Три аккорда

Самое удивительное в поп-певцах, что ртом они поют точно так же.

Песня — это когда слова положили на музыку.
Современная песня — это когда положили и на музыку, и на слова.

— Ужасно, наверное, когда певец понимает, что не может больше петь!
— Ещё хуже, когда он не понимает этого...

В свою студенческую бытность, я довольно часто посещал музыкальные концерты, которые проводились в обыкновенной квартире, в домашней обстановке. Выступали на них, как правило, несколько музыкантов с акустическими инструментами. Таким образом, посетителям концерта предоставлялась возможность более близкого знакомства не только с творчеством исполнителей, но и с самими музыкантами. А музыкантам, в свою очередь — лучше узнать своего слушателя и аудиторию в целом. Как правило, на данных концертах создавалась крайне непринуждённая обстановка, которая стирала все границы между выступающим и собравшимися зрителями. На одном из таких квартирников, хозяин жилого помещения, как-то похвастался нам, что скоро будет юбилей, 10 лет как он организовывает квартирники. В тот момент, один из собравшихся гостей произнёс:
— Знаешь, а я кажется догадываюсь, о чём думают твои соседи. Они наверняка думают о том, что если бы тогда, десять лет назад, ещё после первого квартирника они бы тебя "грохнули", то сейчас бы уже вышли на свободу и жили бы, тихой и спокойной жизнью.

А вы замечали, что в слове "запой" есть что-то музыкальное?

Это произведение вы должны были впитать с молоком преподавателя!

Кто-нибудь знает, как вообще понять, что волынщик играет хорошо?

Вышел новый альбом Никиты Малинина, теперь на CD–RW.

— Абрам, чем вы сейчас заняты?
— Я оперу пишу.
— Ого, я и не знал, что вы в нотах разбираетесь.
— В каких таких нотах? Мне опер указание дал, каждый день про всех ему писать.

На репетиции оркестра дирижёр крайне недоволен игрой ударников:
— Если у музыканта не получается ни на чём играть, ему выдают две палочки, и он становится барабанщиком.
Театральный шёпот из оркестра:
— А если он и с барабанной установкой совладать не смог, у него одну палочку отбирают, и он становится дирижёром.

Заканчивается репетиция симфонического оркестра. Альт говорит виолончели:
— Ну, что, теперь на грамзапись.
Идут в буфет:
— Танюша, солнышко. Нам два по сто, и запишите на меня.

— Почему людям нравится тяжёлая музыка, даже девушкам?
— Она напоминает тихоходный дизель, как у корабля или тепловоза. Сразу нахлынули воспоминания о путешествиях.

Ресторан. Еврей подходит к вокально инструментальному ансамблю и интересуется:
— Извините, а сколько будет стоить, заказать у вас исполнение музыкальной композиции?
— Да сколько не жалко…
— Надо же. А я уж думал, шо в наше время ничего таки бесплатно не бывает.

— Что используют музыканты, разбивающие свои инструменты об сцену?
— Обсценную лексику.

— В наш молодой музыкальный коллектив требуется немой вокалист, безрукий гитарист и ударник без головы.
— Ты ударника с басистом перепутал.
— Шутки про басиста – басистый расизм.
— Чёт я шутку совсем не понял, объясните если можно, я просто сам басист и мне интересно.
— Ты не поймёшь, басисты ничего не понимают.

Мендельсона надо играть без «мендельсовщины».

— Вы любите музыку?
— Да, но ничего страшного, продолжайте играть.

Дирижёр приходит на репетицию, работает час, два, не всё у него получается.
Тогда один из музыкантов тянет руку и говорит:
— Можно я?
Дирижёр подумал и говорит музыкантам:
— Вы. И вы.
В это время встревает ещё один музыкант:
— И я!
Дирижёр согласился:
— И вы. Вон отсюда, чтобы я вас больше не видел!

Шутка про то, что менеджеры реперов буквально играют в тамагочи, следя, чтобы тот не обоср*лся и не откинулся, очень незаслуженно забыта.

