На репетиции оркестра

— Что общего, и в то же самое время разного, между Санта Клаусом и евреями?
— Оба движутся по трубе, только Санта — вниз, а евреи — вверх...

ну вы в натуре охренели
кричит трясётся дирижёр
здесь на два такта три синкопы
а вы как суки напролом

За углом музыкальной школы быстрее всех докуривает трубач.

Это произведение вы должны были впитать с молоком преподавателя!

Во время драки в оркестре выяснилось, что все инструменты ударные!

Хотел бы официально выразить признательность ребятам, которые играют в оркестрах "треугольник".
Спасибо за всё!

Дирижёр на репетиции духового оркестра:
— Так! Стоп! Валторны ещё в рот не взяли, а тромбоны уже кончили...

Проходит медсестра мимо палаты с дистрофиками и слышит оттуда крик одного из дистрофиков:
— Сестра, сестра, закройте, пожалуйста, форточку, с горшка сдувает!

Классический музыкант несколько месяцев учит произведение, потом пару раз за год его исполняет.
Попсовый музыкант за день выучивает три песни, и ему приходится всю жизнь их повторять ежедневно. Именно поэтому у попсы в разы больше гонорары.

Я прекращаю всякие церемонии и с сегодняшнего дня начну вас учить любить, если не меня, то хотя бы музыку!

Вы не боитесь выходить на второе отделение? Скажите спасибо, что в консерваторию ходят интеллигенты. А то пролетарии встали бы со своих мест и набили всем вам морду за такую игру!

Квартира Бориса Моисеева. В кресле сидит сам Боря и читает журнал, рядом уборкой занимается служанка. Вдруг раздаётся телефонный звонок.
Моисеев:
— Если это Пенкин или Шура, то меня нет, а если это Трубач, то я возьму.
Служанка:
— Борис, вас девушка?! Де-вуш-ка!!!

— Изя, Рабинович так любит свою мамочку, сделал ей такие шикарные похороны, мадам Циперман от зависти так качала головой, что сквозняк по улице пошёл.

Заканчивается репетиция симфонического оркестра. Альт говорит виолончели:
— Ну, что, теперь на грамзапись.
Идут в буфет:
— Танюша, солнышко. Нам два по сто, и запишите на меня.

Вы так фамильярно всё это играете, как будто лично с Прокофьевым пили!

Уберите свой маникюр с грифа!

Осталось всего три репетиции до позора!

Музыкант проходит прослушивание на вакансию в симфонический оркестр. Владение инструментом превосходное, слух абсолютный, играет эффектно – в общем, мечта любого оркестра.
— Отлично, будем вас оформлять. Как ваша фамилия?
— Иванов.
— Иванов? Хм... Странно... А имя?
— Иван.
— Иван?! Удивительно... А отчество?
— Израилевич.
— Это ж надо, как глубоко порой зарыт талант!

Это вам не симфонический оркестр, здесь в толпе не спрячешься, надо играть чисто!

Большой Театр ставит «Бориса Годунова». Идёт репетиция хора. Дирижирует Голованов.
Хор опустив головы гундосит: «Правосла-а-авные! Православные....»
Присутствующий на репетиции режиссер Покровский шепчет Голованову:
— Ну что они у вас в оркестровую яму поют. Скажите, чтоб пели в зал, дальним рядам, пусть руки туда тянут!
Голованов дублирует во всю глотку:
— Какого хрена Вы в оркестр руки тянете? Где вы там православных увидели?

Утро. Муж, стоя перед зеркалом с досадой говорит жене:
- Дорогая, кажется, у меня ячмень вскочил.
- Так тебе и надо! Меньше будешь чужим бабам под юбки заглядывать.
- Ты и вправду думаешь, что сквозняк, которым мне надуло ячмень, именно оттуда?

Идёт репетиция государственного симфонического оркестра.
Дирижёр в сотый раз заставляет переигрывать одно и то же место:
— Вторая скрипка, опять вы сбиваетесь с темпа! Ещё раз с семнадцатой цифры!
Играют снова.
Дирижёр опять недоволен:
— Стоп, стоп, стоп! Флейта, здесь не ля, а ля-бемоль! Ещё раз.
Ударник не выдерживает и в знак протеста остервенело колотит по всем своим барабанам и литаврам. Дикий грохот, все замирают в оцепенении...
Дирижёр обводит тяжёлым взглядом оркестр, долго молчит, потом спрашивает:
— Так, ну и кто это сделал?

Если вы ещё раз так сыграете первую цифру, я убью всех вас по очереди, похороню, отсижу, а потом наберу новый оркестр!

Заряженному танку в дуло не смотрят.

Дирижёр приходит на репетицию, работает час, два, не всё у него получается.
Тогда один из музыкантов тянет руку и говорит:
— Можно я?
Дирижёр подумал и говорит музыкантам:
— Вы. И вы.
В это время встревает ещё один музыкант:
— И я!
Дирижёр согласился:
— И вы. Вон отсюда, чтобы я вас больше не видел!

Ростовский прокатный стан начинает выпуск труб различного диаметра. Первая труба различного диаметра уже сошла с конвейера.

Записка дирижёру после концерта: «Извините, я не ябеда, но ваш литаврист бьёт в инструмент, только когда вы на него смотрите».

Я обещаю вам трудоустройство в подземном переходе, и лично договорюсь с ментами и бандитами, чтоб вас не трогали. Но за прохожих я не ручаюсь.

Придёте домой, передайте мои соболезнования вашей жене. Как можно спать с таким неритмичным человеком?

