С убытком

В Одессе, в аптеке пожилая женщина обращается к фармацевту:
— Извините, а сколько будет стоить у вас хорошее снотворное?
— Пятьсот рублей, и то — исключительно для вас!
— Ой, не смешите меня, пожалуйста! За такие деньги я вообще никогда не засну!!!

— Изя, ты скоро будешь папой!
— Софочка, вот, уж никогда не думал, шо я католик!

— Хаим, ну и как тебе Фирочка?
— Не фонтан таки, но брызги есть...

Пришли в кафе русский, француз, американец, китаец и еврей. Каждый заказал по чашечке кофе, и каждому в кофе попалась муха.
— Русский выпил кофе, муху выкинул.
— Француз вежливо извинился, но кофе пить не стал.
— Американец выплеснул кофе в лицо официанту.
— Китаец съел муху, а кофе пить не стал.
— А еврей выпил кофе и стал продавать муху китайцу.

— Софочка, вам нравятся клоуны?
— Вокруг? Или в цирке?

— Товарищ Рабинович, вы любите Родину?
— Конечно, люблю! От всей души!
— А вы налоги платите?
— А я любовь за деньги, не признаю!

— Исаак Ааронович, а вот как быть, если дорогой человек совсем вас не любит?
— Думаю, нужно его продать, пока дорогой.

— Абрам, я сейчас дала маху.
— Роза, не говори глупостев. Маха же уехал в Бердичев.
— Та нет, у меня на привозе помыли кошелёк.
— Роза, лучше бы ты дала Маху.

— Абрам, почему ты не даришь мне цветы?
— Сара, я подарил тебе весь мир! Иди нюхай цветы на улицу!..

Ha опере «Евгений Онегин» Изя толкает свою жену в бок:
— Сара, пока ты спала, Ленский послал Онегину вызов.
— Hу и шо? Он поедет?

Ничто так не заразительно, как смех начальника.

— Хаим, дорогой, когда мы уже поженимся?
— Сара, я не хочу жениться! Я хочу есть!
— Вот там как раз и поешь.

Как говорят в Одессе: Нельзя иметь всё сразу — и море, и по колено...

— Изя, я не хочу жить с таким жмотярой и крохобором, как ты, вот твоё обручальное кольцо!..
— А где коробочка?

— Изя, от Ваших комплиментов и поцелуев у меня голова идёт кругом.
— Значит, надо прилечь, Сонечка!

— Пойду сделаю какао…
— Сарочка, о таких вещах не говорят вслух…

— Как по-английски работа?
— Job.
— А работать?
— Вjobывать.

Если дать человеку рыбу, он будет сыт один день, а если дать ему леща, то он пойдёт на работу.

Беседуют две подруги:
— Софочка! Ну, как там у тебя с Изей?
— О! Великолепно! Он разбудил во мне женщину!!!
— Да уж!…С его-то будильником!

Сара звонит любовнику:
— Изя, приходи, у меня муж вечером уходит!
— А как я пойму что он ушёл?
— А я копеечку во двор кину, она зазвенит и ты войдёшь!
Наступил вечер. Сара кидает копеечку. Изи всё нет и нет. Она в окно кричит:
— Изя, ты где?
— Копеечку ищу!
— От ты жлобская натура! Я её уже давно на ниточке подняла!

«Меньше знаешь — крепче спишь». Крепче, потому что больше устаёшь на неквалифицированной работе.

— С этой минуты, Сара, ты забываешь местоимения «я» и «мне». Теперь только - «мы» и «нам», ты поняла?
— Поняла.
— Что ты поняла?
— Что нам срочно нужны сапоги на шпильках.

— Абрам, вы спали с моей женой?
— Одну минуточку, сейчас посмотрю (листает блокнот). Да, я спал.
— Я недоволен.
— Минуточку (листает блокнот). Я тоже...

Еврей застраховал дачу, полис получил, смотрит недоверчиво на агента:
— И что, ви таки хотите сказать, что я получу столько денег, если сгорит моя дача?
— Да, но только если вы её не сами подожжёте.
— Я таки знал, что тут какой-то подвох.

