Посетитель в столовой

— Хаим, я слышал, что ты недавно женился?
— Таки да.
— Поздравляю! Ты счастлив?
— Софа говорит, что да.

— Сёма, сынок запомни: чтобы быть хорошим человеком, ты должен быть всегда пунктуальным и осторожным.
— А что значит пунктуальным?
— Это чтобы ты всегда выполнял то, что обещаешь.
— А осторожным?
— Чтобы никогда ничего не обещал.

Профессора Рабиновича вызвали в КГБ.
— Нам стало известно, что вы изучаете иврит. Вы собираетесь уехать в Израиль?
— Вовсе нет. Я прочитал в Священном писании, что в раю говорят только на иврите.
— А если вы попадёте не в рай, а в ад?
— Так русский я уже знаю хорошо.

Берлинский железнодорожный вокзал, 50-е годы. По перрону с огромным чемоданом бегает пожилой еврей.
Он подходит к одному немцу и обращается к нему:
— Извините, что вы думаете о евреях?
Немец, озираясь по сторонам:
— Вы, что меня хотите спровоцировать? Это какая-то проверка? Я глубоко уважаю евреев, понятно вам? И мне стыдно за те зверства, которые немцы творили с евреями в годы войны…
— Спасибо, – прерывает его старик, — и убегает дальше.
Подходит к другому немцу и задаёт тот же вопрос.
Немец отвечает:
— Я считаю, что евреи — это великий народ! Столько прекрасных поэтов, писателей, учёных…
— Всё, всё, я понял, – отвечает старый еврей и убегает.
Подходит он к третьему немцу и снова интересуется его отношением к евреям. Немец:
— Вы знаете, я реваншист, фашист и националист. Я считаю, что надо построить новые концентрационные лагеря, всех евреев туда загнать и сжечь их в газовой печи.
— Вот вы, я вижу, честный человек! Посмотрите, пожалуйста, за чемоданом, мне надо сбегать в туалет.

Говорят, что у евреев носы большие, потому что воздух бесплатный...

Сара Соломоновна кричит сыну из окна:
— Сёма! Не бей так сильно Хаима: вспотеешь и простудишься!

Встречаются два старых еврея.
— Рабинович, ты знаешь, вчера я познакомился с телеграфисткой. Ты мне веришь?
— Я тебе верю.
— Ты знаешь, мы пошли в ресторан, и пили там шампанское. Ты мне веришь?
— Я тебе верю.
— Ты знаешь, мы потом пошли ко мне домой, и смотрели цветной телевизор. Ты мне веришь?
— Я тебе верю.
— Ты знаешь, она осталась у меня ночь, и я был с ней три раза. Ты мне веришь?
— Я тебе верю, но я не верю, что она была телеграфистка.
— Почему?
— Потому что, когда у тебя последний раз стоял, ещё не был телеграф.

Едут в одном купе негр и еврей. Негр разворачивает газету на иврите и начинает её внимательнейшим образом читать.
Еврей некоторое время в состоянии полной фрустрации всё это созерцает и наконец выдаёт:
— Я, конечно, дико извиняюсь, но Вам шо мало, шо Вы негр?

— Вы любите евреев?
— Нет, не люблю!
— Вы антисемит?
— Ну почему сразу антисемит? Я люблю евреек!

— Софа, с каких это пор ты носишь мужские семейные трусы?
— С тех самых пор, Роза, как мой Абрам нашёл их под нашей кроватью.

Соня пришла к гадалке.
— Меня любят двое парней: Абрам и Изя. Скажи, кому из них повезёт? Гадалка разложила карты, потом внимательно посмотрела на девушку.
— Повезёт Изе — на тебе женится Абрам...

— Ребе, я хочу развестись.
— Моня, а в чём причина?
— Таки, причин много, но самая главная — я женат!

Двух евреев, одного со сроком девять лет, а другого — четырнадцать, поместили в одну камеру.
Тот кому дали четырнадцать, говорит:
— Абрам, ложись ближе к двери. Тебе всё равно раньше выходить.

