Не попал в ноты

Почему вам в детстве не объяснили, чем труба отличается от пионерского горна?

Я скажу вам сейчас, какие тут ноты, – вы очень удивитесь.

АНЕКДОТ ПРО ПОЧТИ ВСЕХ КОМПОЗИТОРОВ СРАЗУ:
Проснулся Бетховен, умыл Глазунова, побрил Бородина, съел Мясковского в Сметане, закусил Хренниковым, запил Чайковским с Бизе. И тут случилось Пуччини... Чуть позже стало совсем Паганини... Одел Шуберта с Шаляпиным, вышел во Дворжак, повесил Шуберта на Шостаковича, присел у Мусоргского бака и... и тут раздался Бах, понёсся Дунаевский! «Могучая кучка» — подумал Бетховен. Сорвал Листа, сделал Скрябина по Шопену, переступил через Гуно и пошёл по Глинке.

Шостакович не был боксёром, но за такую игру он воскрес бы и набил вам морду!

Сидит дома композитор. Работы нет. Денег нет. Кризис.... И тут - звонок. Звонит приятель — режиссёр:
— Слушай, мне тут к фильму темка нужна на финальные титры. Сбацаешь что-нибудь простенькое? Премьера через 2 недели уже, погибаю, спасай!!!
— Данивапрос! Расскажи только о чём фильм, чтобы я с музыкальной темой не промахнулся?
— Да в нем вообще музыки нет! Тема только для титров нужна. Ну представь себе: с сухого дерева лист медленно зигзагом падает на мокрый асфальт, и как только долетает до земли — начинается твоя тема и титры.
— Ок. Через неделю сделаю!
И композитор начал с "голодухи" скреативил неимоверно красивую, дивную музыку — хоть сейчас на "Оскара". Ну и отправил режиссёру. Тот ответил, мол все ок, и пригласил на премьеру ...
Приходит композитор — зал пустой. Только на галёрке парочка пожилая сидит - обоим далеко за 80. Ну, думает композитор, ясное дело — драма нынче не в цене, никого кроме старичков не интересуют. Сел он, свет погас и началось...

На фоне природы мужик самозабвенно ипёт тёлку с огромными, как баскетбольные шары, сиськами. Дальше — больше, еще парочка подошла, поменялись... Потом ещё негры, калеки, карлики - уже вся эта кодла в экран не помещается! Потом вообще собака прибежала!!! Сначала собака всех отодрала, потом все собаку трахнули...
И тут камера берёт крупный план, наезжает на сухое дерево, на лист, лист срывается и медленно падает зигзагом на землю, звучит неземная, дивная тема и идут титры. Зажигается свет...

Композитор сидит в шоке, красный как помидор от стыда. Думает "Ну, сука, режиссёр, ну удружил! Что обо мне люди подумают!" Встает со своего места, с этими мыслями идет к выходу и тут замечает, что пожилая парочка, в предынфарктном состоянии сидит и на него смотрит... И он ничего лучшего не находит как сказать:
"Музыка моя!"....
А они, продолжая смотреть стеклянными глазами на пустой экран, отвечают: "... А собачка наша..."

Урок пения в школе. Учительница вызвала к доске Вовочку:
— Каких ты знаешь композиторов?
А Вовочка не учил. Стоит и смотрит на соседа по парте. Тот взял книгу, стукнул по парте.
— Бах, – сказал Вовочка.
— Правильно. Кто ещё?
Друг вырвал из тетради листок.
— Лист.
— Хорошо, ещё.
— Членников.
— Не Членников, а Хренников. А ты, Петров, убери подсказку.

Альты, куда вы лезете? И ладно бы что-то приличное лезло, а то фа-диез!

— Как это называется, когда музыканту приходится пользоваться туалетом четвёртый раз за день?
— Четвёртое движение.

На репетиции оркестра дирижёр крайне недоволен игрой ударников:
— Если у музыканта не получается ни на чём играть, ему выдают две палочки, и он становится барабанщиком.
Театральный шёпот из оркестра:
— А если он и с барабанной установкой совладать не смог, у него одну палочку отбирают, и он становится дирижёром.

