🖼️ Прикольные мемы — свежие картинки
Мемы:
Теги Дата 17.11.2025  писательское, Федор Достоевский, Достоевский, Орландо Блум, писатель, На дне, Писатели, чтение, Русские писатели, книга, русская классика
🖼️ Текст на изображении (раскрыть)
*Стадии прочтения русской классики на примере Орландо Блума*
Комментарии к анекдоту:
Лучший комментарий
17.11.2025 00:00 #
В русской классике всегда должен кто-то страдать, автор, главный герой или читатель. Если страдают все трое, то это шедевр русской классики.
Код:
Похожие материалы:

    Однажды Юрий Олеша предложил Маяковскому купить рифму: «МедикАмент — медяками».
    Маяковский сказал:
    — Рубль.
    — Почему всего рубль?
    — Потому что говорится «МедикамЕнт», с ударением на последнем слоге.
    — Тогда зачем вообще покупаете?
    — На всякий случай...

    Молодой писатель приносит свою рукопись на читку редактору. Роман начинается со слов:
    «— А не испить ли нам кофею? – спросил граф».
    — У вас отсутствует конфликт, – говорит редактор. – Надо исправить.
    Писатель кивает, уходит и возвращается на следующий день с новым вариантом:
    «— А не испить ли нам кофею? – спросил граф.
    — Отнюдь, – ответила графиня.
    — Брезгуешь, сука! – гневно вскричал граф».
    — Уже лучше, – говорит редактор, – но тема любви совершенно не раскрыта, даже не затронута!
    Третий вариант романа выглядит так:
    «— А не испить ли нам кофею? – спросил граф.
    — Отнюдь, – ответила графиня.
    — Брезгуешь, сука! – гневно вскричал граф и имел графиню три раза на подоконнике».
    — Очень хорошо! – доволен редактор. – Но не раскрыта тема природы…
    И так далее, и так далее. После раскрытия тем природы, народа и революции получается примерно следующее:
    «— А не испить ли нам кофею? – спросил граф.
    — Отнюдь, – ответила графиня.
    — Брезгуешь, сука! – гневно вскричал граф и имел графиню три раза на подоконнике.
    За окном шёл дождь, полыхала Октябрьская революция, рабочие устало возвращались с завода. Под окном семеро мужиков ожесточённо имели дохлую лошадь».
    — Прекрасно, просто прекрасно! – радуется редактор. – Осталось добавить уверенность в завтрашнем дне – и сдаём в печать!
    Опубликованный роман начинается так:
    «— А не испить ли нам кофею? – спросил граф.
    — Отнюдь, – ответила графиня.
    — Брезгуешь, сука! – гневно вскричал граф и имел графиню три раза на подоконнике.
    За окном шёл дождь, полыхала Октябрьская революция, рабочие устало возвращались с завода. Под окном семеро мужиков ожесточённо имели дохлую лошадь. Внезапно один из них хлопнул себя по лбу и прокричал:
    — Да чего же мы так надрываемся, братцы! Она же здесь и завтра лежать будет!»

    — Что за книга у тебя подмышкой?
    — Это Кант, «Критика чистого разума».
    — Ух ты! дай поносить?

    — Я много раз слышал историю о том, что существует некий книжный клуб, где все его участники, на протяжении всего времени, что этот клуб существует на земле, читают одну и ту же книгу. Ты не в курсе, что это за клуб такой?
    — В курсе. Это церковь.

    Германия. В пивной спорит компания писателей.
    Тут один говорит:
    — Позвольте вставить ремарку!
    Эрих Мария Ремарк возмущённо вскакивает:
    — Что вы себе позволяете?!

    Книга при своём появлении никогда не бывает шедевром: она им становится.

    Непрочитанные книги умеют мстить. Особенно это удаётся Уголовному кодексу, Камасутре и инструкции к бензопиле.

    Даже если книга тебя ничему не учит, ты хотя бы видишь, как правильно пишуться слова.

    Добрый день, Джеймс!
    Рады сообщить вам, что наше издательство планирует напечатать ваш роман. Должны отметить, что вы невероятно талантливы и вас ждет большое будущее в литературе. Однако есть важное требование. Вы должны изменить пол главного героя. Сейчас очень актуален образ сильной женщины.
    С уважением, Л. Саммерс.

    Добрый день, Линда.
    Как вы и просили, я изменил пол главного героя. Теперь это женщина. Также изменил любовную линию. Теперь главного героя во время экспедиции на северный полюс дома ждет Стивен - верный муж.

    Добрый день, Джеймс.
    Прочитали новую версию. Редактор рекомендует изменить еще один эпизод. В седьмой главе, когда замерзающие полярники греются друг об друга в одном спальном мешке. Теперь, когда главный герой женщина, возникает странный сексуальный подтекст, попробуйте что-то сделать с этим.
    И еще - в десятой главе полярники все вместе молятся. Религия - достаточно острый вопрос, сделайте так, чтобы они молились разным богам, а не одному.
    С уважением, Л. Саммерс.

    Здравствуйте, Линда.
    Я заменил эпизод, о котором вы говорили. Теперь полярники молятся не только богу. У каждого своя религия. В том числе вуду и неоязычество. Надеюсь, это достаточно обширный список.
    Также я изменил седьмую главу. Теперь полярники греются группами, согласно религиозным соображениям. А героиня вообще отдельно.
    Скажите, должна ли она носить паранджу? Ведь один из полярников весьма радикальный исламист.
    Джеймс Мороу.

