Интересный факт

Историй — неизменная пьеса, которую играют всё новые и новые актеры.

В театральном институте существует такой термин как «ВВЖ». Это значит «Вилка в жопу».

Казанский оперный театр, «Демон» Рубинштейна. Первый акт: идёт борьба за душу Тамары.
На вершине одной скалы стоит чёрный Демон, а на вершине другой скалы – сверкающий белыми одеждами и крыльями ангел. Каждый утверждает: «Она моею будет!» – бушует оркестр, кипят страсти, а между скалами летают маленькие ангелочки (их рабочие сцены то и дело запускают с разных сторон катиться на маленьких колесиках по невидимым в полутьме тросам).
И вдруг у одного ангелочка колёсико с троса соскочило. Другие все летают, а этот повис неподвижно.
Бригадир рабочих стал руководить спасательными работами. И всё могло бы закончиться благополучно, когда бы композитор Рубинштейн не написал в своей опере именно в этом месте для всего оркестра длинную генеральную паузу – это когда внезапно наступает в театре полная тишина, никто не играет и не поёт. И вот в этой полной внезапно наступившей тишине все слышат крик бригадира:
— Какого х...я ты там смотришь? Пихай его багром в ж...пу!!!

В Мариинском театре шёл балет «Дон Кихот». Сначала на сцене были живые конь и осёл. Но однажды конь заболел, и вместо него взяли кобылу из спортсекции.
Во время спектакля осёл, учуяв кобылу, взбесился, сбросил Санчо и начал прямо на сцене её… скажем так, активно осваивать. Дон Кихот кубарем слетел с седла, Санчо тянет осла за хвост, пожарные ползут со шлангами, оркестр хохочет, дирижёр болеет за осла. Занавес закрыли через две минуты.
С тех пор Дон Кихот и Санчо ходят пешком. А Андроников потом сказал: «Соболезнования цирку — их лучшее представление прошло в Мариинке».

— И как я скомандую «атакуем стрелами» вы все залупите, то есть влупите стрелами из луков!
— А спорим, ты опять крикнешь "атахуем стрелами"!
— Не дождётесь, я на пути исправления.
— И всё равно ты крикнешь "атахуем"!
— Посмотрим.
...
— Атакуем х*ями! Тьфу, бл*дь, стрелами атакуем! Стрелами!

Снимается кино. Готовится съёмка опасного эпизода. Актёр, исполняющий главную роль, подходит к шатающемуся подвесному мосту и, поворачиваясь к режиссёру, трясясь, дрожащим от стpaха голосом спрашивает:
— А он точно не оборвётся?
Режиссёр:
— А что, молодец, отличная идея!

Подходит один актёр к другому в курилке в середине декабря и просит сыграть Деда Мороза для своих детей перед Новым годом.
Не вопрос: «А сам чего не хочешь?», тот ответил:
— Да я хотел... Но уж больно дорого беру.

Плохие актёры попадают после смерти в передачу «Час суда».

Борис Брунов (царство ему небесное) как-то прибыл во Вьетнам с концертной бригадой. На аэродроме их радостно встречали вьетнамцы, все, естественно, маленького роста. Борис Брунов в знак дружественного приветствия высоко поднял над головой стоящую с ним рядом маленькую девочку... И услышал от переводчика:
— Немедленно опустите её на землю, это же министр культуры Вьетнама.

— Вчера в театре был такой мерзкий спектакль, что под конец я не выдержал и грязно выругался на весь зал. Какой же был скандал!
— Незачем было так долго терпеть, плюнул бы и ушёл в самом начале.
— Не мог. У меня была главная роль.

На сто процентов уверен, что мало кто из вас об этом задумывался, но всем людям маленького роста, просто жизненно необходимо наличие пьедестала.

Разговор двух подруг:
— Ты знаешь в медленном танце он крепко меня обнимал, а потом сказал что запах моих волос его сводит с ума.
— Да. И что же в этом особенного?
— Он карлик....

