Вера в логику

— Абрам, мне надоело, что все наши разговоры начинаются и заканчиваются одним и тем же — ты долго и нудно рассказываешь о том, где и что у тебя болит.
— Сара, если я буду рассказывать про то, где у меня не болит, наш разговор будет слишком коротким.

Хоронят старого еврея. Ребе говорит:
- Пусть кто-нибудь скажет добрые слова о покойном.
Все молчат.
Ребе:
- Пусть кто-нибудь скажет добрые слова!
Молчание.
Ребе:
- Кто-то обязательно должен сказать!
Oдин, наконец, соглашается:
- У усопшего был брат. Так тот был ещё хуже!

Приближается годовщина серебряной свадьбы.
Хаим говорит своей жене – Соне:
— Соня, золотце ты моё! Я надеюсь, шо подарок, который я тебе сделаю, будет красиво смотреться на твоём пальчике.
— Хаимчик, спасибо тебе, радость ты моя! Только не покупай слишком дорогое.
— Тебе не стоит об этом волноваться. Таки где ты могла видеть дорогие напёрстки?

Привоз. Молодой отец толкает перед собой широкую детскую коляску.
— Изенька, таки мои поздравления с прибавлением в семействе!
— Спасибо, тётя Сара!
— Что, близнецы? Какие загорелые! Оба мальчики? И таки все в папу!
— Нет, мальчик только слева. Справа дыня.

Разговаривают два бедняка:
— Скажи, Хаим, что бы ты делал, будь у тебя денег, как у Ротшильда?
— Мне куда интересней, что бы делал Ротшильд, будь у него денег, как у меня.

— Абрам, скажите, а как по-вашему, когда можно будет с уверенностью заявить о том, что пандемия коронавируса закончилась?
— Таки, я думаю, что стоит смотреть объявления. Как только начнут появляться: «Продам туалетную бумагу и гречку. Дёшево.» — можно будет смело сказать, что опасаться больше нечего...

В магазине пожилая еврейка говорит продавщице:
— Девочка, дайка мне, пожалуйста, двадцать граммов сыра.
— Вы что, издеваетесь?
— Боже упаси! Если бы я издевалась, я бы тебя еще попросила нарезать.

— Софочка, шо за дела? Шо тебя так тянет среди ночи к холодильнику!
— Хаим, я таки думаю, шо это всё магнитики!

В аэропорту таможенник спрашивает у Рабиновича:
— Откуда прибыли?
— Какие прибыли, что вы? Одни убытки...

Покупатель:
— Продаются ли у вас такие спички, чтоб головка была с другой стороны?
Ответ продавца – не еврея:
— Таких не держим.
Ответ еврейского продавца:
— Сейчас посмотрю. На верхней полке завалялась, кажется, одна коробка…

— Сёма, я в шоке со своей невесты Софы! Она ест так, будто на ней уже женились!

— Софа! Мытьё посуды ущемляет моё мужское достоинство!
— Хаим, я тебя умоляю! Во-первых, ущемлять там нечего, а во-вторых таки мой её руками!?

Захожу в синагогу и спрашиваю у раввина в чём смысл жизни. Он начинает рассказывать мне о смысле жизни, правда делает это на иврите. Я не понимаю иврит, о чём и сообщаю раввину. Тогда он требует у меня 500$ за уроки иврита.

Еврейская мама говорит зятю:
— Сёмочка, я хочу шоб после смерти меня кремировали и пепел развеяли над морем с балкона!
— Мама, шо ви такое говорите? С моря такой ветер, шо не пройдёт и минуты, а ви уже дома!

Два одессита стоят и рассматривают статую Свободы.
— Шо не говори, а это памятник тёте Хае. Только она могла выйти встречать гостей с примусом в одной руке и квитанциями за квартиру — в другой. Да ещё в ночнушке и в бигуди!

Раввина - большого знатока Торы спросили, можно ли заниматься любовью в шаббат.
На что ребе ответил: "Можно, если ничего не делать руками, и не брать деньги".

Жили были тюлька и килька. И вышли они замуж за евреев. И стали они сайра и мойва.

— Фима, я так рад, так рад, что Сара Рабинович не стала моей женой!
— Тридцать лет назад ты сильно горевал, когда она отказала тебе.
— Таки то было 30 лет назад. Видел бы ты сейчас, какой стала эта Сара без меня.