    Добрый день, Джеймс.
    Мы решили публиковать ваш роман в нашем литературном журнале по главам. Это позволит нам вносить правки в еще неопубликованные главы. Мы уже опубликовали первую главу и получили ряд комментариев, связанных с тем, что среди полярников нет азиатов и людей с ограниченными возможностями. Пожалуйста, внесите соответствующие правки.
    С уважением, Л. Саммерс.

    Изменил вторую главу. Теперь среди полярников есть представители всех рас и безногий азиат. Его тащат на санках. Надевать ли паранджу на главную героиню?
    Джеймс.

    Добрый день, Джеймс.
    Мы получили массу негативных отзывов.
    1. Людей с ограниченными возможностями должно быть больше. Дело в том, что, когда он один и все его тащат - складывается образ неполноценного человека.
    2. Нужны 3 гомосексуалиста.
    3. Сделайте главную героиню более бодипозитивной. Паранджу не надевайте.
    С уважением, Л. Саммерс.

    Как вы и просили, внес правки. Теперь с ограниченными возможностями все, кроме исламиста и главной героини. Сама героиня теперь донельзя бодипозитивна.
    Джеймс.

    Джеймс, срочно внесите правки. Исламист не должен быть единственным человеком без ограниченных возможностей, это создает ощущение, будто он возвышается на фоне остальных, пусть он отморозит ноги. Срочно развивайте любовную линию религиозных гомосексуалистов. Скажу честно, публика не в восторге.
    Л. Саммерс.

    Отморозил ноги исламисту, заставил всех гомосексуалистов любить друг друга и православного вудуиста. Прописал линию спасения редкого белого медведя ценой жизни двух полярников.
    Джеймс.

    Джеймс, к сожалению, мы вынуждены прекратить публикацию.
    Дело не в том, что история о банде сумасшедших, религиозных гомосексуальных инвалидов-полярников, прикармливающих медведя своей плотью под командованием двухсоткилограммовой бабищи, выглядит откровенно странной. Просто сегодня к нам в редакцию пришел глава ассоциации не умеющих читать и сказал, что их чувства оскорбляет ваш роман. Ибо они не могут его прочесть. Теперь вместо вашего романа мы будем публиковать пустые страницы.
    Надеюсь на понимание.
    С уважением, Линда Саммерс.

    Слава богу, это закончилось!
    Джеймс.

    Добрый день, Джеймс.
    Пишу это письмо, чтобы предупредить вас. К нам в редакцию пришла повестка в суд от религиозного общества «Святых Всенаполненных Братьев». Их оскорбляет хтоническая пустота вашего романа, и поэтому они намерены добиться вашего ареста. Бегите из страны, Джеймс!

    Один мужик хвастается:
    — А я за эти несколько месяцев все книги Донцовой прочитал.
    Второй мужик отвечает:
    — Хм... значит мои подозрения по поводу того, что у тебя был запор – подтвердились...

    — Михалыч! Чё это у тебя в туалете делает томик Есенина?!
    — Да надоело читать освежитель воздуха.

    Покупатель в книжном магазине обращается к продавцу:
    — Не порекомендуете ли вы мне, какой-нибудь хорошенький детективчик?
    — Вот именно то, что вам нужно: детектив, который читается на одном дыхании, а самое главное, до последней страницы неясно, кто убийца.
    — Отлично. А как называется эта книга?
    — «Сторож-убийца»…

    В Питере арестованы подростки, ранившие таксиста своим отношением к творчеству позднего Гумилёва.

    Старость его лица внушала спокойствие, пишет он, поскольку сама окончательность черт исключала всякое притворство. Старость ведь отнюдь не бесконечна, и в этом её прелесть. Она устанавливает предел изменениям, представляя человека в максимально завершённом виде.

    Иосиф Бродский

    — В любой непонятной ситуации, просто начинай читать отечественную классику.
    — Но зачем?
    — Как правило, там всё у всех намного хуже.

    Леонид Ильич едет по Москве, смотрит – памятник.
    — Кому это памятник поставили? – спрашивает он у водителя.
    — Чехову, Леонид Ильич!
    — А это он «Муму» написал?
    — Леонид Ильич, «Муму» – это Тургенев!
    Брежнев недовольно ворчит:
    — Странно, «Муму» написал Тургенев, а памятник – Чехову!

    Ах, вот оно что! Тайна приоткрылась ему. Вот что, оказывается, делали великие писатели и замечательные поэты. Вот почему они стали титанами. Они умели выразить то, что думали, чувствовали, видели.

    В поезде одна пассажирка позволила себе очень грубый тон в мой адрес. Я мельком глянул на обложку её книги, быстро нашёл в интернете краткое содержание и тут же любезно сообщил ей, кто же на самом деле убийца.

    Преподаватель литературы спрашивает студентку:
    — Если бы вы могли встретиться и поговорить с любым писателем, живым или мертвым, кого бы вы выбрали?
    — Живого.

    Мир делится на две категории людей: на тех, кто читает книги, и других, которые слушают тех, кто читает.

    — Сколько писателей детективного жанра, необходимо для того, чтобы поменять одну лампочку?
    — Два. Один, чтобы заменить лампочку, и второй, чтобы придать ей неожиданный поворот в конце.

    Никому не давайте своих книг, иначе вы их уже не увидите.
    В моей библиотеке остались лишь те книги, которые я взял почитать у других.

    — Ты что книгу вверх ногами держишь?
    — А ты что, Фрейд, что ли?
    — А при чём тут Фрейд?
    — А где ты у книги ноги видел? Ты ещё скажи, что я ей между страниц заглядываю...

Загрузка материалов...