В каком году умер А. С. Пушкин?

Танечка хоть и промахнулась в тире, но и мишку взять ей уже никто не мешал.

Пожилая дама входит в кабинет к доктору.
Доктор усаживает её и говорит:
— У меня для вас очень плохие новости. Рак распространился и у вас осталось всего 10... чтобы жить.
Рыдая, дама отвечает:
— 10 чего?! 10 недель?
Врач продолжает:
— 10, 9, 8....

Был вызов — «Плохо 80 лет». Приехала бригада — лежит дед... челюсть подвязана, вокруг бабка причитает.
Доктор начал рассказывать где документы о смерти получить, тут бабка и говорит:
— Это я к себе вызывала, а у деда просто зуб болит.

Поручика Ржевского спрашивают:
— Вы вчера стрелялись с ротмистром из-за женщины?
— Я из-за женщины, а ротмистр из-за дерева...

Я отказываюсь вступать в битву умов с таким явно невооруженным противником.

Когда мужчина несет ковер, он обязан выстрелить из него по гаражам, как из базуки.

ЧЕХОВ ДЛЯ ЧАЙНИКОВ:
Если в последнем акте у вас стреляет ружьё, проследите, чтобы в первом акте оно висело на стене.

— Доктор, скажите, как вы думаете, что будет после смерти?
— Мы перестелим вашу койку и положим нового пациента.

У одного визиря был маленький сын по имени Юсуф. Однажды он вышел за пределы отцовского поместья и отправился гулять. И вот он дошёл до пустынной дороги, где любил прогуливаться в одиночестве, и пошёл по ней, глядя по сторонам. И вдруг увидел какого-то старика в одежде шейка, с чёрной шляпой на голове. Мальчик вежливо поприветствовал старика, и тогда старик остановился и дал ему сладкого сахарного петушка. А когда Юсуф съел его, старик спросил:
— Мальчик, ты любишь сказки?
Юсуф очень любил сказки и так и ответил.
— Я знаю одну сказку, – сказал старик, — это сказка про магрибский молитвенный коврик. Я бы тебе её рассказал, но уж больно она страшна.
Но мальчик Юсуф, естественно, сказал, что ничего не боится, и приготовился слушать. И вдруг где-то в той стороне, где было поместье его отца, раздался звон колокольчиков и громкие крики – так всегда бывало, когда кто-нибудь приезжал. Мальчик мгновенно позабыл про старика в чёрной шляпе и кинулся поглядеть, кто это приехал. Оказалось, это был всего лишь незначительный подчинённый его отца, и мальчик со всех ног побежал назад, но старика уже не было. Тогда он очень расстроился, побежал назад в поместье. Выбрав минуту, он подошёл к отцу и спросил:
— Папа! ты знаешь что-нибудь про магрибский молитвенный коврик?
И вдруг его отец побледнел, затрясся всем телом, упал на пол и умер.
Тогда мальчик очень испугался и побежал к маме.
— Мама! – крикнул он. — Несчастье!
Она подошла к нему, улыбнулась, положила руку ему на голову и спросила:
— Что такое, сынок?
— Мама, – закричал мальчик, — я подошёл к папе и спросил его про одну вещь, а он вдруг упал и умер!
— Про какую вещь? – нахмурясь, спросила она.
— Про магрибский молитвенный коврик!
И вдруг она тоже страшно побледнела, затряслась всем телом, упала и умерла. Мальчик остался совсем один, и вскоре могущественные враги его отца захватили поместье, а самого его выгнали на все четыре стороны. Он долго странствовал по всей Персии и наконец попал в ханаку к очень известному суфию и стал его учеником. Прошло несколько лет, и Юсуф подошёл к этому суфию, когда тот был один, поклонился и сказал:
— Учитель, я учусь у вас уже несколько лет. Могу я задать вам один вопрос?
— Спрашивай, сын мой", – улыбнувшись, сказал суфий.
— Учитель, вы знаете что-нибудь о магрибском молитвенном коврике?
Суфий побледнел, схватился за сердце и упал мёртвым. Тогда Юсуф кинулся прочь. С тех пор он стал странствующем дервишем и ходил по Персии в поисках известных учителей. И все, кого бы он не спрашивал про магрибский молитвенный коврик, падали на землю и умирали. Постепенно Юсуф состарился и стал немощным. Ему стали приходить в голову мысли, что он скоро умрет и не оставит после себя на земли никакого следа. И вот однажды, когда он сидел в чайхане и думал обо всем этом, он вдруг увидел того самого старика в чёрной шляпе. Старик был такой же, как и раньше – годы ничуть его не состарили. Юсуф подбежал к нему, встал на колени и взмолился:
— Почтенный шейх! Я ищу вас всю жизнь! Расскажите мне о магрибском молитвенном коврике!
Старик в чёрной шляпе сказал:
— Ну ладно. Будь по-твоему.
Юсуф приготовился слушать. Тогда старик уселся напротив него, вздохнул и умер. Юсуф целый день и целую ночь в молчании просидел возле его трупа. Потом встал, снял с него черную шляпу и надел себе на голову. У него оставалось ещё несколько мелких монет, и перед уходом он купил на них у владельца чайханы сахарного петушка...