Одесская семья.
— Сёма, на могилку чаще цветы приносят, чем ты мне…
— Софочка, я не понял! И таки что ты предлагаешь?!..

— Сёма, не ешь так много мороженого!
— Почему?
— Пукнешь – отморозишь себе ноги!

— Софа, меня всегда занимал вопрос: почему это у женщины – прелести, а у мужчины – срам?
— Та, какой там срам?! Так... срамулька.

— Знаете, Изя, в молодости я была такой дурой, что аж стыдно вспоминать...
— Не переживайте, Сара... Вы и сейчас довольно молодо выглядите!

На скамейке сидят три молодые девушки в очень коротеньких мини юбках, мимо проходит старый еврей:
— Девочки, в наше время это было принято мыть, а не проветривать!

Хаим и Софа жили счастливо, пока не стали выяснять, кто кого осчастливил.

— Абрам, кажется я забеременела от тебя.
— Но как такое вообще может быть, Сара?! Мы же ведь с тобой даже и не спали?
— Да я сама в шоке!!!

Стоит только еврею стать известным учёным, как его тут же объявляют "русским учёным". Стоит еврею стать известным мафиози, так его тут же записывают в "русскую мафию".

— Хаим, ты сказал про меня, что я осёл? Это правда?!
— Конечно, правда. Только я этого не говорил.

— Абрам, как вы относитесь к «любви втроём»?
— Хорошо, а шо?
— Так бегите скорее домой, может, ещё успеете!

— Абрам! Ваша дочка уже вышла замуж?
— Таки нет!
— И шо так?
— Ой, она слишком умная, шоб выйти замуж за того идиота, шо согласится на ней жениться!

Для совершенствования административного устройства России предлагается объединить Мордовскую Республику и Еврейскую автономную область. Для референдума есть два варианта названия будущей области: или Жидо-Мордовская, или Морда Жидовская.

— Сара Соломоновна, а шо это ваша невестка Фирочка такая худая?
— Софа Абрамовна, а где ж ви видели, шоб на гадюках сало росло?!

Пожилой Абрам приходит на приём к терапевту.
Терапевт, осмотрев Абрама, говорит:
— С сегодняшнего дня вам необходимо меньше курить, меньше пить и, господин Рабинович, меньше сил тратить на женщин.
Абрам, улыбаясь, грозит врачу пальцем:
— Ну вы и льстец!

Арестовали пожилого еврея. Под конвоем ведут его в НКВД. Навстречу ему идет еврей-приятель:
— Изя, куда ты идешь?
— Шо, не видишь? На охоту.
— А где ружье?
— Шо, не видишь? Сзади несут.

— Скажите, пожалуйста, здесь живёт Рабинович?
— Нет! Он здесь мучается!

— Сёма, как вы думаете, когда можно будет уверенно сказать, что пандемия коронавируса прошла?
— Таки смотрите объявления. Как только станут появляться: «Продам туалетную бумагу и гречневую крупу. Дёшево. Спросить Изю», — считайте, что опасаться больше нечего.

— Сколько евреев помещается в фольксваген?
— Сколько?
— Пятнадцать.
— Это как?
— Пять в салон, и десять в пепельницу.

— Это будет трудная ночь, не все доживут до рассвета.
— Фима, закрой холодильник, эти котлеты на завтра.

— И запомни, — поучает бабушка маленькую Софочку. – В жизни у каждой порядочной женщины должна быть только одна большая любовь.
— И у тебя была? Кто же это?
— Моряки…

— Соня, ты только шо проехала таки на красный свет!
— Абрам, дыши, пожалуйста, носом, не надо мине тут тошнить на нервы за такие мелочи, баламут ты комнатный. Я даже своими ушами видела — ну не такой уж он был и красный…

У моей Софочки просто идеальный слух. На столько идеальный, что она чётко слышит, как на мою зарплатную банковскую карту приходят деньги.

— Сара, ты за Тихий океан в курсе?
— Конечно, Абрам.
— А ведь это я ради тебя его успокоил, любимая ты моя рыбка.

— Абрам, примите мои соболезнования, дорогой! Говорят, у Вас тёща умерла? Господи, какая была женщина! Наверное, с сердцем шо-нибудь?
— Нет. Подавилась, таки, бутербродом с чёрной икрой. Когда французский коньяк закусывала…
— Шо Вы говорите… Какая красивая смерть!

