил её в рэсторан. Она пошла. Нет, ты мне не веришь!
— Я тебе верю, верю.
— Мы заказали шампанское, потом коньяк. А потом она пригласила меня к себе домой. У нас с ней было четыре раза. Нет, я вижу, что ты мне не веришь!
— Я тебе верю. Я только не верю, шо она была телеграфисткой.
— Почему?
— Потому что, последний раз, когда ты мог, телеграфа ещё не было.

— Софочка, а шо это за бумажку ты мине дала?
— Ша, Моня!? Это таки расписание скандалов на следующую неделю!

Жили были тюлька и килька. И вышли они замуж за евреев. И стали они сайра и мойва.

— Абрам, говорят, шо ты отдал грабителям все свои драгоценности и деньги?
— Таки да! Они вставили мне в зад паяльник, а на пузо поставили утюг и включили его в ризетку!
— И ты им сразу всё отдал!?
— А шо, ждать пока свет накрутит?

Абрам Самуилович, умирая, диктует нотариусу Якову свою последнюю волю:
— Моей жене, Софочке, которая всю жизнь мечтала о бриллиантовом колье и норковой шубе, я завещаю своё старое кресло-качалку — в нём очень хорошо мечтается…