Встреча двух писателей современников

Поэт Кукушкин незаметно для окружающих подбрасывает свои стихи в книги других авторов.

И немного о нынешней погоде. Светлана Ивановна из Салехарда попытавшаяся снять, накануне постиранные и уже высохнувшие панталоны с балкона, была замечена пролетающей в небе над Мытищами.

Теперь фразу «Писатель сел за свою новую книгу» можно понимать по разному.

Ах, вот оно что! Тайна приоткрылась ему. Вот что, оказывается, делали великие писатели и замечательные поэты. Вот почему они стали титанами. Они умели выразить то, что думали, чувствовали, видели.

Пожилой редактор:
— Вот вы, батенька, пишете в своих книгах о дирижаблях. И много раз употребляете слово «гондола». Но при этом вы уверены, что это газовая оболочка, а ведь это не она, а подвесная кабина с пассажирами...
Современный писатель:
— А разве «гондола» – это не от слова «гондон»?

Учительница географии, обращаясь к Вовочке, говорит:
— Вовочка, перечисли нам времена года.
— Зима, весна, осень.
— Ты назвал только три из четырёх времён года. А где же лето?
— Мы вчера всей семьёй задавали друг другу этот вопрос, но так на него ответить никто из нас и не смог...

Молодой писатель приносит свою рукопись на читку редактору. Роман начинается со слов:
"А не испить ли нам кофею? – спросил граф".

— У вас отсутствует конфликт, – говорит редактор. — Надо исправить.
Писатель кивает головой, уходит, и возвращается на следующий день с новым вариантом:
"— А не испить ли нам кофею? – спросил граф.
— Отнюдь, – ответила графиня.
— Брезгуешь, сука! – гневно вскричал граф."

— Уже лучше, – говорит редактор, — но тема любви совершенно не раскрыта, даже не затронута!
Третий вариант романа выглядит так:
"— А не испить ли нам кофею? – спросил граф.
— Отнюдь, – ответила графиня.
— Брезгуешь, сука! – гневно вскричал граф и вы#бал графиню три раза на подоконнике."

— Очень хорошо! – доволен редактор. — Но не раскрыта тема природы…
И так далее, и так далее. После раскрытия тем природы, народа и революции получается примерно следующее:
"— А не испить ли нам кофею? – спросил граф.
— Отнюдь, – ответила графиня.
— Брезгуешь, сука! – гневно вскричал граф и вы#бал графиню три раза на подоконнике.
За окном шёл дождь, полыхала Октябрьская революция, рабочие устало возвращались с завода. Под окном семеро мужиков ожесточённо тр#х#ли дохлую лошадь."

— Прекрасно, просто прекрасно! – радуется редактор. — Осталось добавить уверенность в завтрашнем дне, и сдаём в печать!
Опубликованный роман начинается так:
"— А не испить ли нам кофею? – спросил граф.
— Отнюдь, – ответила графиня.
— Брезгуешь, сука! – гневно вскричал граф и вы#бал графиню три раза на подоконнике.
За окном шёл дождь, полыхала Октябрьская революция, рабочие устало возвращались с завода. Под окном семеро мужиков ожесточённо тр#х#ли дохлую лошадь. Внезапно один из них хлопнул себя по лбу и прокричал:
— Да чего же мы так надрываемся, братцы! Она же здесь и завтра лежать будет!".

Любите литературу!
Как много тепла можно получить от собрания сочинений плодовитого писателя!

— С какой песней я у тебя ассоциируюсь?
— Я такой отстой не слушаю.

Ну может и на книгах скоро начнут писать: «Книжный продукт, не содержит здравого смысла...».

Когда печатаешь нечитаемое, в глазах читателя читается непечатное.

— Что бы сказал современный читатель, когда бы увидел, что Гоголь сжигает свой второй том романа «Мёртвые души»?
— Аффтар жжот.

Недавно Дарья Донцова закончила работу над своим очередным бестселлером. Стоит признать тот факт, что она внесла весьма большой вклад в отечественную бессмыслитристику.

Умерла у деда бабка. Дед её схоронил. Поминки, А это 80-е годы, борьба с алкоголем. Далее 9 дней, а на 40 дней (денег в деревне нет) затеял дед самогон. Кто-то по простоте душевной донёс участковому. Добрые люди деду тоже донесли, что у него будет обыск. Приходит участковый с понятым (сосед, который и «настучал»), а у деда посреди избы стоит фляга на 40 литров и она явно не пустая.
Участковый:
— Ну что дедушка, брагу затеял?
— Да нет, вода это!
— А зачем ты её посреди избы держишь? Брага!
— Да нет вода, едрёна мать!
Участковый не верит:
— Дед, дай кружку.
Дед нехотя даёт.
Участковый и сосед выпивают.
Участковый удивлённо:
— Точно, вода! А чего ты её посреди избы во фляге-то держишь?
— А как же ж?! Бабушка моя померла. Старухи её обмыли и сказани воду 40 дней не выливай!

В нашем климате должно быть не 4, а 13 времён года:
Зима;
Ультразима;
Фальшивая весна;
Вторая зима;
Первая весна;
Вот, блин, жарко;
Снегопад;
Вторая весна;
Лето;
9-й круг адовой жары;
Фальшивая осень;
Реванш лета;
Осень.

На уроке литературы:
— Вовочка, что тебе известно о Чехове и Пушкине?
— Чехов — это город, и Пушкин — это город.
— А кто же тогда Толстой?
— А Толстой — это лев!

Задача писателя — не заканчивать литературные институты, а покончить с ними.

Михаил Афанасьевич Булгаков по профессии был врачом, а прославился как писатель. Вот что получается, когда у врача разборчивый почерк.

— В любой непонятной ситуации, просто начинай читать отечественную классику.
— Но зачем?
— Как правило, там всё у всех намного хуже.

«После всего что мы пережили, после сотни смертей на наших глазах, после трудного, но долгожданного пути домой, всё что мы получили дома это, то что бедные стали ещё беднее, а богатые ещё богаче».

Приходит один мужик в Союз Писателей и заявляет:
— Я начинающий поэт-песенник и хочу вам исполнить одну свою новую композицию. Думаю, она обязательно должна вам понравиться!
Ему в ответ:
— Это всё конечно очень здорово, нам необходимы новые имена. А что за песня у вас?
— Ну знаете, у меня такая песенка, она в народном стиле.
— Замечательно! Как она начинается?
Мужик показывает текст, который начинается словами: «Эх, #б твою мать».
Прочитав начальный текст, Союз Писателей говорит мужику:
— Очень неплохо! Вот только «эх» придётся убрать, а то слишком уж цыганщиной отдаёт.

Молодой писатель пожаловался отцу, что не знает, как назвать новую повесть. Тот, не читая книги, спрашивает:
— В повести есть барабаны?
— Нет.
— А трубы есть?
— Тоже нет.
— Тогда назови её «Без труб и барабанов».

В Питере арестованы подростки, ранившие таксиста своим отношением к творчеству позднего Гумилёва.