Встреча двух писателей современников

Возможно единственная причина, по которой работники коммунальных служб в очередной раз оказались не готовы к зиме, заключается в том, что прошлой зимой никого из них не посадили в тюрьму.

Летом становится очень непривычно, ведь перед выходом на улицу, нет необходимости надевать шерстяную кофту, куртку, шарф, термобельё, шлем с визором и кислородную маску — ПРОСТО БЕРЁШЬ И ВЫХОДИШЬ ИЗ КВАРТИРЫ!

Врач:
— Кем работаете?
Я:
— Писатель.
Врач:
— Угу… (Записывает в карту «Хронические заболевания: алкоголизм, депрессия».)

Юность: книги про пиратов, Робин Гуда, Разина, Пугачева и прочее.
Зрелость: соображаешь, что это просто романтизация организованных преступных группировок.

— Сударыня, давеча купил у Гоголя второй том «Мёртвых душ»!
— Сударь, помилуйте, он же палёный!

Командировочный добирается до Лондона и звонит жене:
— Милая, я в Лондоне!
— Ну, и как там в Лондоне?
— В Лондоне смог!
— Ах, ты, импотент прокляты! Кобелина ты этакий! Дома, значит, с женою не можешь, а в Лондоне сразу смог!

Писать на самом деле очень легко. Ты просто садишься перед пишущей машинкой и начинаешь истекать кровью.

Мы не учимся на ошибках. Вот, казалось бы, всем известно, как погиб Пушкин, но в школах продолжают учить стихи, а стрелять по-прежнему не учат.

Вечер. Очередь за пивом. В очереди стоят двое конкретных работяг с соответствующим лексиконом. Беседа — начальник козёл, денег не платят и т. п. Матюки через слово...
Между делом один заявляет:
— А я ещё и с бабой своей посрался, теперь спим отдельно (нецензурные вставки опущены).
Другой:
— А чё такое?!
Отвечает:
— Ей больше Цветаева нравится, а мне Ахматова...

Погода нормальная — просто надо тепло одеваться и не выходить из дома.

Один еврей интересуется у своего соседа:
— Абрам Моисеевич! Я слышал, что вы читаете антисемитские газеты!
— Ну да, читаю.
— Но как вы можете!? Вы же — еврей!
— А очень просто. Сначала я читал еврейские газеты. Там такая депрессия, скажу я вам! Все хотят евреев изничтожить, кругом антисемитизм, притеснения, проблемы, все плачут... Я буквально спать не мог! А теперь я читаю антисемитскую прессу - и что вы думаете? Сплошной позитив! Евреи правят миром, они всё захватили, они самые богатые, они везде всё решают.

Чувство собственного превосходства, имеет свойство быть крайне отвратительным, особенно в тот самый момент, когда наблюдаешь его со стороны, у кого-то другого.

Тут на днях по телевизору, синоптики предупредили нас о том, что на сегодняшний день намечается жёлтый уровень опасности, но Петрович уже с самого утра знал, как превратить жёлтый в зелёный, поэтому он вышел на улицу "синим".

— Подвергая героев жестоким страданиям и мучениям, автор стремится вызвать у читателя сопележевание.
— Вы хотели сказать "сопереживание"?
— Да, но нет.

Кто рано встаёт, тот днём куртку в руке несёт...

— Сколько писателей детективного жанра, необходимо для того, чтобы поменять одну лампочку?
— Два. Один, чтобы заменить лампочку, и второй, чтобы придать ей неожиданный поворот в конце.

Публикуем наш прогноз погоды. В Москву идёт майская погода. Ждите лёгкий снег.

Бог сидит на тучке и слушает сообщение синоптиков по радио: "Ожидается тёплая солнечная погода без осадков".
Тогда он говорит ангелу:
— Открой-ка краник!

— Привет, ты чего такой расстроенный?
— Да вот... был у меня один приятель. Его первой книгой был букварь.
— А последней?
— А последней — "Альпинизм для начинающих"...

Уже минуло несколько дней с тех пор, как ноябрьская слякоть сменилась на промозглую декабрьскую слякоть.

Судя по тому, что Достоевского изучают дети в школе, а взрослые его почти не читают, его можно назвать великим русским детским писателем.

Времена СССР. Жена аппаратчика съездила по путёвке на Запад. Возвращается и говорит:
— Сёма, а знаешь, я там умудрилась попасть на стриптиз и всё видела. Хочешь, покажу?
— Ну, давай...
Жена начинает неуклюже вскарабкиваться на стол, после чего стягивает с себя комбинацию и панталоны 68 размера, и небрежно швыряет их прямо в лицо своему мужу.
Тот не выдерживает и в ужасе начинает кричать:
— Хватит! Хватит!.. Рассказывали нам как-то на партсобрании, что стриптиз — это нечто такое отвратительное, но чтобы на столько! Я даже и представить себе не мог..!!!

Не могу понять, почему все так носятся с Кафкой и Камю как символами депрессивной литературы, ведь есть же сказки Андерсена.

"В этом суть. В этом источник силы и залог неизбежной полной победы коммунизма".

— Какой жанр в литературе ваш любимый? И почему?
— Я обожаю читать детективы. Там в конце всегда выясняется, что виноват вовсе не я.

— Какой орган в теле девушки после её смерти остаётся теплым дольше всего?
— Мой член.

У литературного критика интересуются:
— Как Вам новое произведение автора?
— О, Вы знаете, данная книга показалась мне чрезвычайно человечной.
— В каком плане, человечной?
— Ну в том плане, что она так же, как и мы с вами, на девяносто процентов состоит из воды...

— Я вот порой сильно жалею о том, что когда-то в детстве, начал читать книжную литературу. Иногда мне кажется, что все эти литераторы выдавили из меня весь позитивный настрой к жизни.
— У меня после десяти, подряд прочитанных, книжек из серии "лучшая мировая классика", тупо началась депрессия.
— Русская классика построена на страданиях, страдает либо автор, либо герои, либо читатель.

Мальчик Антон, читавший школьную литературу в кратком изложении, родился, женился и умер.

Говорят, что нет худа без добра и ведь это действительно так. Необъяснимая и малопонятная мода на подвёрнутые зимой и летом джинсы, даст нам уже через 10-15 лет - целое поколение превосходных предсказателей погоды.

Корней Иванович Чуковский — настоящий гений! Потому, что после строк “... убежало одеяло, улетела простыня” он каким-то чудом избежал рифм “за*б*ло” и “х*йня".

Благодаря искусственному интеллекту на полках скоро появятся новые произведения Пушкина, Гоголя и Толстого.

Благодаря нашим писателям нам есть на что ставить сковородку с картошкой.

Льва Толстого, когда он служил в армии, очень расстраивал мат. Когда он его слышал, всякого останавливал.
— Зачем же ты так выражаешься, голубчик, лучше, к примеру, скажи: Ах ты, дордын пуп, Амфидер! Или еще как-нибудь.
Когда Лев Толстой уволился, солдаты с восторгом вспоминали:
— Тут у нас раньше граф служил, ну и матерщинник, слова без мата не скажет, а такое загнет, что и не выговоришь!