Сидят в провинциальном театре перед спектаклем два старых актёра — Николай Николаевич и Иван Иванович. Знают друг друга сто лет, дружат семьями, их дети давно переженились, сами они давно друг другу надоели. Накладывают грим.
Вдруг Иван Иванович говорит:
«Приснился мне, голубчик мой, нынче сон. Будто помер я, стою перед райскими воротами. Выходит апостол Пётр. Я ему:
— Пускайте меня, дражайший, в рай!
Он:
— Никак не могу, Иван Иванович, все актёры в ад попадают.
Я ему:
— Так вот же Николай Николаевич помер да и в рай попал!
А он мне:
— Помилуйте, ну какой же Николай Николаевич актёр? Он, батенька, — говно-с!..»

Гроб карлика-оптимиста наполовину полон.

В квартире малоизвестного провинциального актёра раздается звонок телефона. Актёр берёт трубку. В трубке голос с сильным американским акцентом.
— Здравствуйтэ! Это <такой-то такой-то>?
— Да, это я.
— Вас бэсппокоят из Голливуда.
— Да, слушаю вас.
— Мы ознакомилис с вашим творчеством и хотели бы прэдложить вам роль в нашэм новом блокбастэрэ.
— Да, мне это очень интересно.
— Вам нужно будэт сыграть главную роль в этом фильме. Вы не против?
— Да, конечно не против!
— Атлично! Мы вам вышлем сценарий. Скажитэ, гонорар в 1 миллион долларов вас устроит?
— Да, конечно устроит!
— И ещё адын важный момэнт. Съёмки будут проходить с 25 декабря до 13 января.
Актёр, хлопнув тыльной стороной ладони по бедру:
— Не могу. У МЕНЯ ЁЛКИ!!!

Приёмная комиссия в театральном институте. Абитуриентке говорят:
— Девушка, а изобразите-ка нам что-нибудь эротическое, но с обломом в конце.
Абитуриентка, не долго думая:
— А!.. Ааа!! Ааааа!!! Ааа-а-аа-пчхи!!!

Постановка «Горе от ума» в провинциальном театре.
В ходе выступления Чацкий забывает реплику:
— Вон из Москвы! Сюда я больше не ездюк...
— Сюда я больше не ездун...
— Сюда я больше не ездец...
— П*здец! Сюда я больше не приеду!

Карлик ворвался в детский сад с целью ограбления, но был накормлен и уложен спать.

В жизни, как и в театре, большинству зрителей наплевать: радуешься ты или плачешь. Главное – чтобы было сыграно хорошо.

Чтобы сэкономить на гонораре, от Джейсона Стэтхема уже десять лет скрывают, что он снимается в разных фильмах.

Актёра принимают на работу в театр:
— Опыт работы в театре имеется?
— Да, 10 лет в труппе анатомического театра.

Интервью М. Ефремова:
— Михаил Олегович, а ваши преподаватели одобряют пьянство на сцене?
— Когда я учился, в учебнике Станиславского был параграф, в котором он ругается на актёра, пьяным играющим на сцене.
— И кто это был?
— Немирович-Данченко...

— У вас есть литература о дискриминации карликов?
— Посмотрите в углу на верхней полке.

Хочешь хорошо учиться на актёра? Твоего ректора может сыграть Безруков...

Молодой артист приходит к старому опытному коллеге и спрашивает:
— Вот тут в начале мне надо играть героя чуть подшофе.
— Невелика проблема. Сто грамм коньяку принял перед выходом и вперёд.
— А вот тут в конце первого действия надо сильно пьяного играть. Как быть?
— Ну ещё 300 грамм и вперёд!
— Да, но вот во втором действии герой трезвым должен быть!
— А вот тут, голубчик, надо ИГРАТЬ!