Молодожёны зашли в гости к маме жены. Сидят на кухне, пьют чай.
Тёща говорит зятю:
— Абрам, отрежь кусочек колбаски!
Зять отвечает:
— Ой, мама, я так тонко, как вы, не смогу!

— Абрам, я сейчас дала маху.
— Роза, не говори глупостев. Маха же уехал в Бердичев.
— Та нет, у меня на привозе помыли кошелёк.
— Роза, лучше бы ты дала Маху.

Говорят, что «Скайп» придумали евреи — вроде бы как у тебя гости, а кормить-поить не надо.

До 1967 года апельсины в СССР поставлял только Израиль. Так что Чебурашка — еврей... Вот теперь и живите с этим.

Умер старый богатый еврей. Вся семья собралась у нотариуса, чтобы узнать завещание.
Нотариус читает:
— Я, Лахман Исаак Давидович, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, все деньги потратил перед смертью.

— Сонечка! Ты будешь мне верна?
— А ты один меня потянешь?

— Моя Софочка вечно ноет: «Мине нечего носить, мине нечего носить!».
— Ой, Сёма! Я таки тебя умоляю! Дай ей мешок картошки, и пускай себе носит!

Кинотеатр. Захватывающий фильм ужасов, где в самом начале кого-то уже жрут живьём.
И тут, в совершенно гробовой тишине, чей-то детский голос:
— Мама, я кушать хочу!
Зал, до самого конца фильма, смеялся в особо кровавых сценах.

Разговор двух одесских адвокатов:
— Семён Наумович, как поживаете? Как работа?
— Ну, что Вам на это сказать, Абрам? Насилуют, грабят, убивают… Таки жить можно!

— Семён Ефимович, вы меня совсем позабыли!
— Мадам, шоб вы себе знали, вы у меня из головы даже покурить не выходите!

Посетитель ресторана обращается к официанту:
— Мне очень жаль, что я не обнаружил ваш замечательный ресторан раньше.
Официант:
— О, это так мило. Вам действительно у нас понравилось?
Посетитель:
— Нет. Просто если бы я пришёл к вам на пару дней пораньше, то это мясо могло бы быть ещё вполне съедобным...

За время работы официантом, я конечно, на многое насмотрелся. Но чтобы просить назад деньги за оставшуюся еду, по причине, что уже наелся, я ещё не видел...

Учитель спрашивает у еврейского мальчика:
— У тебя есть 6 яблок, половину ты отдал соседу по парте. Сколько у тебя осталось?
— 5 с половиной.

Одесский дворик:
— Абраша — домой!
— Мама, я замёрз?
— Нет — ты хочешь кушать!

Корова по кличке «Бурёнка», уже долгое время не давала молока, поэтому она скоро даст говяжье мясо.

— Фирочка, я Вас люблю!
— Молодец...
— А Вы?
— И я молодец.

— Тётя Софа, а где Боря?
— Белочку ловит.
— Большую?
— Проспится, расскажет.

— Изя, сынок, не корчи рожи, а то все подумают, что ты похож на папу!

— Рабинович, и шо вы там пишете?
— Мемуары.
— О, это прекрасно! И дошли-таки уже до того дня, когда вы у меня 5000 рублей заняли?

Рабинович продаёт гусей по 500 руб за штуку и процветает. Сосед хочет последовать его примеру и помещает в газете объявление, тут же являются чекисты и конфискуют его гусей.
— Яша, – спрашивает сосед, — почему ЧК не приходит к тебе? Ты ведь продаёшь своих гусей за те же 500 рублей.
— А что ты написал в объявлении?
— Я написал: «Продаю гусей по 500 рублей за штуку».
— Ну зачем провоцировать власти, при нашей-то бедности? Я пишу так: «В воскресенье на Соборной площади я потерял 500 рублей. Нашедший получит в награду гуся». И таки на следующий день одесситы приносят мне мои потерянные 500 рублей за приятное вознаграждение.

— С этой минуты, Сара, ты забываешь местоимения «я» и «мне». Теперь только — «мы» и «нам», ты поняла?
— Поняла.
— Что ты поняла?
— Что нам срочно нужны сапоги на шпильках.

