Михаил Афанасьевич Булгаков

У Льва Николаевича в одном из его рассказов есть фраза, заканчивающаяся двенадцатью точками. Двенадцатью! Это не значит, что он палец на клавиатуру положил и вздремнул, нет! Это надо было бороду поднять, перо в чернила окунуть, потом точку поставить, потом снова поднять бороду, обмакнуть перо в чернила, снова точку поставить – и так 12 раз. Это авторский труд!

Приходит один мужик в Союз Писателей и заявляет:
— Я начинающий поэт-песенник и хочу вам исполнить одну свою новую композицию. Думаю, она обязательно должна вам понравиться!
Ему в ответ:
— Это всё конечно очень здорово, нам необходимы новые имена. А что за песня у вас?
— Ну знаете, у меня такая песенка, она в народном стиле.
— Замечательно! Как она начинается?
Мужик показывает текст, который начинается словами: «Эх, #б твою мать».
Прочитав начальный текст, Союз Писателей говорит мужику:
— Очень неплохо! Вот только «эх» придётся убрать, а то слишком уж цыганщиной отдаёт.

Молодой писатель пожаловался отцу, что не знает, как назвать новую повесть. Тот, не читая книги, спрашивает:
— В повести есть барабаны?
— Нет.
— А трубы есть?
— Тоже нет.
— Тогда назови её «Без труб и барабанов».

Благодаря искусственному интеллекту на полках скоро появятся новые произведения Пушкина, Гоголя и Толстого.

Преподаватель литературы спрашивает студентку:
— Если бы вы могли встретиться и поговорить с любым писателем, живым или мертвым, кого бы вы выбрали?
— Живого.

— Доктор, неужели все так плохо?!
— Почему? Я вот кандидатскую заканчиваю по вашему случаю!

Когда печатаешь нечитаемое, в глазах читателя читается непечатное.

Разговаривают два хирурга.
Первый:
— Представляешь, мне вчера сон приснился, – я профессор, делаю операцию на сердце, кругом ассистенты, все сплошь доктора наук, а ты мне пот со лба вытираешь!
Второй:
— А мне сон приснился, будто я умер, и вот стою перед воротами Рая, а святой Пётр меня не впускает, понимаешь – говорит, – ты хирург, ты людей резал, ты им боль причинял, не могу я тебя впустить! А я вдруг увидел тебя, ты в Раю, весь в белом, рядом красивые женщины. Говорю: «А почему Иванова впустили, он ведь тоже хирург?!» А Пётр в ответ: «Кто хирург? Иванов – ХИРУРГ? ГОВНО он, а не хирург!»...

1. Ты ещё молодой, организм растёт, развивается! Поэтому всё нормально.
2. Ну что вы хотели? Возраст у вас средний, переходной период к старению организма. Поэтому это вполне допустимо.
3. И в таком-то преклонном возрасте вы хотите быть здоровыми?!
Три фразы, владея которыми, вы будете неплохим сотрудником скорой помощи.

Школьники, которым предстоит прочитать 4 тома «Войны и мира», очень жалают, что на дуэли убили не Пушкина, а Толстого.

"Рукописи не горят", – с претензией на мудрость изрёк Воланд. Но сожжённый второй том "Мертвых душ" предъявить отказался.

Кто медведям лапы рвёт,
Зайчиков под дождь суёт,
Танин мячик бросил в речку,
Обломал быку дощечку.
Каждый знает, это кто,
Это — Агния Барто!

На писательском собрании Маршака окликнули с трибуны: «С. Я., а Вы почему не выступаете?» С. Я. ответил: «Потому, что я не пава».

— Петрович, ты с ума сошёл – в больничной палате духи пить? От тебя же на километр цветами нести будет!
— Доктор попросил. Говорит, что мне уж всё равно, а у патологоанатома завтра – день рождения.

Тут уж как кому повезёт. Иному достаточно просто приделать к полену нос, чтобы войти в сокровищницу мировой литературы.

Тут уж как кому повезёт. Иному достаточно просто приделать к полену нос, чтобы войти в сокровищницу мировой литературы.

— Чем вы занимаетесь? – спросил у него жандарм, заполняя анкету.
— Пишу.
— Я спрашиваю, чем вы зарабатываете на жизнь?
— Пером.
— Так и запишем: «Гюго. Торговец перьями».

Задача писателя — не заканчивать литературные институты, а покончить с ними.

Терапевт с неразборчивым почерком, выписывая рецепт, случайно написал стихотворение на древнеяпонском.

— Эта собака спасла мне жизнь!
— Как это произошло?
— Когда я болел, из районной поликлиники пришёл врач, а она не пустила его в дом.