Разговор двух одесских адвокатов:
— Семён Наумович, как поживаете? Как работа?
— Ну, что Вам на это сказать, Абрам? Насилуют, грабят, убивают… Таки жить можно!

— Всё-таки у нас в стране развелось слишком много иудейных борцов с режимом...
— Ты хотел сказать "идейных"?
— Нет.

— Абрам, почему ты никуда не берёшь меня?
— Беру.
— Куда же?! Ни в кино, ни на тусовки, ни в кафе…
— Сарочка, ты всегда в моём сердце.

Одесса. Поздняя осень.
— Фима, я тута вчера на пляже видела двух купающихся девушек! Совершенно обнажённых!
— В такой холод, Софочка? Наверное, моржи!
— Ну, одна-то точно морж, а вторая ничего — симпатичная…

— Роза, послушай сюда… У мужчины сердце не единственный орган, которому не прикажешь…

— Абрам, признавайся, ты мине хоть раз изменял за всё время нашей совместной жизни?
— Да, Сара, это было один раз, когда ты болела.
— Абрам, а когда это я так болела, шо аж лежать не могла?!

Дорогая Александра Николаевна! Письмо о Вашем приезде получили. Ожидаем. В остальном всё хорошо. Ваш любящий зять.

— Софочка! Ви никогда не были замужем?
— Таки да!
— То-то я и думаю, откуда у вас такое счастливое, не тронутое бытом лицо!

— Слушай Сёма, Софа такая классная! Вот ведь повезёт кому-то...
— Может быть тебе?
— А чё сразу мне-то?!

Фима Рабинович рассказывает Яше Шниперсону:
Представляешь, Яша, сегодня ко мне пришла моя дочь Софочка и сказала, что она хочет чтобы я немедленно выгнал её из дома, сдал её комнату студентам, отключил от своего счёта её кредитную карточку, удалил из списка контактов её номер телефона, а так же вычеркнул её из завещания...
— Шо, вот прямо так и сказала?
— Ну... не совсем так. Немного короче: «Папа, это мой жених. Его зовут Мустафа Хуссейн».

Мария Исааковна Петрова заполняет анкету.
Завкадрами интересуется:
— А почему вы Исааковна? Еврейка, что ли?
— А, по-вашему, Исаакиевский собор – синагога?

К Папе Римскому заходит секретарь и говорит:
— Ваше Преосвященство! В приёмной сидит старый еврей, ну очень старый и сидит уже 2 недели... не уходит, просит аудиенции.
— Ну, пусть зайдёт.
Заходит очень старый, прям таки допотопный еврей.
Папа:
— Чем могу Вам помочь?
Старый еврей достаёт из лапсердака картину «Тайная вечеря» показывает Папе и спрашивает:
— Это Ваши люди?
Папа гордо отвечает:
— Наши! А почему Вы спрашиваете?
Старый еврей:
— Они за стол не рассчитались...

Пришёл мужик устраиваться на работу в ресторан.
Директор листает его трудовую книжку:
— Ну что же, стаж хороший. А вот тут у вас перерыв в целый год. Что случилось?
— Да там такое... Произошёл несчастный случай. Я попал в аварию, и мне оторвало яйца. Год лечился, восстанавливался.
— Ну, хорошо, вы нам подходите. Приходите завтра к 12.
— Но ресторан же работает с 10?
— Да, но с утра народу не бывает. Два часа сидим, них*я не делаем, яйца чешем...

К крестьянину в дверь звонит незнакомый мужчина:
— Скажите, сколько стоит ваша лучшая корова?
— Ответьте мне, пожалуйста, сначала на один вопрос: Вы из налоговой инспекции или просто задавили мою корову машиной?

— Рабинович! Как могло так получиться, что ваша жена утонула? Вы ведь в этот момент рядом с ней были. Неужели Вы не слышали или просто не поняли, что она зовёт на помощь?
— Да, шо понял: орала, как обычно.

