На рабочем месте

Ничто так не заразительно, как смех начальника.

Вопрос от девушки в одной из социальных сетей:
«На прошлой неделе Анастасия Волочкова анонсировала свою новую книгу, которая называется «Я и бал».
Девочки, подскажите, как в магазине попросить эту книгу у продавца, но так, чтобы вопрос звучал прилично?»

Хорошее руководство состоит в том, чтобы показывать заурядным людям, как делать работу вышестоящих.

Шеф фирмы говорит помощнику:
— Вызови мою машину.
Помощник секретарю:
— Вызови Мерседес шефу.
Секретарь диспетчеру:
— Карету к подъезду.
Диспетчер водителю:
— Телегу нашей обезьяне.

— Когда-нибудь всё наладится...
— А вы точно техподдержка?

— У вас сколько человек работает?
— С начальником — сорок.
— А без начальника?
— А без начальника вообще никто не работает.

— Нам удалось замедлить инфляцию и скоро вся страна передохнет от высоких цен!
— Вы хотели сказать «передохнёт»?
— Нет.

Разговаривают два друга:
— А ко мне совершенно другое отношение на работе стало после того, как я сестрёнку туда привёл!
— Почему?
— Она в прокуратуре работает. В форме провёл её по кабинетам, к начальнику зашли. Я его представил. Это говорю, мой босс. Ещё не сидел, кстати.

— Я уже слишком стар, чтобы быть в самом центре соитий.
— Может событий?
— Нет.

Эффективная мудрость: Подчинённые всегда добиваются результата благодаря начальнику, и ошибаются ему вопреки.

В автобусе, полностью заполненном пассажирами, мать с маленькой дочкой лет пяти.
Объявление по громкой связи:
— «Просьба уступать сидячие места пассажирам с детьми, инвалидам и пожилым людям».
Маленькая девочка, немного подумав, спрашивает у матери:
— Мам! А кому это – ПОЛУЖИВЫМ?

— Оставь надежду, всяк сюда входящий.
— Простите, вы что-то сказали?
— Я говорю: «Добро пожаловать в нашу бесплатную поликлинику!».

— Живите на всю кукушку!
— Может катушку?
— Нет.

— Ты уже слышал, что наш начальник умер?
— Да, слышал. Интересно, кто ещё у нас умер?
— Что значит «кто ещё»?
— Потому что в некрологе написано: «С его смертью мы потеряли одного из наших лучших сотрудников».

Начальник, заигрывая, обращается к своей секретарше:
- Ирочка, чем вы занимаетесь в воскресенье?
- Ни чем, Андрей Владимирович. – отвечает секретарша.
- Тогда позвольте мне вам напомнить, Ирочка, что сегодня у нас на календаре, не воскресенье!

Абрам разговаривает с коллегой по работе:
— Ты знаешь, наш начальник, наверное, скоро уйдёт от нас.
— Почему?
— Вызвал меня вчера и говорит: «Уважаемый, мы с вами сработаться не сможем».

Мой любимый сериал?
Теория большого взрыда.

Встретились два сослуживца:
— Говорят, наш начальник готовит крупное сокращение штатов?
— Не волнуйся, нас это не коснётся. Просто он разводится с женой и теперь увольняет всех её родственников.

Бывает, смотришь на своего начальника и думаешь — как бы так плюнуть ему в рожу, чтобы не обидеть...

— Хорошо там, где вас нет!
— Вы хотели сказать, нас?
— Я так и сказал.

— В наших отношениях точка неразврата пройдена.
— Ты хочешь сказать невозврата.
— Нет.

— Мы придерживаемся идеологии консерватизма.
— Круто! А что вы консервируете?

— Будешь выходить – труп вынеси!
— Может быть, мусор?
— Может — мусор, может — сантехник, бог его знает…

Объявление на сайте фрилансеров:
«Быстро и качественно наебру текст абсолютно любой сложности».

