В бедной еврейской семье

Все происходящие семейные разборки и скандалы, напоминают мне хороший музыкальный концерт. Как правило, начинается всё с какого-то нового и малоизвестного материала и затем по уже сложившейся традиции, заканчивается старыми и хорошо известными хитами.

— Сара Соломоновна, какая у вас красивая шляпка, и сколько ви за неё дали?
— Не помню, раза два или три...

— Абрам, чем вы сейчас заняты?
— Я оперу пишу.
— Ого, я и не знал, что вы в нотах разбираетесь.
— В каких таких нотах? Мне опер указание дал, каждый день про всех ему писать.

Роза думала, что Абрам — хранитель семейного очага, а он своей кочергой ещё два костра ворошил...

Настоящая трагедия в любой японской семье, это когда:
отец-рикша, мать-гейша, а сын-Мойша.

В Большом театре на опере «Евгений Онегин».
Абрам спрашивает у соседа:
— Скажите, пожалуйста, а музыку к опере, конечно же, написал еврей?
— Ну что вы, конечно же, нет! Пётр Ильич Чайковский – великий русский композитор!
Спустя пять минут.
— Скажите, пожалуйста, ну а автор слов – наверняка еврей?
Сосед с нотками раздражения:
— Ну что вы! Александр Сергеевич Пушкин – великий русский поэт!
Проходит ещё пять минут.
— Скажите, пожалуйста, а Онегин – еврей?
— Нет, он русский дворянин.
Через ещё пять минут.
— Ну а Татьяна, я вижу, точно еврейка?
— Нет, она чисто русская.
Проходит ещё время.
— Скажите, пожалуйста, уважаемый, ну а Ленский-то еврей?
Сосед в раздражении:
— Да еврей, еврей!
Абрам:
— Ну тогда всё понятно – его убьют!

— Абрам, наш сын Семён будет скрипачом.
— Но у него же совсем нет слуха!
— Слух-то тут причём, вообще? Он будет играть. Слушать будут другие.

Разговаривают два бедняка:
— Скажи, Хаим, что бы ты делал, будь у тебя денег, как у Ротшильда?
— Мне куда интересней, что бы делал Ротшильд, будь у него денег, как у меня.

По причине того, что я родился в очень бедной семье, мои родители особо меня не баловали, наверное именно по этой причине, я и собирал пазлы прямо в магазине.

Конферансье в филармонии:
— Берта Гинзбург …Каприз №23.
Тихий голос из зала:
— Шоп я так жила, она свои капризы ещё и нумерует.

Преподаватель фортепиано, разговаривает с мамой одной из своих учениц:
— Я могу ошибаться, но мне кажется, что вы совсем не интересуетесь успехами вашей прекрасной и талантливой дочери в музыкальной школе. Ане очень не хватает вашей поддержки. Хотелось бы, чтобы вы обратили на это внимание.
Мама:
— Не, ну мы с мужем особо не лезем в её дела, к тому же, ей занятия музыкой нравится, тем более, она ведь уже почти перестала ежедневно плакать.

Если ваша супруга воспылала желанием заняться музыкой, лучший выбор — это губная гармошка! Не занимает много места, недорого, и кроме всего прочего, нет возможности одновременно ещё и петь!

Абрам, абсолютно случайно, оказался в гостях на грузинской свадьбе.
Спустя некоторое время, он толкает в бок соседа по столу и говорит:
— Ой вей! Сколько раз гулял на свадьбах, и не разу не видел такой страшной невесты!
Разъяренный грузин:
— Э, зачем так говоришь? Это мой дочь! Если ты не возьмёшь свои слова обратно я тебя зарэжу!
Абрам сильно перепугавшись:
— ОЙ! Ради Бога простите меня, я и не знал, шо Вы отец этой чудной красавицы!
Грузин:
— Ну всэ, капэц тэбэ! Я его мать!

— Скажи, ребе, чем богатые отличаются от бедных?
— А ты посмотри в окно, что ты там видишь?
— Дети играют, старушки сидят...
— А теперь в зеркало. Что теперь?
— Как что? Себя вижу, ну и что?
— Вот тебе и объяснение – одно и то же стекло, но несколько ничтожных микрон серебра и ты никого, кроме себя уже не видишь.

