Быть Джоном Малковичем

Старость — это когда беспокоят не плохие сны, а плохая действительность.

Идёт финал шекспировской пьесы.
Главный герой стоит над телом поверженного врага и по сценарию должен пафосно произнести:
«Я должен был увидеть твой закат
Иль дать тебе своим полюбоваться».
Но актёр в самый ответственный момент частично забывает текст. А это же стихи! Ритм и рифма висят на волоске.
Однако находчивый артист мгновенно выкручивается и с трагическим надрывом вещает:
— Я должен был увидеть твой... конец!.. Иль дать тебе своим полюбоваться...

Подходит один актёр к другому в курилке в середине декабря и просит сыграть Деда Мороза для своих детей перед Новым годом.
Не вопрос: «А сам чего не хочешь?», тот ответил:
— Да я хотел... Но уж больно дорого беру.

Всем можно гордиться, даже отсутствием гордости, как от всего можно одуреть, даже от собственного ума.

Кошки — это маленькие лучики света, которые ненадолго украшают наши дни.

Два артиста спорят, кто из них настоящий мастер сцены.
Один говорит другому:
— Слушай, мне тут сон странный приснился. Будто я умер и пришел к вратам Рая. Апостол Пётр мне и говорит: «Ты на сцене кривлялся, людей пародировал, обманывал их — не заслужил ты Царствия Небесного». И закрыл передо мной двери.
Иду я грустный вдоль райской ограды и вдруг вижу — ты в Раю! Сидишь себе, отдыхаешь. Я бегом к Петру: «Как так?! Этого пустили, а меня, великого артиста, нет?!»
А Пётр спокойно так отвечает:
— Да брось ты. Ну какой из Васьки артист? Он же просто так сидит.

Критика — это опасная искра, которая может вызвать взрыв в пороховом погребе гордости.

Давайте поблагодарим дураков. Не будь их, остальным было бы трудно добиться успеха.

В олигархическом обществе здравый смысл заменён требованиями хорошего тона.

Если бы все люди думали одинаково, никто тогда не играл бы на скачках.

Гастроли провинциального театра, последний спектакль в канун Нового Года — трезвых нет. Шекспировская хроника, шестнадцать трупов на сцене. Финал. Один цезарь над телом другого должен произнести фразу:
«Я должен был увидеть твой закат
Иль дать тебе своим полюбоваться».
То есть «один из нас должен умереть».
И вот артист произносит:
— Я должен был увидеть твой… — а дальше забыл, надо выкручиваться, а это же стихи!…
И он таки выкрутился:
— Я должен был увидеть твой… конец! — и задумчиво спросил: «Иль дать тебе своим полюбоваться?..»

В провинциальный театр приходит актёр искать работу.
В кабинете у завлита вздыхают:
— Мест нет. Ролей нет. Вообще ничего нет.
— Да мне хоть Бабу Ягу сыграть! – восклицает артист.
— Ну, разве что роль оруженосца Волобуева… – задумчиво тянет завлит и машет рукой. — Но это же абсурд. Вы не возьмётесь.
— А что за роль?
— Даже не спрашивайте. У нас заслуженные артисты пробовались — слёзы и нервный тик. Неужели не слышали о «Волобуеве»?
— Впервые слышу.
— Эпизод простейший: в финале выйти, протянуть герою меч и произнести: «Волобуев! Вот ваш меч!». Но роль проклята. Первый раз пьесу ставили в 1896-м, при августейших особах. Юный гимназист-оруженосец то ли со страху, то ли по мальчишеству гаркнул: «ВолоХ*ЕВ! Вот ваш меч!». Скандал! Режиссёра — в Сибирь, труппу — разогнать. Второй раз — уже при Советах. Актёр перенервничал и выдал то же самое: «Волох*ев!». Режиссёра — к стенке, труппу — в лагеря. При Брежневе тоже ставили — и тоже добром не кончилось. Теперь молодой главреж горит идеей, его отговаривают, а на роль оруженосца никто не соглашается.
— Я согласен! – решительно заявляет новичок.
Репетиции идут как по маслу. Прогоны безупречны. Город затаил дыхание. Премьера. Зал набит битком. Второй акт. Финал. Выходит оруженосец, в руках — сверкающий меч. В зале — звенящая тишина.
Он собирается с духом. Пальцы дрожат. Тишина давит.
Актёр делает глубокий вдох и, чеканя каждую букву, провозглашает:
— Волобуев!
Зал взрывается! Пятиминутная овация! Люди встают, цветы летят на сцену! Актёр купается в лучах славы, чувствует себя богом.
Овация стихает, он расслабленно улыбается, поднимает меч выше и, уже в полной уверенности, что всё позади, продолжает:
— Волобуев! Вот ваш Х*Й!