Альты, куда вы лезете? И ладно бы что-то приличное лезло, а то фа-диез!

На репетиции оркестра дирижёр крайне недоволен игрой ударников:
— Если у музыканта не получается ни на чём играть, ему выдают две палочки, и он становится барабанщиком.
Театральный шёпот из оркестра:
— А если он и с барабанной установкой совладать не смог, у него одну палочку отбирают, и он становится дирижёром.

В московскую консерваторию на десять мест по классу скрипки подали заявления сто человек: десять евреев и девяносто русских. Собрался учёный совет ректората, чтобы решить, кого зачислить — и чтобы соблюсти при этом справедливость.
Первым взял слово проректор-патриот:
— Я считаю, что мы должны поддержать коренной народ. Берём десять русских.
Проректор-коммунист, поморщившись, возразил:
— Нет, это будет выглядеть как дискриминация. По принципу интернационализма — девять русских и один еврей.
Проректор-демократ, сторонник равных квот, предложил своё:
— Всё должно быть сбалансированно. Пять на пять — идеальная пропорция.
Тут вмешался проректор-сионист:
— Вы всё забываете о многовековых культурных традициях! Девять евреев и одного русского — это единственно верный подход с точки зрения музыкальной школы.
В наступившей тишине ректор медленно обвёл взглядом собравшихся и произнёс с лёгкой усмешкой:
— Знаете, а вы все, как выяснилось, — националисты.
Совет возмутился хором:
— Ничего себе заявление! А по-твоему, кого же брать-то?
Ректор развёл руками, как бы удивляясь необходимости произносить столь очевидные вещи:
— Тех, кто лучше играет на скрипке.

Гена с Чебурашкой прогуливаются по городу и вдруг останавливаются перед афишей.
Гена поворачивается к Чебурашке и говорит:
— Может, на концерт сходим?
— Ген, но тут же написано, что концерт не для нас, а для виолончели с оркестром.

А может просто самим довести трубу северного потока 2 до берегов Германии, где вывести её концом на сушу и пустить газ?

Интересный факт: Для людей, у которых нет кредитов, «коллектор» — это просто труба с гoвном.

Это ж надо так ненавидеть друг друга, чтоб так играть!

— Если двое – это компания, а трое – толпа, то что такое четверо и пятеро?
Ответ: Девять.

Новичку на работе говорят:
— Ты здесь поосторожнее, тут клички быстро дают.
А он пренебрежительно отвечает:
— Да по хрену, пусть дают. Мне в одно ухо влетает, в другое вылетает.
Его так и прозвали – «СКВОЗНЯК».

Надо сыграть так, словно вы немножко выпили и никуда не спешите.

Смотрите одним глазом в партию, а двумя на меня!

Вам бы вместо саксофона — бензопилу «Дружба» в руки. Звук тот же, а денег больше!

Женский хор! Спойте вместе со своими мозгами.

Мендельсона надо играть без «мендельсовщины».

Перестаньте пялиться в декольте флейтистки, там нет нот, ваша партия на пюпитре!

Шостакович не был боксёром, но за такую игру он воскрес бы и набил вам морду!

И если кто-то сыграл фальшиво, главное – успеть посмотреть с укором на соседа.

— Почему женщина с помощью интима может добиться благополучия, а мужчина разориться?
— Потому, что у женщин половой орган похож на копилку, а у мужчин — на трубу.

Не надо так терзать арфу и путать её с пьяным мужем!

Я скажу вам сейчас, какие тут ноты, – вы очень удивитесь.

Я знаю, что вы все меня ненавидите. Теперь подумайте, как к вам должен относиться я?

Сидят Пятачок и Винни пух в комнате, и пятачок говорит:
— Винни, Винни, закрой окно, дует.
— Do it by yourself! – ответил Винни.

Ребята, это ведь «Кукушки звуки», а не приближение вражеской авиации!

У вас очень красивые, сильные руки. Положите инструмент и задушите себя ими, не глумитесь над музыкой!

— Дядя Сёма, — говорит маленький Абрам, — большое спасибо за ту трубу, что вы подарили мне на день рождения. Это такой дорогой подарок!
— Да, ерунда! Что там дорогого? 60 рублей.
— Но зато мама и папа каждый вечер дают мне сотню, чтобы я не дудел.

В Большом театре премьера. Собираются зрители: мужчины в смокингах, дамы в бриллиантах. До поднятия занавеса остаётся несколько минут, дирижёр готовит оркестр. Вдруг видит, что первый скрипач отсутствует. Даёт поручение распорядителю найти первую скрипку. Срочно!
Тот бежит на поиски. Вскоре появляется и стесняясь, шёпотом сообщает дирижёру, что музыкант найден, но... такая щекотливая ситуация – привести его сейчас невозможно. Ибо он дрочит в мужском сортире. Дирижёр с воплем «Я с ним сам разберусь!» бежит в туалет. Врывается в кабинку, после чего из неё раздаётся его крик:
— Какой позор! И это первая скрипка оркестра! Кто вам ставил руку?! Выше локоть! Мягче кисть!

Дирижёр распекает оркестр:
— Скрипачи еле пилят, труба пердит, а не играет, виолончелисты в ритм не попадают... (и бла-бла-бла, и бла-бла-бла...).
Барабанщику это надоело, он кааак даст палкой по барабану!
Дирижёр, гневно оглядывая оркестр:
— Ну? И кто это сделал!?

Математик рассказывает другу:
– Недавно услышал, что в театре будет концерт камерного оркестра. Заинтересовался. Сходил.
– И как?
– Тривиальный случай: k = 3.