- Абрам, как мы с тобой домой поедем?
- Сонечка, а как ты хочешь?
- А как правильно сказать: "Порш" или "Порше"?
- Дорогая, таки правильно будет сказать: "Троллейбус".

— Абрам, скажите, а как вы относитесь к самокритике?
— Знаете, без какой-то особой симпатии, очень уж попахивает антисемитизмом.

Утро в Одессе. Посреди Дерибасовской улицы, сталкиваются двое приятелей. Один явно не в настроении. Приятель смотрит на его кислый вид и говорит:
- Абрам, шо-то я не пойму! Кто это тебе, вместо меня, с самого утра, настроение успел испортить!?

Пожилая женщина заходит в манхэттенский офис восточного гуру. Её встречает девушка в кимоно, с азиатским лицом, волосами, заколотыми на японский манер.
— Вы пришли встретиться с великим просветленным гуру вечного спиритуального знания Шри Ауроведа Лала Киншасу? — спрашивает девушка, держа руки лодочкой.
— Да, — отвечает дама, — скажи Шмулику, шо его мама пришла.

— Абрам, почему вы при заполнении анкеты указали, что детей у вас нет? У вас же их четверо?
— Та, разве ж это дети? Это ж какие-то махновцы!

Нашёл как-то Абрам целую пачку денег. Пересчитал, а там не хватает...

— Ой вэй! Пять сумок тащишь, Сонечка! И шо ты на Привозе накупила?
— Десять кило не вашего дела!

— Абрам, знаете, шо я таки вам хочу сказать?
— Шо?
— А вы далеко не дурак!
— Тю.. Так я и вблизи не особо-то и идиот...

Одесса. Спасо-Преображенский кафедральный собор. Выходит из церкви поп и начинает кадилом размахивать.
Стоящий рядом Абрам говорит попу:
— Ой, мужчинка, у вас сумочка дымится!

Раввин заходит в мясную лавку и спрашивает, указывая пальцем на свиной окорок:
— Сколько стоит эта риба?
Продавец в шоке:
— Почтеннейший, это не рыба, это свинина…
— Ну кто вас спрашивал!

Живя, в социалистической тогда ещё Одессе, Абрам просит характеристику для выезда в Израиль.
— Почему вы хотите уехать?
— Меня зовёт земля моих предков.
— А где проживают ваши родственники?
— Один брат строит социализм в Венгрии, другой — в Болгарии.
— Надеемся, что в Израиле будете заниматься тем же?
— Шо вы, у себя-то на родине?

Пожилой еврей идёт по улице вместе со своим маленьким внуком и тут ему на плечо гадит птичка. Еврей начинает брезгливо очищать свой пиджак от птичьего помёта и приговаривать:
— Вот, видишь, Хаимчик, а русским они поют.

— Соня, ты только можешь себе такое представить, этот негодяй меня бросил, и я осталась одна с мужем.

Старый Абрам при смерти. Его родные, собравшиеся у смертного одра, ведут себя очень шумно и назойливо. Внезапно умирающий приподнимается на подушках и восклицает:
- Свои деньги и недвижимость ви-таки получите, но подгонять себя я не позволю!

— Абрам, ты веришь в любовь с первого взгляда, или мне пройтись ещё раз?

— Тётя Циля, а что такое брак?
— Брак, деточка, это постепенное осознание того, шо мама таки была права...

Изя пришёл поздно вечером к Фиме в гости. Сидят, разговаривают. Хозяин предлагает:
— Давай свет вырубим. Мы и так друг друга услышим, и электричество зря жечь не будем.
Изя согласился.
Через час Изя собрался уходить. Фима встал, чтобы включить свет и проводить гостя:
— Подожди, Фима, дай сначала одеться — я штаны снял, чтобы зря не протирать.

