😄 Анекдот — Брежнев и памятники
Анекдоты:
Просмотры 71   Комментарии 0

Брежнев и памятники

Леонид Ильич едет по Москве, смотрит – памятник.
— Кому это памятник поставили? – спрашивает он у водителя.
— Чехову, Леонид Ильич!
— А это он «Муму» написал?
— Леонид Ильич, «Муму» – это Тургенев!
Брежнев недовольно ворчит:
— Странно, «Муму» написал Тургенев, а памятник – Чехову!

Теги Дата 31.01.2025  Ошибся, Муму, Брежнев, памятник, Чехов, литература, Тургенев, памятники, Кому памятник, перепутал, блондинки, писатель, Писатели
Комментарии к анекдоту:
Лучший комментарий
31.01.2025 00:00 #
Тот самый момент, когда анекдот из категории где-то между «Политикой и Блондинками» :D
Код:
Похожие материалы:

    Корней Иванович Чуковский — настоящий гений! Потому, что после строк “... убежало одеяло, улетела простыня” он каким-то чудом избежал рифм “за*б*ло” и “х*йня".

    Урок литературы. Учитель спрашивает:
    — Ну что дети, вы прочитали Войну и мир?
    Молчание...
    Один парень подрывается с места, как будто шило в попе, с ошарашенными глазами спрашивает:
    — А её чё читать надо было???
    Учитель:
    — Ну да...
    — А я переписал!

    Беседуют двое приятелей.Один:
    - Неделю назад мой кот пропал, и три дня назад я его нашёл и принёс обратно домой. Он почему-то сильно сопротивлялся и не хотел идти домой... Одичал - подумал тогда я. А сегодня вернулся мой кот. Теперь у меня живут два одинаковых кота.
    Второй:
    - У меня пару лет назад точно такая же история с женой приключилась, она китаянка.

    Я — эко-френдли писатель и забочусь об окружающей нас экологии, и именно поэтому моя новая книга выйдет без обложки, без бумаги и вообще без книги и будет стоить 8999 рублей. Надо будет, позвоните, по телефону сюжет перескажу.

    Старость его лица внушала спокойствие, пишет он, поскольку сама окончательность черт исключала всякое притворство. Старость ведь отнюдь не бесконечна, и в этом её прелесть. Она устанавливает предел изменениям, представляя человека в максимально завершённом виде.

    Иосиф Бродский

    Мужчина и его жена решили съездить в солнечную Калифорнию на медовый месяц. Муж договорился приехать в отель на день раньше, чтобы всё подготовить, и по прибытии отправил жене быстрое электронное письмо. Но, к сожалению, он неправильно указал адрес электронной почты своей жены, и его письмо отправилось скорбящей вдове, жене пастора которой умер накануне.
    Когда вдова проверила свою электронную почту, она вскрикнула и упала на пол в глубоком обмороке. Её дети прибежали посмотреть, в чём дело, и увидели следующий текст письма на экране:
    "Любимая жена, только что зарегистрировался. Всё подготовлено к твоему завтрашнему приезду. До скорой встречи. Твой любящий муж.

    Муж с мальчиком заходит в квартиру и кричит жене:
    — Дорогая, я с работы! Проявил инициативу – забрал нашего из садика!
    Жена из комнаты:
    — Молодец! А как мы его теперь звать будем?
    — В смысле? Артём!
    — Милый, так наш Артём уже в пятом классе. Чужого ребёнка привёл.

    Вот все говорят, что нужно читать классическую литературу. А зачем? Мне, например, доподлинно известно, что Пушкин, когда писал «Евгения Онегина», ни Толстого, ни Достоевского не читал.

    Молодой писатель пожаловался отцу, что не знает, как назвать новую повесть. Тот, не читая книги, спрашивает:
    — В повести есть барабаны?
    — Нет.
    — А трубы есть?
    — Тоже нет.
    — Тогда назови её «Без труб и барабанов».

    Встречаются двое соседей по лестничной клетке.
    — Привет, давно не виделись. Как дела, как новая девушка.
    — Да, не очень. С девушкой поругались, не разговариваем уже неделю.
    — А что случилось?
    — Да, она мне говорит: «Кирилл ты меня совсем не любишь!». Я ей отвечаю: «Да, люблю я тебя Света! Люблю!».
    — А она, что?
    — А она Вика…

    — Недавно ездили с группой на экскурсию по памятникам.
    — Ну и как, понравилось?
    — Да. Понял, с какой целью бабушки кормят голубей.