Будьте счастливы, ведь это так всех раздражает!

Ребята, это ведь «Кукушки звуки», а не приближение вражеской авиации!

Мне казалось, что если научусь играть на гитаре, то у меня непременно появится девушка. Научился играть на гитаре — появилась только гитара...

Это вам не симфонический оркестр, здесь в толпе не спрячешься, надо играть чисто!

— У чего есть ключи, но оно не может открыть замки?
Ответ: Фортепиано.

Вы не боитесь выходить на второе отделение? Скажите спасибо, что в консерваторию ходят интеллигенты. А то пролетарии встали бы со своих мест и набили всем вам морду за такую игру!

Не захлебнитесь в собственном таланте!

Я прекращаю всякие церемонии и с сегодняшнего дня начну вас учить любить, если не меня, то хотя бы музыку!

Я знаю, что вы все меня ненавидите. Теперь подумайте, как к вам должен относиться я?

Это произведение вы должны были впитать с молоком преподавателя!

— Абрам, чем вы сейчас заняты?
— Я оперу пишу.
— Ого, я и не знал, что вы в нотах разбираетесь.
— В каких таких нотах? Мне опер указание дал, каждый день про всех ему писать.

Дома прийти и заниматься так, чтоб вся семья у тебя умела это играть...

Вам бы вместо саксофона — бензопилу «Дружба» в руки. Звук тот же, а денег больше!

От себя попробуйте дуть! У меня такое впечатление, что вам ещё в музыкальной школе не объяснили направление потока воздуха в мундштуке!

Я обещаю вам трудоустройство в подземном переходе, и лично договорюсь с ментами и бандитами, чтоб вас не трогали. Но за прохожих я не ручаюсь.

Это ж надо так ненавидеть друг друга, чтоб так играть!

Перестаньте пялиться в декольте флейтистки, там нет нот, ваша партия на пюпитре!

В своей жизни я любила только двоих. Первым был Стейтем. Второго не помню...

Второй тромбон, я хочу вам пожелать, чтоб на ваших похоронах так играли!

Уберите свой маникюр с грифа!

И если кто-то сыграл фальшиво, главное – успеть посмотреть с укором на соседа.

Если вы ещё раз так сыграете первую цифру, я убью всех вас по очереди, похороню, отсижу, а потом наберу новый оркестр!

— Знаменитый композитор Имре Кальман родился в бедной еврейской семье. Когда ему исполнилось 7 лет, родители подарили ему рояль Stеinwаy…
— Позвольте, вы таки сказали, что Кальман родился в бедной семье…
— И шо? Я сказал, шо Кальман родился в еврейской семье.

Помните песню Шаферана: «Ромашки спрятались, поникли лютики!..». Игорь её принес, а Дербенев сразу: «Хочешь напишу на неё пародию?» Шаферан, естественно, согласился — любили они это дело. И вот Лёня исполняет. А Шаферан хохочет.

«Сняла решительно бюстгальтер, трусики,
Казаться гордою хватило сил.
А он достал его, такой малюсенький,
На что надеялся, когда просил?!»

Не надо так терзать арфу и путать её с пьяным мужем!

В преддверии Олимпиады-80 в московские торговые дома поступила инструкция: быть особо вежливыми и ни в чём покупателям не отказывать.
Заходит в магазин на Таганке мужчина и обращаясь к продавцам, спрашивает:
— Мне бы перчатки...
— Вам какие? Кожаные, замшевые, шерстяные?
— Мне кожаные.
— А Вам светлые или тёмные?
— Тёмные.
— Под пальто или под плащ?
— Под плащ.
— Хорошо. Принесите, пожалуйста, нам Ваш плащ, и мы непременно подберём вам перчатки нужного цвета и фасона.
Рядом стояла Фаина Раневская, которая обратилась к мужчине со словами:
— Не верьте, молодой человек! Я им уже и унитаз приволокла, и жопу показывала, а туалетной бумаги всё равно нет!

Женский хор! Спойте вместе со своими мозгами.

Раневская и Марецкая идут по Тверской.
Раневская говорит:
— Тот слепой, которому ты подала монетку, не притвора, он действительно не видит.
— Почему ты так решила?
— Он же сказал тебе: «Спасибо, красотка!»