Умирает старый еврей. У постели жена.
— Соня, я умираю. Скажи правду: ты всегда мне была верна, никогда не изменяла?
— Хаим, как ты можешь в такую минуту! А вдруг ты не умрёшь?

— Сёма, шо ви имеете сказать за Абрама?
— Ой, я Абрама плохо знаю с хорошей стороны.

— Слушай, Хаим, почему ты перестал играть в карты с Изей?
— А ты играл бы с человеком, который постоянно жульничает?
— Конечно, нет.
— Ну вот и Изя тоже.

В купе едет католический диакон и весьма себе обычный еврей.
Еврей начинает разговор:
— Скажите, судя по одежде ви имеете отношение к церкви, скорей всего католической?
— Да, я диакон.
— Очень интересно, а потом кем будете? Какие перспективы?
— Ну, со временем стану Священником.
— Священником это хорошо, а потом? Какие дальше перспективы?
— Перспективы... Со временем может быть стану Епископом.
— Епископ это очень хорошо! А потом?
— Если повезёт, то может быть и Кардиналом.
— Кардинал это замечательно! А потом?
— Так-то среди кардиналов тоже есть три ступени, но после Кардинала только Папа Римский.
— Поразительно, даже я бы сказал восхитительно. А потом? Какие дальше перспективы?
— Ну что вы заладили: потом, перспективы?.. Не может же церковник сам стать Богом!
— А наш мальчик таки выбился...

— У Вас можно снять что-нибудь совсем близко к морю и недорого?
— Конечно... Я вам в лодке постелю.

— Сара Соломоновна, вы не против поужинать вместе?
— С превеликим удовольствием, Лазарь Самуилович!
— Тогда сегодня вечером ровно в восемь я у вас!

— Абрам, нашему Яше нужны в садик пыжиковая шапка и золотые коронки?
— Но зачем?
— Всем детям сказали на праздник прийти в национальных костюмах.

— Мама, а Дед Мороз кладёт подарки под каждую ёлку?
— Да, Изя, под каждую!
— Мама, а почему мы тогда ставим только одну ёлку!

На ферме заболел конь.
Ветеринар:
— Если утром он не встанет, я его усыплю.
Утром конь не встал.
Свинья начала уговаривать его:
— Ну давай, вставай или ты умрёшь!
Конь встал.
Фермер обрадовался:
— Это просто чудо! Это нужно отпраздновать! По такому случаю мы зарежем свинью!
Мораль: никогда не лезь не в своё дело.

— Мамочка, почему Соломон был такой мудрый?
— Потому, сынок, что у него было много жён и он со всеми советовался...

Лежит Абрам с Софой в постели и говорит:
— Софа, мне плохо.
— Лежи, Абрам, сейчас, таки, всем плохо.
— Софочка, мне очень плохо!
— Абрам, сейчас всем очень плохо.
Наутро Софа просыпается, а рядом Абрам, уже холодный, и начинает причитать:
— Абрам, миленький, что же ты не сказал, что тебе хуже всех?!

Рабинович сдаёт экзамен по истории КПСС.
Его спрашивают:
— Кто такой был Карл Маркс?
— Карл Маркс умер! Почтим его память минутой молчания.
Комиссия встала. Почтили.
— А кто такой был Ленин?
— Ленин умер, но дело его живёт. Почтим память великого вождя минутой молчания!
Встали. Почтили.
Профессор шепчет членам комиссии:
— Ставьте ему тройку, а то сейчас заставит петь «Интернационал», а я только первый куплет знаю.

Еврей переходит границу. Окрик пограничника:
— Стой! Стрелять буду!
Еврей быстро спустил штаны, присел.
Подходит пограничник:
— Ты что тут делаешь?
— Как — что? Сам не видишь!
— Ну-ка, встань!
Тот встал, под ним куча собачьего ...овна.
Пограничник:
— Так это же собачье ...овно!
Еврей невозмутимо:
— Какая жизнь, такое и ...овно.