Самый известный «оперный анекдот» — это история про «Зелёновый берет». Кажется, ему лет сто, но до сих пор неясно, произошло ли такое на самом деле… Рассказывают, что певица, исполняющая роль Татьяны в «Евгении Онегине», потеряла малиновый берет и надела… зелёный. Уже на сцене Онегин вдруг спросил: «Кто там… в зелёновом берете?». После чего его собеседник, князь Гремин, от удивления спел: «Сестра моя…». Тогда Онегин прошептал: «Так ты сестрат?...»
Интересно, что именно «…Онегин» подарил миру оперы и ещё одну фразу, которую режиссёры часто повторяют исполнителю партии Ленского: «Ленский! Не падайте раньше выстрела!».

— Какой ваш любимый артист?
— Мой муж.
— Он у вас – артист?
— Нет, но когда врёт, как подлец играет.

Идёт спектакль. Актёр, изрядно набравшись перед выходом, появляется на сцене в совершенной прострации — забыл текст и тупо стоит, глядя в зал.
Из суфлёрской будки доносится подсказка:
— «Узнаёт в графине свою мать».
Актёр шатающейся походкой добирается до столика, хватает графин, подносит его к лицу и с искренним изумлением выдаёт:
— Мамочка, ты как туда залезла?!

Журналистка берёт интервью у известного актёра Сергея Безрукова.
— Сергей, поделитесь с нами своими впечатлениями, которые у вас вызвала нашумевшая экранизация «Анны Карениной». И, если можно, прокомментируйте, что вы можете сказать по поводу данной экранизации в целом? Спасибо.
— Вы даже представить себе не можете, с каким трудом мне дался образ Лизы Боярской!

Столетие театра, в зале и на сцене гульба, вино рекой, а в самой дальней гримёрке пьют водку трагик и комик, с которых театр и начался.
Трагик:
— Не пригласили! Забыыыыли...
Комик:
— Не пригласили... Пооооомнят!

Гастроли провинциального театра, последний спектакль в канун Нового Года — трезвых нет. Шекспировская хроника, шестнадцать трупов на сцене. Финал. Один цезарь над телом другого должен произнести фразу:
«Я должен был увидеть твой закат
Иль дать тебе своим полюбоваться».
То есть «один из нас должен умереть».
И вот артист произносит:
— Я должен был увидеть твой… — а дальше забыл, надо выкручиваться, а это же стихи!…
И он таки выкрутился:
— Я должен был увидеть твой… конец! — и задумчиво спросил: «Иль дать тебе своим полюбоваться?..»

Я только ща поняла, что в мире так мало высоких людей, потому что коротышки забирают всегда самых высоких парней и у них снова рождаются маленький среднестатистический человек.

Новый рабочий сцены удивлённо поворачивается к старому:
— Что у вас за место такое: чёрт перед выходом на сцену перекрестился?
Старый меланхолично отвечает:
— Позавчера на колосниках ангелочка вы***бали... ТЕ - АТР!

Однажды слышала такую театральную байку.
Был спектакль про войну. И там после сцены кровопролитного сражения один молодой актёр должен был подойти к убиенному товарищу, присесть рядом и максимально трагичным голосом произнести фразу: «19 лет ему было...». Но у актёра эта эпизодическая роль была первой и он очень волновался. И вот наступает кульминационный момент спектакля, битва закончилась, на сцене лежат поверженные солдаты, звучит грустная музыка... и этот актер, присев около убитого товарища, громко и с трагичным надрывом в голосе произнес: «19 лет еб***у мыло...»

Если тебя обидел карлик, не обижайся на него. Он больше не будет.

Весна. Депрессия.
Разговаривают два актёра:
— Хотелось бы сыграть Илью Ильича Обломова.
— Почему?
— Как почему? Всё первое действие можно играть, не вставая с дивана...
— Ясно... А я бы хотел сыграть Герасима...
— А это ещё почему?
— Чтобы слов не учить...

— Как называют карлика, больного проказой?
— Маленький проказник.