Казалось бы, зачем убийце убивать убийцу убийцы, но Дарью Донцову уже было не остановить.

Идёт премьера в Большом театре. Вдруг с задних рядов пьяный крик:
— Люди! В зале есть врач? Зрители переглядываются, актеры остановили спектакль.
Голос с передних рядов:
— Да, я врач, что случилось? Снова пьяный голос с задних:
— Коллега, согласитесь, ох*ительный спектакль!

— Вы что, медик?
— Да, я медик.
— А какой ваш профиль? Терапевт? Ортопед? ЛОР? Хирург? Офтальмолог? Или кто?
— Да.
— Что – да?
— И терапевт, и офтальмолог, и хирург, и ещё много кем могу быть...
— Такого не бывает. Вы шутите?
— Ещё как бывает! Когда ты – фельдшер.

Один пациент интересуется у своего соседа по палате:
— Коллега, вы случаем не в курсе, почему наши врачи против модернизации и компьютеризации?
— Ну, я думаю это как-то связано с тем, что то, что они напишут на компьютере будет легко понять… в отличии от того, что они пишут на листах от руки…

Юрист и врач беседуют на вечеринке. Но к врачу то и дело подходят гости, перебивают их беседу и жалуются на свои болячки, спрашивают совета.
Врач юристу:
— Скажите, почему у вас никто не спрашивает совета, когда вы не на работе? Как вам это удаётся?
Юрист:
— Если у меня кто-то просит совета, я даю его, но потом высылаю счёт.
Доктору очень понравилась эта идея. Но на следующий день он получил счёт от юриста.

Поэт Кукушкин незаметно для окружающих подбрасывает свои стихи в книги других авторов.

Писать на самом деле очень легко. Ты просто садишься перед пишущей машинкой и начинаешь истекать кровью.

— Почему на фармацевта необходимо так долго учиться?
— Там первые несколько лет уходят только на то, чтобы научиться читать рецепты, выписанные врачами.

Поехал Гоголь как-то на Припять рыбачить (имение у него недалеко было). Взял с собой Пушкина, Толстого, Достоевского и молодых тогда ещё братьев Стругацких. Выпили они, закусили. Захорошело.
Толстой оглядел окрестные луга:
— Да, здесь бы по зорьке босиком пройтись. С плугом…
Достоевский мечтательно:
— И старушка какая-нибудь рядом….
Пушкин ещё мечтательнее:
— С полной кружкой….
Гоголь:
— И тихо так, ласково говорит "ПОДНИМИТЕ МНЕ ВЕКИ!"
И только братья Стругацкие ничего не говорили. Но всё записывали…

Старый доктор оставил вместо себя сына, недавно окончившего мединститут, и уехал в отпуск.
Возвращается, а сын ему заявляет:
— Я тут Павла Моисеевича вылечил. Ты его тридцать лет лечил, а я его – за один месяц вылечил!
— Идиот! Я на его почках тебя выучил, машину купил, дачу построил... А ты его... вылечил!!!

В операционной. Всё уже готово к сложной хирургической операции, пациент лежит, заходит хирург.
Пациент смотрит, и говорит хирургу:
— Доктор, кажется где-то я вас раньше видел.
Анестезиолог уже вводит пациента в глубокий наркоз.
Хирург надевает перчатки и успевает ответить:
— Да, да, помню, помню... Я вас сразу узнал. Это вы тогда на «Киевской» меня обманули и продали диплом в два раза дороже его рыночной стоимости.

— А вы продали что-нибудь с тех пор, как стали писателем?
— * Осматривая свою пустую квартиру * Всё...

Жена:
— Я нашла в твоём кармане патроны и записку на арабском!
Муж:
— Вообще-то, это ректальные свечи и рекомендации врача.

Если у вашего сына отвратительный почерк, готовьте его во врачи.

Ну может и на книгах скоро начнут писать: «Книжный продукт, не содержит здравого смысла...».

По истошным крикам больного, услышанным ещё в коридоре больницы, анестезиолог догадался, что припозднился на операцию.

— Доктор, мне так хочется чего-нибудь жирного и вредного.
— Съешьте нашего главврача.

— Подвергая героев жестоким страданиям и мучениям, автор стремится вызвать у читателя сопележевание.
— Может, сопереживание?
— Нет.

Когда врач пишет непонятным почерком, он пишет аптекарю про вас всякие гадости! Вы приходите в аптеку, даете рецепт аптекарю, он читает, тут же отворачивается и уходит в другую комнату, чтобы от души поржать!

Автор прекрасной "Суламифи" и "Гамбринуса" А. И. Куприн писал своему другу: "Всякий еврей рождается с мессианской целью стать русским писателем"