Лучше

Мы до сих пор пытаемся доить тех, кто и так лежит.

Любимый отдых — охота. Всегда есть возможность походить, погулять, затаиться, ждать.

Если человек боится что-то сказать, чтобы не попасть в тюрьму — значит он уже живёт в тюрьме...

Вы думаете, что мне далеко просто. Мне далеко не просто!

К сожалению, мёртвыми душами выглядит некоторые наши коллективные члены.

Мы продолжаем делать то, что мы уже много наделали.

Россия со временем должна стать еврочленом.

Мы всегда можем уметь.

Действуйте, ошибайтесь, а мы поправим, как сказал президент.

Вопросы никогда не бывают нескромными. В отличие от ответов.

— Повинную голову не секут...
— Голову нет... а вот задницу ещё как...

Вообще-то успехов немного. Но главное: есть правительство.

Существенным препятствием для развития рода человеческого следует считать то, что люди слушаются не того, кто умнее других, а того, кто громче всех говорит.

Обвиняют в чём? В коррупции? Кого? Меня? Кто? США? Чего они там вдруг проснулись?

Нельзя думать и не надо даже думать о том, что настанет время, когда будет легче.

Я не знаю, кому и чего Юля (Тимошенко) качать будет.

Все те вопросы, которые были поставлены, мы их все соберём в одно место.

Красивых женщин я успеваю только заметить. И ничего больше.

Когда к власти приходят сукины дети, собачья жизнь начинается у всех.

Чтобы побудить людей строить светлое будущее, необходимо сначала убедить их в том, что прошлое было тёмным.

Как завелось у вас однажды,
Так, видно, будет и вперёд:
Хоть грабит патриот не каждый,
Но что ни вор, то — патриот.

Нам никто не мешает перевыполнить наши законы.

В войне со здравым смыслом у этого мира нет шансов.

Жизнь похожа на собачью упряжку. Если вы не вожак, картина никогда не меняется.

Депутат — это тот, кто заботится о моём благополучии, но растёт оно только у него.

Вечно у нас в России стоит не то, что нужно.

Когда депутаты начинают заботиться о народе, что-нибудь обязательно дорожает.

Часто вспоминаю фразу, прозвучавшую из уст бабушки моего друга в детстве:
— Утонешь, домой не приходи!

Как кто-то сказал, аппетит приходит во время беды.

Правительство в отставку? У кого руки чешутся — чешите в другом месте!

Бороться с коррупцией в России так же просто, как играть в бильярд на корабле в шторм.

Но пенсионную реформу делать будем. Там есть где разгуляться.

Правительство — это не тот орган, где, как говорят, можно только языком.

У меня хватает скромности признавать, что нескромность — один из моих недостатков.

Не дай Бог свинье рогов, а холопу — барства.

Вас хоть на попа поставь или в другую позицию — всё равно толку нет.

Мы будем уничтожать наше ядерное оружие вместе с Америкой.

Вот мы там все это буровим, я извиняюсь за это слово, Марксом придуманное, этим фантазёром.

Нам нет необходимости наступать на те же грабли, что уже были.

Есть ещё время сохранить лицо. Потом придётся сохранять другие части тела.

Нам нельзя вступать. Мы как начнём вступать, так обязательно на что-нибудь наступим.

Мы с вами ещё так будем жить, что наши дети и внуки нам завидовать станут!

Лучше водки хуже нет.

Курс у нас один — правильный.

Вы там говорили, а нам здесь икалось, но я и к этому отношусь нормально.

Надо же думать, что понимать.

Этот призрак... бродит где-то там в Европе, а у нас почему-то останавливается. Хватит нам бродячих.

Пока человек чувствует боль — он жив.
Пока человек чувствует чужую боль — он человек.
Франсуа Гизо.

Надо эти анекдоты по статьям рассортировать. И когда вас будут судить по какой-то статье, можно анекдот рассказать, обстановку разрядить.

Лучше быть хорошим человеком, ругающимся матом, чем тихой, воспитанной сволочью.

Хотели как лучше, а получилось как всегда.

На любом языке я умею говорить со всеми, но этим инструментом я стараюсь не пользоваться.

Лучший агитатор это успех. На экономическом, политическом, военном, спортивном и т.д. И первым безусловно идёт экономический фронт. Все остальные — производные. Бытие определяет сознание.

Вино нам нужно для здоровья. А здоровье нам нужно, чтобы пить водку.

Секс — это тоже форма движения.

Здесь вам не тут.

Я же вижу по глазам: вас же тошнит.

Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит.

Никак ещё не могу это для себя понять. Где я? Куда я попал?

Всё это так прямолинейно и перпендикулярно, что мне неприятно.

Принципы, которые были принципиальны, были непринципиальны.

Хвалиться — значит без всякой учтивости говорить другим: я лучше вас.

Надо делать то, что нужно нашим людям, а не то, чем мы здесь занимаемся.

Все говорят, что недовольны итогами приватизации, и я недоволен, и не говорю.

Это не тот орган, который готов к любви.

Кто умеет что-то делать – делает, кто не умеет делать – учит других, кто не умеет учить – учит учителей, а кто и этого не умеет – занимается политикой.

Кто говорит, что правительство сидит на мешке с деньгами? Мы мужики и знаем, на чём сидим.

Мы надеемся, что у нас не будет запоров на границе.

Лучше стать единственной для одного мужчины, чем заниматься поисками единственного...

Депутаты все высказались, чтобы я шёл. Избирался, точнее.

Когда на кону власть и спесь, никто не станет прислушиваться к хорошим советам.

Много говорить не буду, а то опять чего-нибудь скажу.

Правительство — это великая фикция, благодаря которой каждый пытается жить за чужой счёт.

Базар парламентского типа!

Не хочу быть бригадиром отставных президентов.

Эти выборы обернулись для нас тяжёлым испытанием. Это никогда больше не должно повториться.

Ну кто меня может заменить? Убью сразу... Извините.