Наполовину чернокожий еврейский мальчик, приходит домой из школы и спрашивает своего отца, является ли он более еврейским или более чёрным.
Отец спрашивает:
— С чего это вдруг, тебе стало это так интересно, сынок?
Мальчик говорит:
— Всё дело в том, что один из моих одноклассников в школе продает свой велосипед за 50 долларов, и я хочу знать, должен ли я уговорить его сбросить цену до 40 долларов или просто дождаться покрова ночи и выкрасть этот чёртов велосипед.

СССР.
— Рабинович дома?
— Он на даче...
— Как, он купил дачу?
— Нет, он на даче показаний.

— Абрам, это Моня, нам нужно срочно с тобой встретиться.
— Зачем?
— Есть проблемы.
— Но я не хочу есть проблемы!

В кассу вокзала обращается молодой интеллигентный еврей:
— Скажите пожалуйста, есть такой город Бэрдичэв, так вот он пишется в одно или в два слова ? Мне туда не нужно, просто в одно слово или в два?
Кассирша:
— Товарищ еврей, ну шо вы, Бэрдичэф пишется в одно слово.
— Спасибо !
Через пару минут еврей обращается в эту же кассу:
— Скажите пожалуйста, я тут у Вас уже интересовался, Бэрдичэв пишется в одно или в два слова?
— Я же вам же ответила !
— Да, Вы ответили, но я позабыл, так в одно или в два слова?
— Ну, як так можно? Не мешайте мне робить! Бэрдичэф пишется в одно слово!
Через некоторое время еврей обращается в эту же кассу:
— Скажите пожалуйста, я к Вам уже, кажется, спрашивал, но из головы всё вылетает: город Бэрдичэв пишется в одно или в два слова?
Кассирша на нервах:
— Нет, так это же уже невозможно! Слушайте уже мене сюда: Бэрдичеф – одно слово! Достал окончательно – два слова! ... твою мать – три слова! Иди ты на х{рен} – четыре слова!

— Хаим, у вас чай есть?
— Нет.
— А кофе?
— Чай есть.

В одной еврейской семье родился первенец. Надо регистрировать. Но возникла проблема.
Пошли к раввину.
Так, мол, и так:
— Рави, нам его регистрировать днём раньше или днём позже?
— Што? А зачем вам это? Регистрируйте, когда родился!
— А разве так можно??

— Рабинович, сколько будет дважды два?
— А мы-таки покупаем или продаем?

— Софочка, сердцу не прикажешь!
— Ой, я вас умоляю, Изя! Можно подумать, вы своей зaднице большой командир.

В ресторане:
— Официант! Мы заказали еду два часа назад! Сколько нам ещё ждать?
— Самое большее 15 минут. После мы закрываемся.

Жена кричит своему мужу:
— Абрам! Кто-то сейчас на улице сказал жид!?
Абрам спускается на улицу и подзывает к себе одного из мальчишек.
— Лёша, это ты сказал — жид?
— Дядя Абраша, вы ведь знаете меня с пелёнок. Разве я могу?
Старик подзывает другого.
— Серёжа, это ты сказал — жид?
— Ну что вы, дядя Абраша? Я могу резать, убивать, но слова такого «жид» я не знаю.
Абрам кричит жене:
— Сара! Не еб* ребятам мозги. Это было по телевизору.

Каждый раз, когда у меня возникают сложности с выбором покупки на Алиэкспресс, отдаю своё предпочтение тому продавцу, у которого больше всего заказов из Израиля.

Встретились два еврея, один и говорит:
— Ой, Марк Соломонович, я таки слышал шо вы собираетесь на концерт великого оперного певца? Таки я умоляю вас, не тратьте ваши деньги на него! Поёт плохо, в ноты не попадает, голос гнусавый.
— Но постойте, Хаим Яковлевич, разве вы интересуетесь оперой и таки были на концерте?
— Ой, вэй, упаси Господь от этого ужаса. Мне таки сосед рассказал, Абрам Моисеевич, он же и напел.

Православный поп и раввин купили в складчину автомобиль. Договорились, что на ней не будет никаких религиозных знаков. Через пару дней раввин полез под капот — там висит крестик. На другой день поп смотрит — выхлопная труба на несколько сантиметров обрезана.