Гордость, обедающая тщеславием, получает на ужин презрение.

Хочешь хорошо учиться на актёра? Твоего ректора может сыграть Безруков...

Всякая застенчивость основана на желании человека выделиться.

Наша первая и последняя любовь — это наше самолюбие.

Ложь успевает обойти полмира, пока правда надевает штаны.

В этой вселенной, существуют всего лишь два актёра, которым не свойственно прибегать к помощи дублёра. Это:
— Джеки Чан, во время драк.
— Михаил Ефремов, во время пьянок.

Артист Сызранского драматического театра всё-таки сумел добиться признания, когда оставил театр и пошел работать следователем.

Гордость лишена лучшего качества пороков — она не способна скрываться.

Все остальные пороки противоположны достоинствам, одна лишь гордость соприкасается с ними.

— Какой ваш любимый артист?
— Мой муж.
— Он у вас – артист?
— Нет, но когда врёт, как подлец играет.

Давайте Джонни Деппа и Джима Керри теперь чмырить. У них пока нет Оскара.

Некоторые люди воображают, будто они совершенно точно знают птицу, если видели яйцо, из которого она вылупилась.

В христианском театре не прижилась система Станиславского.

Дай каждому дню шанс стать лучшим днём твоей жизни.

Нужно очень много самолюбия для того, чтобы не слишком его выказывать.

— Ходят упорные слухи, что наши киноделы собираются снимать свою версию «Кинг-Конга».
— Подожди-подожди, дай угадаю – Безруков, Юра Борисов или Нагиев?

Бог скорее простит удавившегося, чем погибшего ради тщеславия.

Жадность бездонна — в эту пропасть можно падать бесконечно.

Ложной может быть скромность, но не гордость.

В любимом человеке надо находить себя, а не терять себя в нём.

Кошки никогда не лгут о любви.

Гордый требует от себя больше, чем от других; надменный — ставит себя выше других.

Мне, как реалисту, не важно насколько пуст или полон стакан. Важно, сколько осталось бутылок.

Если у вас начинается дрожь негодования при каждой несправедливости, то вы мой товарищ.

Однажды слышала такую театральную байку.
Был спектакль про войну. И там после сцены кровопролитного сражения один молодой актёр должен был подойти к убиенному товарищу, присесть рядом и максимально трагичным голосом произнести фразу: «19 лет ему было...». Но у актёра эта эпизодическая роль была первой и он очень волновался. И вот наступает кульминационный момент спектакля, битва закончилась, на сцене лежат поверженные солдаты, звучит грустная музыка... и этот актер, присев около убитого товарища, громко и с трагичным надрывом в голосе произнес: «19 лет еб***у мыло...»

Приёмная комиссия в театральном институте. Абитуриентке говорят:
— Девушка, а изобразите-ка нам что-нибудь эротическое, но с обломом в конце.
Абитуриентка, не долго думая:
— А!.. Ааа!! Ааааа!!! Ааа-а-аа-пчхи!!!

Если я люблю, я забочусь, то есть я активно участвую в развитии и счастье другого человека. Я не зритель.

Нет ничего более раздражающего, чем хороший пример.

Давайте жить так, чтобы даже гробовщик пожалел о нас, когда мы умрём.

В конце практически каждого биографического фильма обязательно показывают фотографию прототипа, чтобы все поняли, насколько он некрасивый по сравнению с актёром...

Как по мне, можно назвать недоразумением тот факт, что сериал "Друзья" считается комедийным, а не фантастическим, потому, что, ну где вы видели, чтобы шесть тридцатилетних работающих людей, постоянно тусовались вместе и при этом, ещё имели одинаково близкие отношения с каждым членом компании?

Самые неудобные места в зрительном зале — это за колонной и за Махмудом Эсамбаевым в его неизменной папахе.

Люди, изгоняющие кошек, вернутся в своей следующей жизни мышами.