Чтобы сыграть маниакального психопата

Приёмная комиссия в театральном институте. Абитуриентке говорят:
— Девушка, а изобразите-ка нам что-нибудь эротическое, но с обломом в конце.
Абитуриентка, не долго думая:
— А!.. Ааа!! Ааааа!!! Ааа-а-аа-пчхи!!!

Снимается кино. Готовится съёмка опасного эпизода. Актёр, исполняющий главную роль, подходит к шатающемуся подвесному мосту и, поворачиваясь к режиссёру, трясясь, дрожащим от стpaха голосом спрашивает:
— А он точно не оборвётся?
Режиссёр:
— А что, молодец, отличная идея!

Столетие театра, в зале и на сцене гульба, вино рекой, а в самой дальней гримёрке пьют водку трагик и комик, с которых театр и начался.
Трагик:
— Не пригласили! Забыыыыли...
Комик:
— Не пригласили... Пооооомнят!

Фёдор Бондарчук снял проститутку. Это лучшее, что снял Федор Бондарчук...

В брачном агентстве менеджер предлагает клиентке:
— Вот хорошая кандидатура. Мужчина, 38 лет, рост 184 см, вес 85 кг, брюнет.
— О! Интересно!
— Не курит. Мастер спорта по плаванию.
— Прекрасный вариант!
— Свой бизнес: завод, автосервис, сеть заправок. Особняк за городом, дом на море, два автомобиля, яхта...
— Просто прелесть!
— Из увлечений — играет в танчики.
— Давайте следующего.

Идёт финал шекспировской пьесы.
Главный герой стоит над телом поверженного врага и по сценарию должен пафосно произнести:
«Я должен был увидеть твой закат
Иль дать тебе своим полюбоваться».
Но актёр в самый ответственный момент частично забывает текст. А это же стихи! Ритм и рифма висят на волоске.
Однако находчивый артист мгновенно выкручивается и с трагическим надрывом вещает:
— Я должен был увидеть твой... конец!.. Иль дать тебе своим полюбоваться...

Я тут не так давно, вот о чём призадумался, Диабло все-таки победил (из одноименной игры). Мы в неё играем и играем, а он перерождается и перерождается.

Я так плохо играю в компьютерные игры, что меня убивают даже в «Фифа».

Театр. Запись в книге отзывов и предложений:
— Наблюдая за постановкой «Анна Каренина» в вашем исполнении, я с удивлением для самого себя отметил, что ещё никогда не ждал поезда с таким нетерпением!

Идеальные отношения — когда она ложится спать, а ты немножко поиграешь.

— Ходят упорные слухи, что наши киноделы собираются снимать свою версию «Кинг-Конга».
— Подожди-подожди, дай угадаю – Безруков, Юра Борисов или Нагиев?

Казанский оперный театр, «Демон» Рубинштейна. Первый акт: идёт борьба за душу Тамары.
На вершине одной скалы стоит чёрный Демон, а на вершине другой скалы – сверкающий белыми одеждами и крыльями ангел. Каждый утверждает: «Она моею будет!» – бушует оркестр, кипят страсти, а между скалами летают маленькие ангелочки (их рабочие сцены то и дело запускают с разных сторон катиться на маленьких колесиках по невидимым в полутьме тросам).
И вдруг у одного ангелочка колёсико с троса соскочило. Другие все летают, а этот повис неподвижно.
Бригадир рабочих стал руководить спасательными работами. И всё могло бы закончиться благополучно, когда бы композитор Рубинштейн не написал в своей опере именно в этом месте для всего оркестра длинную генеральную паузу – это когда внезапно наступает в театре полная тишина, никто не играет и не поёт. И вот в этой полной внезапно наступившей тишине все слышат крик бригадира:
— Какого х...я ты там смотришь? Пихай его багром в ж...пу!!!

— Какой ваш любимый артист?
— Мой муж.
— Он у вас – артист?
— Нет, но когда врёт, как подлец играет.

Гастроли провинциального театра, последний спектакль в канун Нового Года — трезвых нет. Шекспировская хроника, шестнадцать трупов на сцене. Финал. Один цезарь над телом другого должен произнести фразу:
«Я должен был увидеть твой закат
Иль дать тебе своим полюбоваться».
То есть «один из нас должен умереть».
И вот артист произносит:
— Я должен был увидеть твой… — а дальше забыл, надо выкручиваться, а это же стихи!…
И он таки выкрутился:
— Я должен был увидеть твой… конец! — и задумчиво спросил: «Иль дать тебе своим полюбоваться?..»

Сидят в провинциальном театре перед спектаклем два старых актёра — Николай Николаевич и Иван Иванович. Знают друг друга сто лет, дружат семьями, их дети давно переженились, сами они давно друг другу надоели. Накладывают грим.
Вдруг Иван Иванович говорит:
«Приснился мне, голубчик мой, нынче сон. Будто помер я, стою перед райскими воротами. Выходит апостол Пётр. Я ему:
— Пускайте меня, дражайший, в рай!
Он:
— Никак не могу, Иван Иванович, все актёры в ад попадают.
Я ему:
— Так вот же Николай Николаевич помер да и в рай попал!
А он мне:
— Помилуйте, ну какой же Николай Николаевич актёр? Он, батенька, — говно-с!..»