У вас очень красивые, сильные руки. Положите инструмент и задушите себя ими, не глумитесь над музыкой!

Смотрите одним глазом в партию, а двумя на меня!

Придёте домой, передайте мои соболезнования вашей жене. Как можно спать с таким неритмичным человеком?

Дирижёр распекает оркестр:
— Скрипачи еле пилят, труба пердит, а не играет, виолончелисты в ритм не попадают... (и бла-бла-бла, и бла-бла-бла...).
Барабанщику это надоело, он кааак даст палкой по барабану!
Дирижёр, гневно оглядывая оркестр:
— Ну? И кто это сделал!?

Ох уж эти несносные журналисты! Половина лжи, которую они распространяют обо мне, не соответствует действительности.

Водитель автобуса–гармошки, поочерёдно нажимая газ–тормоз, сыграл калинку–малинку.

Беседуют два студента консерватории:
— Скоро защита диплома, а у меня ничего не выходит.
— А ты возьми диссертацию нашего учителя и перепиши все ноты в обратном порядке.
— Да я пробовал.
— Ну и что?
— Вальс Шуберта получается...

— Хаим, вы совершенно не попадаете в ноты!
— Таки я в них и не целюсь!

Мендельсона надо играть без «мендельсовщины».

Приходит мужик на эстраду.
— Возьмите меня.
— Чего умеешь?
— Могу пропердеть любую мелодию!
Приносят ноты.
— Это можешь?
— Могу.
— Это?
— Могу.
— А это?
— Нет, тут в двух местах низов много, можно обосраться.

Фаина Георгиевна Раневская на протяжении долгих лет работала в театре им. Моссовета. Однако, стоит отметить, что отношения с главным режиссёром Юрием Завадским у неё совершенно не заладились, и Завадскому часто доставалось от её острого языка. Как-то Завадский, который только что к своему юбилею получил звание Героя Социалистического Труда, опаздывал на репетицию. Ждали его долго. Наконец, не выдержав, Раневская спросила с раздражением:
— Ну, где же наша Гертруда?

Однажды программист отправился на музыкальный конкурс, где проиграл, по той причине, что единственные ноты, которые были ему известны, это C и C #.

Объявление:
«Требуются настоящие любители тяжёлой музыки. Нужно поднять пианино на пятый этаж без лифта...»

Пронумеруйте такты, а то глаза могут сместиться, а цифры — нет!

Мне не место с вами в одной музыке!

Как любила говорить Фаина Раневская:
— Если больной хочет жить — врачи бессильны.

ну вы в натуре охренели
кричит трясётся дирижёр
здесь на два такта три синкопы
а вы как суки напролом

— Как можно заставить гитариста перестать играть?
— Просто поставьте перед ним ноты.

Женщина, не опоздавшая на свидание, подозрительна. А вдруг она так спешит на следующее?

Если есть фамилия Сидоренко, должны быть фамилии Мифасольский и Лясидоев.

В Большом театре премьера. Собираются зрители: мужчины в смокингах, дамы в бриллиантах. До поднятия занавеса остаётся несколько минут, дирижёр готовит оркестр. Вдруг видит, что первый скрипач отсутствует. Даёт поручение распорядителю найти первую скрипку. Срочно!
Тот бежит на поиски. Вскоре появляется и стесняясь, шёпотом сообщает дирижёру, что музыкант найден, но... такая щекотливая ситуация – привести его сейчас невозможно. Ибо он дрочит в мужском сортире. Дирижёр с воплем «Я с ним сам разберусь!» бежит в туалет. Врывается в кабинку, после чего из неё раздаётся его крик:
— Какой позор! И это первая скрипка оркестра! Кто вам ставил руку?! Выше локоть! Мягче кисть!

Старость — это когда беспокоят не плохие сны, а плохая действительность.

Говорила же мне в детстве мама:
- Сёма, таскай ноты! Не ленись!.. Я её не послушал. Теперь таскаю пианино...

Была б моя воля, я воспользовался этой палочкой так, чтобы у вас возобновилась проходимость воздуха в организме!