Правительство

Однажды пришёл цветочник к парикмахеру постричься.
Когда пришла очередь платить, парикмахер сказал:
— Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах.
Цветочник поблагодарил его и ушёл. На следующее утро, когда парикмахер пришёл открыть своё заведение, перед дверью он нашёл благодарственное письмо и двенадцать роз.
Затем пришёл постричься пекарь, но когда он хотел заплатить, парикмахер сказал:
— Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах.
Пекарь, довольный, ушёл. На следующее утро парикмахер обнаружил у двери благодарственное письмо и двенадцать пирожных.
Пришёл стричься сенатор и когда собрался платить, парикмахер опять-таки сказал:
— Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах.
Сенатор обрадовался и ушёл.
На следующий день, когда парикмахер пришёл на работу, у двери стояло двенадцать сенаторов, десять депутатов, пятнадцать советников, мэр и несколько министров, жена мэра и шесть детей – все на бесплатную стрижку.
В этом, дорогой мой друг, и заключается разница между обыкновенными людьми и членами группы «честных» людей, которые нами управляют.

Депутаты все высказались, чтобы я шёл. Избирался, точнее.

Когда депутаты начинают заботиться о народе, что-нибудь обязательно дорожает.

Ну кто меня может заменить? Убью сразу... Извините.

Здесь вам не тут.

Я же вижу по глазам: вас же тошнит.

Много говорить не буду, а то опять чего-нибудь скажу.

Всё это так прямолинейно и перпендикулярно, что мне неприятно.

Надо же думать, что понимать.

Красивых женщин я успеваю только заметить. И ничего больше.

Надо эти анекдоты по статьям рассортировать. И когда вас будут судить по какой-то статье, можно анекдот рассказать, обстановку разрядить.

Никак ещё не могу это для себя понять. Где я? Куда я попал?

Вы там говорили, а нам здесь икалось, но я и к этому отношусь нормально.

Принципы, которые были принципиальны, были непринципиальны.

Мы надеемся, что у нас не будет запоров на границе.

Секс — это тоже форма движения.

Нам нет необходимости наступать на те же грабли, что уже были.

Надо делать то, что нужно нашим людям, а не то, чем мы здесь занимаемся.

Мы с вами ещё так будем жить, что наши дети и внуки нам завидовать станут!

У меня к русскому языку вопросов нет.

Все те вопросы, которые были поставлены, мы их все соберём в одно место.

Каких взглядов придерживаются массы и каких не придерживаются – безразлично. Им можно предоставить интеллектуальную свободу, потому что интеллекта у них нет.

Действуйте, ошибайтесь, а мы поправим, как сказал президент.

Вы думаете, что мне далеко просто. Мне далеко не просто!

Есть два способа разложить нацию: наказывать невиновных и не наказывать виновных.

Нам нельзя вступать. Мы как начнём вступать, так обязательно на что-нибудь наступим.

Нельзя думать и не надо даже думать о том, что настанет время, когда будет легче.

Не дай Бог свинье рогов, а холопу — барства.

В последнее время, я начал активно следить за политической ситуацией в стране и в конечном итоге пришёл к неутешительному выводу: У нас в правительстве сидят такие же придурки и раздолбаи, как и в центральном офисе компании в которой я работаю, только более высокого уровня и ранга...

Я не знаю, кому и чего Юля (Тимошенко) качать будет.

Как кто-то сказал, аппетит приходит во время беды.

Правительство — это великая фикция, благодаря которой каждый пытается жить за чужой счёт.

Вас хоть на попа поставь или в другую позицию — всё равно толку нет.

Не хочу быть бригадиром отставных президентов.

Я готов и буду объединяться. И со всеми. Нельзя, извините за выражение, всё время врастопырку.

Эти выборы обернулись для нас тяжёлым испытанием. Это никогда больше не должно повториться.

Мы будем уничтожать наше ядерное оружие вместе с Америкой.

Депутат — это тот, кто заботится о моём благополучии, но растёт оно только у него.

Все говорят, что недовольны итогами приватизации, и я недоволен, и не говорю.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Мы выполнили все пункты: от А до Б.

Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит.

Голая правда была признана порнографией и преследовалась по закону.

Бездарных несколько семей
Путём богатства и поклонов
Владеют родиной моей.
Стоят превыше всех законов,
Стеной стоят вокруг царя,
Как мопсы жадные и злые,
И простодушно говоря:
«Ведь только мы и есть Россия!»

У меня хватает скромности признавать, что нескромность — один из моих недостатков.

Вопросы никогда не бывают нескромными. В отличие от ответов.

Пока человек чувствует боль — он жив.
Пока человек чувствует чужую боль — он человек.
Франсуа Гизо.

Обвиняют в чём? В коррупции? Кого? Меня? Кто? США? Чего они там вдруг проснулись?

Мы сегодня на таком этапе экономических реформ, что их не очень видно.

Лучше голые короли, чем в бикини.

Вот мы там все это буровим, я извиняюсь за это слово, Марксом придуманное, этим фантазёром.

Мелкие гадости, делающие жизнь народа невыносимой, но безумно интересной, неукоснительно проводятся в жизнь правительством, чтобы у народа не оставалось, ни времени, ни сил на политику.

Земля и ресурсы принадлежит богатым, а Родина — бедным.

В войне со здравым смыслом у этого мира нет шансов.

Лучший агитатор это успех. На экономическом, политическом, военном, спортивном и т.д. И первым безусловно идёт экономический фронт. Все остальные — производные. Бытие определяет сознание.

Вино нам нужно для здоровья. А здоровье нам нужно, чтобы пить водку.

Интересы правительства и народа совпадают настолько, насколько могут совпадать интересы кучера и лошадей.

Есть ещё время сохранить лицо. Потом придётся сохранять другие части тела.

— Повинную голову не секут...
— Голову нет... а вот задницу ещё как...

Для меня кошки — образец для подражания в жизни.

Мы до сих пор пытаемся доить тех, кто и так лежит.

Жизнь похожа на собачью упряжку. Если вы не вожак, картина никогда не меняется.

Вечно у нас в России стоит не то, что нужно.

Кто умеет что-то делать – делает, кто не умеет делать – учит других, кто не умеет учить – учит учителей, а кто и этого не умеет – занимается политикой.

Этот призрак... бродит где-то там в Европе, а у нас почему-то останавливается. Хватит нам бродячих.

Лучше быть головой мухи, чем жопой слона.

Я бы не стал увязывать эти вопросы так перпендикулярно.

Любимый отдых — охота. Всегда есть возможность походить, погулять, затаиться, ждать.

Но пенсионную реформу делать будем. Там есть где разгуляться.

Чтобы побудить людей строить светлое будущее, необходимо сначала убедить их в том, что прошлое было тёмным.

Правительство – преимущество, которым природа наделила сильного перед слабым, для того, чтобы слабый ему повиновался.

Хотели как лучше, а получилось как всегда.

Всю дорогу в нашей стране пытаются бороться с поносом путём ограничения доступа к туалету.

К сожалению, мёртвыми душами выглядит некоторые наши коллективные члены.

Женщин среди политиков мало. А мужчин ещё меньше.

Базар парламентского типа!

Бороться с коррупцией в России так же просто, как играть в бильярд на корабле в шторм.

Существенным препятствием для развития рода человеческого следует считать то, что люди слушаются не того, кто умнее других, а того, кто громче всех говорит.