В московскую консерваторию на десять мест по классу скрипки подали заявления сто человек: десять евреев и девяносто русских. Собрался учёный совет ректората, чтобы решить, кого зачислить — и чтобы соблюсти при этом справедливость.
Первым взял слово проректор-патриот:
— Я считаю, что мы должны поддержать коренной народ. Берём десять русских.
Проректор-коммунист, поморщившись, возразил:
— Нет, это будет выглядеть как дискриминация. По принципу интернационализма — девять русских и один еврей.
Проректор-демократ, сторонник равных квот, предложил своё:
— Всё должно быть сбалансированно. Пять на пять — идеальная пропорция.
Тут вмешался проректор-сионист:
— Вы всё забываете о многовековых культурных традициях! Девять евреев и одного русского — это единственно верный подход с точки зрения музыкальной школы.
В наступившей тишине ректор медленно обвёл взглядом собравшихся и произнёс с лёгкой усмешкой:
— Знаете, а вы все, как выяснилось, — националисты.
Совет возмутился хором:
— Ничего себе заявление! А по-твоему, кого же брать-то?
Ректор развёл руками, как бы удивляясь необходимости произносить столь очевидные вещи:
— Тех, кто лучше играет на скрипке.

— Самуил, вам наверное очень дорого обходятся дочкины занятия музыкой?
— Ой, нет, это очень прибыльно!
— То есть?
— Я соседнюю квартиру купил за полцены.

Просит Абрам у Бога денег, а он ему в ответ:
— Нельзя, у тебя на роду написано нищим быть всю жизнь.
— А ты таки дай, а я уже буду жить как нищий.

— Как понять что жена верная?
— Вот княжна Балконская повезла в Сибирь фортепьяно, чтобы самой музицировать ссыльному мужу.

От еврейской мамы любой сын всегда старается убежать... Куда? К другой женщине... А зачем? Чтобы сделать её еврейской мамой.

Записывают скрипача. Первый дубль — фальшивит, второй — опять, третий — тоже самое.
Звукорежиссёру надоело, спрашивает скрипача:
— Гамму можешь сыграть чисто?
— Да.
— Давай играй, а я потом смонтирую.

Сара Абрамовна жалуется своей соседке по лестничной клетке:
— Наш Изенька совсем от рук отбился, на днях учудил – разломал на мелкие кусочки свою новенькую скрипку.
Соседка облегчённо:
— Ну наконец-то! Такой маленький и уже такой молодец!

— Яшенька, если будешь хорошо себя вести, купим тебе велосипед!
— А если плохо?
— Пианино!

Объявление, размещённое на стенде неподалёку от одесской консерватории:
"Всемирно известный квартет, с радостью пригласит в свои ряды, виолончелиста и двух скрипачей".

— Абрам, вы на удивление, крайне спокойный человек. Как вам удаётся сохранять такое спокойствие изнутри?
— Таки это очень просто! Я просто отлично натренирован. У меня дома жена, тёща, трое детей, одна собака, кошка и зажигалка, которая не работает.

Второй тромбон, я хочу вам пожелать, чтоб на ваших похоронах так играли!

— Где же это мы его так проморгали? – Мучительно думали родители маленького Абрама, слушая, как сын виртуозно играет на балалайке.

Одесская филармония. Симфонический оркестр. Репетиция вечернего концерта.
Дирижёр обращается к одному из музыкантов:
— Абрам, придёте домой, передайте мои соболезнования вашей Саре. Как можно спать с таким неритмичным человеком?

Привоз. Молодой отец толкает перед собой широкую детскую коляску.
— Изенька, таки мои поздравления с прибавлением в семействе!
— Спасибо, тётя Сара!
— Что, близнецы? Какие загорелые! Оба мальчики? И таки все в папу!
— Нет, мальчик только слева. Справа дыня.

— Хаим, как твои дела?
— Да лучше и не спрашивай. Живу явно не богато, Фима. Сам посуди – сыр ем с плесенью, вино пью старое, у автомобиля даже крыши нет, телефон и тот без кнопок...
— Да... у меня те же проблемы...

В одной из одесских музыкальных школ:
— Абрам, тебе необходимо ещё больше уделять своего свободного времени, на домашние музыкальные занятия. В текущем году, в местной консерватории ожидается очень большой конкурс по классу скрипки.
— Куда же ещё больше, Хаим Моисеевич?! Уже четвёртый сосед повесился!

Абрам, идя домой, несёт в руке сумку с продуктами. Соседи увидев его, интересуются:
- Шо, вы с Сарой, так плохо живёте — тока в одной руке сумка?

Когда я был совсем ещё маленьким ребёнком, мы жили на столько бедно... Что нам порой приходилось подолгу ждать, пока дедушка чихнет, чтобы было хоть что-то повесить на ёлку.

— А ви таки знаете, Абгам, Кагузо не такой уж и великий тенор!
— Да ви что! Ви слушали Кагузо??
— Да нет, но Мойша мне кое-что напел!

В семье трейдеров:
– Мам, купи собачку!
– Нет!
– Ну купи…
– Я же сказала, нет! Продай её кому-нибудь другому!

Пожилой еврей купил лотерейный билет. Вечером вся семья собирается за столом и начинает мечтать:
— Вот выиграем легковой автомобиль!.. В выходные поедем за город. Кругом птички поют, цветы растут…
— Возьмём с собой бабушку, дедушку и Хаима с собой возьмём…
— Как Хаима?! Он же не отдал сто рублей за мясо!
— Хаим, выйди из машины!