— Софочка, солнышко, кто у тебя был до меня?
— Сегодня?

— Ой, Сонечка, заходите ещё! Без вас потом так хорошо!

— Сёма, а как правильно пишется: «жОпокрыл» или «жЕпокрыл»?
— Фима, я тя умоляю — ты слово придумал, тебе и решать, как пишется!

Заходит как-то молодой еврей в магазин антиквариата. Не спеша осмотрел весь товар на прилавках, и собрался было уходить, как в дверях заметил милую кошечку, лакающую молоко из красивого дорогого фарфорового блюдца.
Прикинув стоимость того блюдца, он обратился к продавцу:
— Здравствуйте, уважаемый. В вашей лавке такая милая кошечка живёт, а я вот человек одинокий, ни детей, ни внуков у меня нет, ни домашних питомцев. Может, вы мне её отдадите?
— Не могу, эту кошку очень любят мои юные посетители, которые часто приходят её покормить и поиграться.
— Ох, но мне она так в душу запала, уверен мы с ней подружимся и у меня дома ей тоже будет хорошо. Я могу заплатить 20 шекелей.
— Что вы! Она не продается.
В итоге они сошлись на 200 шекелях. Покупатель берёт кошку на руки и интересуется:
— Я видел, этой кошечке нравилось пить из вон того блюдца, она наверняка к нему уже привыкла. Может быть вы и его мне отдадите?
— Не могу.
— А за 20 шекелей отдадите?
— Нет-нет. Это блюдце из очень дорогого китайского фарфора 12 века с золотой росписью и драгоценными камнями, оно стоит очень дорого. А кошек по 200 шекелей я уже 85 штук продал.

Лёма Либерман так красиво врал, что следователь стал продавать билеты на допросы.

— Эх, залётные! — весело поприветствовал очередь в свой кабинет акушер-гинеколог Давид Ааронович.

Приходит к раввину старый еврей и жалуется:
— Ребе, мой сын стал христианином! Что мне делать?
Раввин ему отвечает:
— Абрам, это непростой вопрос, мне нужно посоветоваться с Господом. Приходи завтра.
На следующий день еврей снова приходит и спрашивает:
— Ребе, ну что ответил Господь?
Раввин неловко чешет в затылке и отвечает:
— Ты знаешь Абрам, тут такое дело... Господь ответил, что у него та же проблема.

— Так, здесь уберём, а здесь пожалуй оставим. Головка будет просто загляденье, можно хоть на переговоры, хоть на тусовку, везде можете показаться.
— Ребе, а можно сделать обрезание без лишнего пафоса?!

Спорят два еврея:
— Чёрный — это цвет.
— Нет, чёрный это не цвет.
— Да говорю тебе, чёрный — это цвет.
— Да никогда в жизни!
— Точно говорю, чёрный — это цвет.
— Ничего подобного.
— Ладно, пойдём спросим у раввина, что Тора об этом говорит.
Пошли к раввину. Тот посмотрел в Торе и говорит:
— Да, в Торе сказано, что чёрный — это цвет.
— Вот! Что я тебе говорил? Чёрный — это цвет!
— Ладно, чёрный это цвет. Но не белый.
— Что? Белый не цвет? Белый — это цвет!!!
— Нет, белый это не цвет.
— Как так, белый не цвет? С каких это пор?
— Вот так, не цвет и всё.
— Ладно, пойдём спросим у раввина, что Тора об этом говорит.
Опять пошли к раввину. Тот опять посмотрел в Торе:
— Тора говорит, что белый — это таки тоже цвет.
Первый еврей, радостно:
— Ну? Что я тебе говорил? Я тебе продал цветной телевизор!

Нью-Йорк. Перед зданием банка стоит Абрам и продаёт семечки. К нему подходит Хаим и просит одолжить доллар.
— Нет, – качает головой Абрам, — Я не могу одолжить тебе ни одного цента.
— Но почему? – удивляется Хаим.
— Понимаешь, у меня договор с Bank of New York, что я не даю кредиты в долг, а он семечками не торгует.

— Сёма, не ешь так много мороженого!
— Почему?
— Пукнешь – отморозишь себе ноги!