— На что жалуетесь?
— Доктор, у меня в голове музыка играет!
— Ну и что? Ничего страшного!
— Доктор, она мне не нравится! Да ещё и вторая скрипка то и дело фальшивит!

Музыка всегда была поддержкой моей мысли.

Придёте домой, передайте мои соболезнования вашей жене. Как можно спать с таким неритмичным человеком?

Чтобы заказывать музыку, совсем не обязательно иметь слух.

Подтанцовка Татьяны Булановой начнёт самостоятельные гастроли и возьмёт Буланову на подпевку!

Вы так фамильярно всё это играете, как будто лично с Прокофьевым пили!

Уборщица ночного клуба, протирая микшеры и пульты, случайно попала в лучшую сотню диджеев мира.

Если есть фамилия Сидоренко, должны быть фамилии Мифасольский и Лясидоев.

Вам бы вместо саксофона — бензопилу «Дружба» в руки. Звук тот же, а денег больше!

Беседуют два студента консерватории:
— Скоро защита диплома, а у меня ничего не выходит.
— А ты возьми диссертацию нашего учителя и перепиши все ноты в обратном порядке.
— Да я пробовал.
— Ну и что?
— Вальс Шуберта получается...

Смотришь на заработки певцов и спортсменов и понимаешь, что главные предметы в школе — это пение и физкультура.

Звонок в консерваторию. Гомогейский голосок:
— Здравствуйте, Вам басы нужны!
— Да нужны. А вы погрубее можете?
Тот же голосок:
— Йоб вашу мать, вам басы нужны?!!

Недовольный посетитель ресторана подзывает к себе официанта и говорит:
— А ваши музыканты на заказ играют?
— Да, конечно!
— А не могли бы они поиграть в шахматы, чтобы я мог спокойно поесть?

Во время драки в оркестре выяснилось, что все инструменты ударные!

Встречаются два джазовых музыканта.
— А я вчера твой альбом купил.
— Так это был ты?

В московскую консерваторию на десять мест по классу скрипки подали заявления сто человек: десять евреев и девяносто русских. Собрался учёный совет ректората, чтобы решить, кого зачислить — и чтобы соблюсти при этом справедливость.
Первым взял слово проректор-патриот:
— Я считаю, что мы должны поддержать коренной народ. Берём десять русских.
Проректор-коммунист, поморщившись, возразил:
— Нет, это будет выглядеть как дискриминация. По принципу интернационализма — девять русских и один еврей.
Проректор-демократ, сторонник равных квот, предложил своё:
— Всё должно быть сбалансированно. Пять на пять — идеальная пропорция.
Тут вмешался проректор-сионист:
— Вы всё забываете о многовековых культурных традициях! Девять евреев и одного русского — это единственно верный подход с точки зрения музыкальной школы.
В наступившей тишине ректор медленно обвёл взглядом собравшихся и произнёс с лёгкой усмешкой:
— Знаете, а вы все, как выяснилось, — националисты.
Совет возмутился хором:
— Ничего себе заявление! А по-твоему, кого же брать-то?
Ректор развёл руками, как бы удивляясь необходимости произносить столь очевидные вещи:
— Тех, кто лучше играет на скрипке.

Родители музыкантов, после того как заведут детей, следят, чтобы те не глохли.

Надо сыграть так, словно вы немножко выпили и никуда не спешите.

Я обещаю вам трудоустройство в подземном переходе, и лично договорюсь с ментами и бандитами, чтоб вас не трогали. Но за прохожих я не ручаюсь.

Объявление:
«Требуются настоящие любители тяжёлой музыки. Нужно поднять пианино на пятый этаж без лифта...»

Я – человек простой, понравилась песня – ставлю на повтор, пока кровь из ушей не полезет.

Уберите свой маникюр с грифа!

У вас очень красивые, сильные руки. Положите инструмент и задушите себя ими, не глумитесь над музыкой!

Перестаньте пялиться в декольте флейтистки, там нет нот, ваша партия на пюпитре!