    Недавно Дарья Донцова закончила работу над своим очередным бестселлером. Стоит признать тот факт, что она внесла весьма большой вклад в отечественную бессмыслитристику.

    — Современная молодёжь ужасно одевается! Например, вот этот парень.
    — Это – моя дочь.
    — Простите, я не знал, что вы – её отец.
    — Я – мать.

    Брежнев на похоронах товарища Гречко читает по бумажке:
    — Дорогие товарищи! Сегодня мы провожаем в последний путь выдающегося деятеля коммунистического движения, нашего горячо любимого Леонида Ильича... Брежнева. Хммм! (смотрит на бумажку, хлопает по карманам). Извините товарищи, кажется я по ошибке надел пиджак товарища Андропова.

    — Вы читали Оруэлла?
    — Конечно.
    — Зря..
    — Но почему?
    — Потому, что теперь вам будет не так неинтересно его читать...

    Льва Толстого, когда он служил в армии, очень расстраивал мат. Когда он его слышал, всякого останавливал.
    — Зачем же ты так выражаешься, голубчик, лучше, к примеру, скажи: Ах ты, дордын пуп, Амфидер! Или еще как-нибудь.
    Когда Лев Толстой уволился, солдаты с восторгом вспоминали:
    — Тут у нас раньше граф служил, ну и матерщинник, слова без мата не скажет, а такое загнет, что и не выговоришь!

    На сегодняшний день, за всё время протестных движений в США, было снесено уже 33 памятника Христофору Колумбу. Судя по всему, это какой-то план, и как только будет снесён последний Колумб, Америка тут же закроется.

    Молодой начинающий автор принёс свой первый роман в издательство.

    Редактор, не глядя в его сторону, сказал, - молодой человек, Вы видите, сколько у меня подобных произведений, я физически не могу всё это прочитать. Поэтому откройте Ваш роман на произвольной странице и прочтите мне один абзац. Я сразу скажу Вам, можете ли Вы рассчитывать на публикацию.

    Автор открыл книгу и прочитал:

    «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

    - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

    - Отнюдь, - ответила графиня.

    И граф поимел графиню три раза на подоконнике».

    - Что ж, неплохо для начала, - отметил редактор. Тема дворянства и его неизбежного разложения интересна нашему читателю. Но, безусловно, текст надо доработать, поскольку не видно связи сюжета с рабочим классом. Неделя Вам на доработку.

    Через неделю автор читал редактору новый вариант:

    «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

    - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

    - Отнюдь, - ответила графиня.

    И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

    А за стеной раздавались удары молота, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы».

    - Сразу могу сделать замечание, - сказал редактор. – нет революционного настроя, не ощущается надвигающаяся гроза революции, а без этого роман печатать нельзя.

    Через неделю автор принес в редакцию очередной вариант:

    «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

    - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

    - Отнюдь, - ответила графиня.

    И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

    А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал».

    - Уже лучше, - сказал редактор, - но всё как-то безрадостно, есть дворянство, есть рабочий класс, но у рабочего класса нет веры в светлое будущее.

    Автор принес доработанный вариант:

    «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

    - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

    - Отнюдь, - ответила графиня.

    И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

    А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!».

    - Гораздо лучше, - похвалил редактор. Но в романе, претендующем на публикацию, обязательно должно быть описание замечательной русской природы. Новый вариант звучал так:

    «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

    - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

    - Отнюдь, - ответила графиня.

    И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

    А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!

    За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь».

    Хорошо, похвалил редактор, но не хватает таинственности, которую так любят наши читатели, надо доработать. Через несколько дней автор принес новый вариант:

    «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

    - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

    - Отнюдь, - ответила графиня.

    И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

    А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!

    За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.

    Из камина торчала чья-то волосатая нога».

    Стоп, - сказал редактор. Таинственность есть, но Вы совершенно не раскрыли невыносимое положение крестьянства, а это надо обязательно сделать. Да и действующих лиц маловато для романа. Автор принес очередное исправление:

    «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

    - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

    - Отнюдь, - ответила графиня.

    И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

    А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!

    За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.

    Из камина торчала чья-то волосатая нога.

    Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу».

    - Совсем другое дело, но и для нашего крестьянства должен быть какой-то выход, нельзя прерывать описание тяжелой жизни крестьян на такой грустной ноте. Необходима хотя бы небольшая доза оптимизма.