Еврейская семья возвращается домой после прогулки из пригорода в Вашингтоне, отец семейства останавливает такси:
— Сколько будет стоить проезд до центра Вашингтона?
— С вас и вашей жены по 25 $, а для детей проезд бесплатный.
— Абрам, Хаим, Фира и Сара, полезайте в автомобиль, а мы с вашей мамой прогуляемся пешочком.

— Слушайте, Абрам, шо это вы так громко кричали вчера на Сару?
— Она не хотела мне говорить, на что истратила все деньги.
— Ну хорошо, а шо вы сегодня так кричали?
— Сегодня она таки мне сказала.

— Абрам, примите мои соболезнования, дорогой! Говорят, у Вас тёща умерла? Господи, какая была женщина! Наверное, с сердцем шо-нибудь?
— Нет. Подавилась, таки, бутербродом с чёрной икрой. Когда французский коньяк закусывала…
— Шо Вы говорите… Какая красивая смерть!

Объявление на столбе возле одесской консерватории: «Всемирно известный квартет ищет двух скрипачей и виолончелиста».

Разговор двух еврейских юношей:
— Абрам, у нас урока музыки не будет.
— Что случилось?
— Учительница в декрет ушла.
— Таки доигралась...

Музыкант проходит прослушивание на вакансию в симфонический оркестр. Владение инструментом превосходное, слух абсолютный, играет эффектно — в общем, мечта любого оркестра.
— Отлично, будем вас оформлять. Как ваша фамилия?
— Иванов.
— Иванов? Хм... Странно... А имя?
— Иван.
— Иван?! Удивительно... А отчество?
— Моисеевич.
— Это ж надо, как глубоко порой зарыт талант!

— Хаим, вот у тебя есть стабильность в жизни?
— Есть, конечно. У меня стабильно нет денег.

У вас очень красивые, сильные руки. Положите инструмент и задушите себя ими, не глумитесь над музыкой!

Сара кричит Абраму:
— Абрам, или мы ставим с тобой Мендельсона или по тебе звучит Шопен.

Заниматься любовью с красивой девушкой — это всё равно, что уметь хорошо играть на фортепиано. И я совершенно не имею, ни малейшего понятия о том, какого это...

Сидит дома композитор. Работы нет, денег нет, кругом кризис. И тут — звонок.
Звонит приятель-режиссёр:
— Слушай, мне для фильма тема нужна на финальные титры. Сбацаешь что-нибудь простенькое? Премьера через две недели, я погибаю, спасай!
— Да ни вопрос! Только расскажи, о чём фильм, чтобы я с музыкальной темой не промахнулся.
— Да в нём вообще музыки нет! Тема только для титров. Представь: с сухого дерева лист медленно, зигзагом, падает на мокрый асфальт. И как только долетает до земли — начинается твоя тема и титры.
— Ок. Через неделю сделаю!
И композитор с голодухи сочиняет неимоверно красивую, дивную музыку — хоть сейчас на «Оскара». Отправляет режиссёру. Тот отвечает: «Всё ок», — и приглашает на премьеру.
Приходит композитор в зал — а там пусто. Только на галёрке сидит пожилая парочка, обоим далеко за восемьдесят.
«Ясное дело, — думает композитор, — драма нынче не в цене, никого, кроме старичков, не интересует».
Сел он, свет погас, началось кино.
На фоне природы мужик самозабвенно трахает тёлку с сиськами размером с баскетбольные мячи. Дальше — больше: подошла ещё парочка, поменялись… Потом негры, калеки, карлики — вся эта орава уже в экран не помещается! А потом вообще собака прибежала! Сначала собака всех отодрала, потом все трахнули собаку…
И тут камера берёт крупный план, наезжает на сухое дерево, срывается лист и медленно падает зигзагом на землю. Звучит та самая неземная, дивная тема — и идут титры.
Зажигается свет. Композитор сидит в шоке, красный как помидор от стыда. Думает: «Ну, сука, режиссёр, ну удружил! Что обо мне люди подумают?!».
Встаёт с места и с этой мыслью идёт к выходу. И тут замечает, что пожилая парочка, в предынфарктном состоянии, сидит и смотрит прямо на него.
И он ничего лучше не придумывает, как сказать:
— Музыка моя!..
А они, продолжая смотреть стеклянными глазами на пустой экран, отвечают:
— … А собачка наша…

— Как так получилось, что от вас съехали все соседи?
— Не знаю, сначала я играл на пианино, а потом перешел на перфоратор.

Песня "Русское поле".
Слова Инны Гофф, музыка Яна Френкеля.
Песня записана в исполнении Иосифа Кобзона, в сопровождении оркестра Всесоюзного радио п\у Вильгельма Бауха. Глав. редактором записи была Эра Куденко, муз. редактор - Лев Штейнрайх....