У нас начальник отдела по работе с клиентами — жуткая баба. На её двери так и написано: «Начальник ОРК».

— Россиянам следует приготовиться к продолжительной жестокости денежно-кредитной политики Центробанка.
— Может жесткости?
— Нет...

— Абрам, ви чем будете заниматься в пятницу?
— Мудитацией.
— Медитацией?
— Нет, пятница – развратница!...

Сегодня меня сексуально домогался на работе мой босс. Но на самом деле, я не очень-то и возражаю, ведь я работаю сам на себя.

Сотрудники говорят начальнику:
— Нужно приобрести компьютер для дворника.
Начальник в недоумении:
— Вы что, тут все с ума посходили, что ли?! На кой хрен дворнику компьютер?!
Как позже выяснилось, в бухгалтерию пришла работать новенькая сотрудница по фамилии Дворник.

Главный инженер завода приходит в кабинет директора очень задумчивый.
— Скажи, – говорит. — К чему бы мне снился сегодня такой странный сон: Куча золота, а на ней – голая баба?
— Вещий твой сон, – отвечает директор. – Я с утра в главке был, наша квартальная премия п***ой накрылась.

Продам или обменяю коврик для фитнеса. Торт уместен.

Корпоративная тусовка — это когда тебя зовут снять стресс те же люди, которые этот стресс и создают.

— А где же наш Абрам Самуилович, давно его не видно?
— Он Богу душу продал.
— Может, отдал?
— Нет.

— Ну всё, он меня достал! Сейчас я его поймаю и оторву яйцо!
— Шеф, а почему только одно?!
— А чтобы в следующий раз боялся!

В провинциальный театр приходит актёр искать работу.
В кабинете у завлита вздыхают:
— Мест нет. Ролей нет. Вообще ничего нет.
— Да мне хоть Бабу Ягу сыграть! – восклицает артист.
— Ну, разве что роль оруженосца Волобуева… – задумчиво тянет завлит и машет рукой. — Но это же абсурд. Вы не возьмётесь.
— А что за роль?
— Даже не спрашивайте. У нас заслуженные артисты пробовались — слёзы и нервный тик. Неужели не слышали о «Волобуеве»?
— Впервые слышу.
— Эпизод простейший: в финале выйти, протянуть герою меч и произнести: «Волобуев! Вот ваш меч!». Но роль проклята. Первый раз пьесу ставили в 1896-м, при августейших особах. Юный гимназист-оруженосец то ли со страху, то ли по мальчишеству гаркнул: «ВолоХ*ЕВ! Вот ваш меч!». Скандал! Режиссёра — в Сибирь, труппу — разогнать. Второй раз — уже при Советах. Актёр перенервничал и выдал то же самое: «Волох*ев!». Режиссёра — к стенке, труппу — в лагеря. При Брежневе тоже ставили — и тоже добром не кончилось. Теперь молодой главреж горит идеей, его отговаривают, а на роль оруженосца никто не соглашается.
— Я согласен! – решительно заявляет новичок.
Репетиции идут как по маслу. Прогоны безупречны. Город затаил дыхание. Премьера. Зал набит битком. Второй акт. Финал. Выходит оруженосец, в руках — сверкающий меч. В зале — звенящая тишина.
Он собирается с духом. Пальцы дрожат. Тишина давит.
Актёр делает глубокий вдох и, чеканя каждую букву, провозглашает:
— Волобуев!
Зал взрывается! Пятиминутная овация! Люди встают, цветы летят на сцену! Актёр купается в лучах славы, чувствует себя богом.
Овация стихает, он расслабленно улыбается, поднимает меч выше и, уже в полной уверенности, что всё позади, продолжает:
— Волобуев! Вот ваш Х*Й!

— Когда я машу рукой, это значит, что вы должны подойти ко мне.
— Понятно, господин директор. А когда я машу головой, это значит, что я не подойду.