15-летний амишский мальчик и его отец впервые в своей жизни оказались в торговом центре. Они были сильно поражены почти всем, что только видели, но особенно двумя блестящими, серебряными стенами, которые могли раздвинуться, а затем снова сдвинуться вместе.
Мальчик спросил:
— Что это, отец?
Отец (никогда ранее не видевший лифта) ответил:
— Сынок, я никогда не видел ничего подобного в своей жизни, я не знаю, что это такое.
Пока мальчик и его отец с изумлением наблюдали за происходящим, толстая пожилая дама в инвалидном кресле подъехала к движущимся стенам и нажала кнопку.
Стены раздвинулись, и леди вкатилась между ними в маленькую комнату. Стены сомкнулись, и мальчик с отцом начали наблюдать за тем, как постепенно загораются маленькие цифры на табло. Они продолжали смотреть, пока счёт не дошёл до последнего номера, а потом цифры начали отсчёт в обратном порядке.
Наконец стены снова открылись, и оттуда вышла великолепная 24-летняя блондинка. Отец, не сводя глаз с молодой девушки, тихо сказал сыну:
— Быстро иди за своей матерью.

— Абрам, что бы ты сказал, если бы встретил женщину, которая была бы ласковая, добрая, нежная и хорошо готовила бы?
— «Здравствуй, мама».

В одном известном еврейском ресторане вместо чаевых можно душевно поинтересоваться у официанта, как там здоровье его матушки.

Сара Соломоновна была настолько хороша, шо у Изи Моисеевича невольно сжался бумажник..

Нет, всё таки имеются у меня в наличии еврейские корни, иначе как ещё можно объяснить моё постоянное нежелание работать по субботам...

— Вчера был в гостях у Рабиновичей, у них новый серебренный сервиз.
— Покажи!

— Сарочка, почему ты за собой не следишь?
— А я таки себя ни в чём не подозреваю.

— Хаимчик, дорогой, кажется, ты скоро будешь папой!
— Софочка, уточни, пожалуйста – «кажется, будешь» или «кажется, ты»?!

— Изя, давай заниматься ceксом на левом богу!
— Софочка, дорогая, ты с ума сошла! Спиной к маме?!

— Абрам, а правда говорят, что Рабинович вчера отвесил вам смачную оплеуху, а вы на это его действие, ну совершенно никак не отреагировали?
— Разве это можно назвать "не отреагировал"? Ещё как отреагировал! Вы бы только видели, как эффектно я упал!

В столовой:
— Что будете кушать?
— Картошку пюре со свининой.
— Зеленушечкой посыпать?
— А это бесплатно?
— А вам точно свинину?

Старый еврей на базаре покупает яйца по гривеннику за десяток, варит их и продаёт по копейке за штуку.
— Слушайте, так где же ваша прибыль?
— Ну, во-первых, я знаю, кто с кем, когда, где и почему. Во-вторых, мне остается бульон от яиц, ну и самое главное, что я при деле!

— Проще всех этих бандитов залётных сразу посадить, не сегодня, так завтра зарежут кого-то. Так спокойнее всем будет.
— Один австрийский художник, однажды так об евреях высказывался. Развязка печальная, до самоубийства довели тонкую натуру.

Умирает старый еврей и диктует завещание.
— Все своё имущество, я завещаю моей жене Софе, но при условии, шо она опять выйдет замуж.
— Какой в этом смысл? – спрашивает его нотариус.
— Таки я хочу, шобы хоть один человек во всем мире от души пожалел о моём уходе из этого мира!

Изя пишет сообщение, с прикреплением фотографии, из Италии Семёну:
— Посетил музей и попросил сфотографировать себя рядом с Аполлоном. Тот, который голый, но необрезанный — это Аполлон.

Одесса. Привоз.
— Мадам, посмотрите, какой шикарный молочный поросёнок! Если при этом его ещё и правильно приготовить, то ваш муж будет в восторге!
— Мы свинину не едим.
— Таки вы евреи?
— Хуже! Мы — бедные евреи...

В Одессе.
— Шо я Вам имею сказать, Абрам... Для такого через чур радикального мнения зубов у Вас должно быть раза в два побольше!

— Изя, сынок, не корчи рожи, а то все подумают, что ты похож на папу!

— Изя, Рабинович так любит свою мамочку, сделал ей такие шикарные похороны, мадам Циперман от зависти так качала головой, что сквозняк по улице пошёл.

Хоронят известного еврейского олигарха. Гроб стоит. Собрались все друзья, родственники и близкие. Подходит к покойному Гусинский, достаёт портмоне, извлекает 200$ и кладёт в гроб. За Гусинским к гробу подходит Потанин, тоже достаёт портмоне и отсчитывает 200$. Подходит Березовский. Достаёт чековую книжку, выписывает чек на 600$, кладёт в гроб и забирает 400$ наличными.