Разговаривают два музыканта:
— Нет, Абрам, ну я не понимаю, как такую классную музыку — джаз — могли придумать какие-то негры?
— Хаим, успокойтесь, они таки были негры только по паспорту!

— Хаим Абрамович, дорого ли вам обходятся уроки вашего Изи на скрипке?
— Совсем наоборот. Они помогли мне за полцены приобрести соседскую квартиру.

Говорила же мне в детстве мама:
- Сёма, таскай ноты! Не ленись!.. Я её не послушал. Теперь таскаю пианино...

Пaриж. Свeтoфoр гдe-тo в рaйoнe Eлисeйских пoлeй. Kрaсный свeт. Лeвый ряд – шeстисoтый мeрсeдeс, a в нём Абрам. Прaвый – "Пeжo", и в нём Хаим. У oбoчины – Изя нa вeлoсипeдe. Oглянулись, узнaли друг другa. Рaдoсть нeимoвeрнaя:
— Здрaвствуйтe, рoдныe! A вы пoмнитe Oдeссу? Шeстую шкoлу? Oй, скoлькo лeт...
— Этo нaдo oтмeтить! Идём в "Mулeн Руж" — и нeмeдлeннo!
Изя, сoкрушённo:
— Бoюсь, у мeня нa этoт кaбaк дeнeг нe хвaтит.
— Oй, Изя, к чeму эти услoвнoсти мeжду стaрыми друзьями? Ну, eсть нe будeшь, прoстo пoсидишь!

Музыкант проходит прослушивание на вакансию в симфонический оркестр. Владение инструментом превосходное, слух абсолютный, играет эффектно – в общем, мечта любого оркестра.
— Отлично, будем вас оформлять. Как ваша фамилия?
— Иванов.
— Иванов? Хм... Странно... А имя?
— Иван.
— Иван?! Удивительно... А отчество?
— Израилевич.
— Это ж надо, как глубоко порой зарыт талант!

Абрам говорит своей жене Саре:
— Сара, а ты знаешь, проанализировав долгие годы нашей совместной с тобой жизни, я пришёл к выводу, что мы с тобой, как две параллельные прямые...
Сара призадумавшись:
— Это как?
— То, что мы с тобой пересеклись – это ошибка.

— Фира, почему ваш муж ничего не предпринимает, чтобы излечиться от глухоты?
— Он таки ждёт, пока дети закончат музыкальную школу.

В одесской маршрутке разговаривают два школьника:
— Боря, у нас урока музыки не будет. Учительница в декрет ушла.
— Таки доигралась...

Прапорщик обращается к строю новобранцев:
— Кто из вас разбирается в музыке?
Из шеренги выходят три бойца.
— Передаю вас в распоряжение завклубом. Нужно будет пианино перетащить...

— Господи, какой же я была дурой, выйдя за тебя замуж!
— Сонечка, я-таки так был увлечен тобой, шо даже не заметил…

— Вот хоть убей меня, Хаим, не пойму, почему все кричат: «Ах, Паваротти, ах – талант! Ах, какой голос!» Он же фальшивит, картавит, а голоса, так вообще — нет!
— А ты что, был на его концерте?
— Да, нет, мне вчера Мойша напел.

Птицы:
— В этом году, нам придётся отложить меньше яичек, чем в прошлом, по причине того, что этот год выдался холодным и удалось отложить слишком мало запасов, нам попросту не удастся прокормить наших вылупившихся деток.
Люди:
— У нас серьёзные проблемы с финансами, а если говорить проще, то денег у нас просто нет, нам негде жить и мы друг друга не любим, давай заведем третьего...

Одесса. Привоз.
— Мадам, посмотрите, какой шикарный молочный поросёнок! Если при этом его ещё и правильно приготовить, то ваш муж будет в восторге!
— Мы свинину не едим.
— Таки вы евреи?
— Хуже! Мы — бедные евреи...

— Хаим, вы совершенно не попадаете в ноты!
— Таки я в них и не целюсь!

Ресторан. Еврей подходит к вокально инструментальному ансамблю и интересуется:
— Извините, а сколько будет стоить, заказать у вас исполнение музыкальной композиции?
— Да сколько не жалко…
— Надо же. А я уж думал, шо в наше время ничего таки бесплатно не бывает.

Пьяные грузчики, пытаясь найти тормоз, отчаянно давили на все педали подряд, но поехавший с лестницы рояль было уже не остановить.

— У меня сосед, на прошлой неделе, купил себе пианино.
— Наверняка для того, чтобы на нём громко играть по ночам?
— Нет. Чтобы майнить бетховены.

Почему вам в детстве не объяснили, чем труба отличается от пионерского горна?