Занимаясь с Изей любовью в дверном проёме, Хая внезапно вспомнила, что через порог не дают.

Одесская квартира. Муж приходит домой:
— Софа, выключи телевизор, я имею сказать тебе новость!
Софа выключила.
— Абрам, и шо случилось?
— Дядя Хаим отмучился!
— Шо, дядя Хаим таки умер?
— Нет! Дядя Хаим таки живой! Это тётя Сара умерла!

— Рэбе, почему вы, евреи, делаете обрезание?
— Ну, есть несколько причин...
— Например?
— Во первых, это красиво!

Попал Рабинович в армию, и после курса молодого бойца направили его в Чечню. Повоевал он месяц и запросился в отпуск.
— Рано тебе ещё, – говорит комбат. — Отпуск заслужить надо.
— А как?
— Ну, добудь «языка».
Через день привёл солдат пленного, и командир выполнил обещание. Но вскоре опять Рабинович захотел съездить домой.
— Заслужить надо, сынок, – говорит комбат. — Вот если бы ты секретные документы противника достал, карты там всякие, приказы...
Утром боец вручил командиру секретные документы террористов, получил медаль, сержантские лычки и отправился в отпуск. Вернувшись с побывки, Рабинович опять обратился к командиру с той же просьбой. Комбат, чтобы тот отстал, велел ему добыть вражеское знамя, а особисты решили проследить за удачливым воином.
Ночью идёт герой в горы, а за ним особисты ползут. Подходит Рабинович к лагерю чеченских боевиков, достаёт из-за пазухи знамя своей части, размахивает им и кричит:
— Эй, ребята, это опять я! Давайте сегодня флагами меняться!

— Абрам, иди делать уроки!
— Оно мне на шо? Я буду вором!
— Ой вей, а шо ты сможешь? Обчистить как босяк товарный вагон? А выпускник университета может-таки украсть всю железную дорогу!

Три великие правды о религии:
1. Иудеи не признают Иисуса как Мессию.
2. Мусульмане не признают Папу Римского как Вселенского Патриарха.
3. Два баптиста не узнают друг друга в винно-водочном магазине.

Соседка Роза Моисеевна была настолько полной женщиной, что во время прослушивания волнующей музыки мурашки, бегущие по её телу, умирали от усталости уже на втором круге…

— Простите, что так поздно звоню, Абрам Моисеевич.
— А вы не поздно, Сара, вы вообще — зря!

Приходит еврей к раввину и жалуется, что жена беременеет каждый год. Ребе предлагает заглянуть в Талмуд, где таки всё сказано на все случаи жизни, и вычитывает там, что надо отрезать еврею одно яичко. Сказано – сделано!
Проходит время и история повторяется – жена вновь беременна. Талмуд советует отрезать и второе. Сказано – сделано!
Когда несчастный еврей приходит в третий раз, а отрезать больше нечего, то ребе вычитывает в Талмуде: "Если еврею, у которого беременеет жена отрезаны уже оба яичка, а жена опять на сносях, значит, яички отрезаны не у того еврея!".

Однажды Абрам имел таки неосторожность зайти в гости к Саре Самуиловне. И после этого случая гостей они уже принимали вместе...

Как-то раз к Рабиновичу забежал сосед не надолго:
— О, Соломон Ааронович, я чую у вас в квартире пахнет розой!
— Розочка! Тебе уже пора принять ванну. Таки уже люди жалуются!

— Абрам Самуилович, а шо такое "скользкая дорожка"?
— Изя, Скользкая дорожка – это, когда сначала ты оправдываешь доверие, потом – надежды, а там уже втянулся и, таки, оправдываешь опасения...

На Западной Украине партизаны освободили село, но перед отступлением фашисты успели расстрелять почти всех евреев. Около братской могилы был устроен траурный митинг. У склонённого знамени стоит батька – командир, мнёт папаху в руке:
— Глядите, хлопцы, шо гады – фашисты с нашими евреями сделали! Ну ничего, вот дойдём до Берлину, мы с ихними жидами ещё не то сделаем!