    Автор принес исправленный вариант:

    «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

    - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

    - Отнюдь, - ответила графиня.

    И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

    А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!

    За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.

    Из камина торчала чья-то волосатая нога.

    Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, - мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!».

    Замечательно, - улыбнулся редактор, - многоплановый роман вырисовывается. Есть тема дворянства и его разложения, тема рабочего класса и его революционного настроя, очевидна вера в светлое будущее. Хорошо показана наша природа, есть элемент таинственности и совсем неплохо описана тяжелая доля русского крестьянина. Хорошо бы еще показать в Вашем романе полное загнивание капиталистического общества и неизбежную победу социализма.

    Через неделю автор принес новый вариант:

    «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

    - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

    - Отнюдь, - ответила графиня.

    И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

    А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!

    За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.

    Из камина торчала чья-то волосатая нога.

    Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, - мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!

    А в это же время на чердаке соседнего дома низшие полицейские чины развлекались с падшими уличными женщинами, которые при ином общественно-политическом строе могли бы стать полезными обществу. Смеркалось, но с неизбежностью всходила над Россией заря социализма».

    Отлично, - сказал редактор, - но необходимо добавить заключительный штрих и показать направляющую и руководящую роль коммунистической партии. Сами понимаете, что в нынешней политической ситуации это надо сделать обязательно.

    Через пару дней автор зачитал редактору окончательный вариант:

    «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

    - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

    - Отнюдь, - ответила графиня.

    И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

    А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!

    За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.

    Из камина торчала чья-то волосатая нога.

    Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, - мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!

    А в это же время на чердаке соседнего дома низшие полицейские чины развлекались с падшими уличными женщинами, которые при ином общественно-политическом строе могли бы стать полезными обществу. Смеркалось, но с неизбежностью всходила над Россией заря социализма. Ибо в подвале неприметного дома напротив, в обстановке строжайшей секретности, уже второй день шло заседание III съезда РСДРП, на котором выступал с речью Владимир Ильич Ленин».

    Молодец, - похвалил редактор, - роман практически готов к печати. Но я хотел бы обсудить название Вашего произведения. Предварительное рабочее название Вашего романа – «Эх, ёб твою мать!!!». Хорошее название, бойкое с сильным глубинным смыслом. Но, если не ...

    Иногда, когда наблюдаю за своей молодой женой, которая занимается уборкой по дому, и она, стоит в халатике согнувшись, никак не могу сдержаться и то и дело шлёпаю её ладонью по попе. Мне весело, она психует и бьёт меня венком в ответ, а мне всё равно смешно. В общем люблю над ней по всякому подшутить.
    И вот, в один прекрасный день, ни кто меня не предупредил о том, что к нам в гости приедет её мама (моя тёща) и при всём при этом, оденет на себя халат жены и примется за уборку...
    В общем, как-то не очень хорошо получилось, но теперь уже жена смеётся надо мной целую неделю, то и дело напоминая мне мою огорошенную от недоумения и покрасневшую от стыда физиономию.

    Из дневника Льва Толстого про Москву:
    "Вонь, камни, роскошь, нищета. Разврат. Собрались злодеи, ограбившие народ, набрали солдат, судей, чтобы оберегать их оргию, и пируют". 1881 год.

    Жена уехала на некоторое время к своей маме в деревню. Муж с сыном остался за старшего. Утро, муж будит сына, собирает его и ведет в детский сад. Пришли в один, а им говорят:
    - Это не наш ребенок!
    Отправились в другой - та же история. Садятся они в автобус, едут. Сын и говорит отцу:
    - Пап, ещё один садик, и я точно в школу опоздаю...

    Большинство людей сильно раздражает, когда их имена путают или каким-то образом коверкают. У меня вообще был апофеоз, когда мне в одной конторе пришлось разыскивать Альбину Альфредовну. После некоторых расспросов, я выяснил, что она работает в бухгалтерии. Захожу в бухгалтерию и выдаю искрометную фразу: "А Альбину Адольфовну можно?". Я, конечно же, извинения принёс, но её я вычислил секунд через десять. Просто она единственная, кто не ржал, не бился головой о платежки и накладные и смотрела на меня так, словно я беглый еврей, который после помилования пришёл у неё денег просить.

    По-видимому, утонул всё-таки Герасим, а не Муму, потому что из них двоих только Муму могла рассказать Тургеневу эту историю.

Загрузка материалов...