На одном поэтическом вечере, молодая поэтесса достаточно сильно переволновалась, и первую строчку своего стихотворения произнесла слитно, после чего, её чтения были прерваны громким хохотом и овациями из зрительского зала.
Строчка звучала так:
— Отруби лихую голову...

Благодаря искусственному интеллекту на полках скоро появятся новые произведения Пушкина, Гоголя и Толстого.

Исключительно из соображений медицинской этики, диагноз «Смерть» был заменён пациенту на «В дальнейшем лечении не нуждается».

Психолог умер со скуки прямо в кресле на своём рабочем месте, но успел принять ещё трёх пациентов, пока это заметили.

Я всегда хотела, чтобы после смерти моё тело кремировали, но мне не даёт покоя та мысль, что вдруг будет восстание зомби как в сериале Во плоти, а я не смогу в нём поучаствовать, потому что у меня типа... не будет... тела.

Ходят упорные слухи о том, что те наши сограждане, что так и не доживут до пенсии, будут кремированы и продолжат работу в песочных часах.

Эдмундович Феликс по свалке гулял,
ржавые гвозди в мешок собирал...
С треском по черепу трахнул кирпич –
метко бросает Владимир Ильич!

— Сударыня, давеча купил у Гоголя второй том «Мёртвых душ»!
— Сударь, помилуйте, он же палёный!

Они стояли и смотрели друг на друга с недоумением.
— Дожилась, – подумала белочка.
— Допилась, – подумала смерть.

Гостеприимный сторож заряжает ружьё солью и хлебом.

Если я сейчас умру и попаду прямиком в ад, мне понадобится целая неделя на то, чтобы осознать, что я уже не на работе.

— Когда помру, похороните меня на кладбище на солнечном месте...На солнышке хочу лежать. И оградку поставьте. Не хочу чтобы кто-попало шастал. И...
— Да ешь ты уже молча! Нормальный борщ.

Паб в Донеголе. Заходит ирландец, видит что вокруг народ сидит с жутко мрачными лицами. Соответственно вежливо спрашивает: «а в чем собственно причина?».
Хозяин с постной миной отвечает:
— Случилось горе! Вчера умер Шон МакГи, всеобщий любимец и один из моих самых преданных клиентов. Замечательный человек. Каждый вечер выпивал у меня две бутылки «Джеймисона» и 30 кружек «Гиннеса».
— И от чего он умер?
— Понятия не имею...

В сталинские времена тотальной слежки собрался муж спать ложиться да призадумался, как ему жену поиметь, чтобы не посадили: «Ежели сверху скажут эксплуатация женщины. Ежели снизу скажут попал под каблук к жене. Ежели справа скажут правый уклон. Ежели слева скажут левый уклон».
Ну, муж думает ну её, да и самоудовлетворился. Eго всё равно посадили – за связь с кулачеством и разбазаривание семенного фонда.

Для путешествия по загробной жизни в белых тапочках ноги не нужны...
Да и приходит в мир человек головой вперед, потому шо ногами пользоваться не умеет.

Двое космонавтов, временно пребывают в открытом космосе. Один в шутку замечает:
— Что-то я не вижу здесь никакого Всевышнего — Господа Бога.
Второй отвечает:
— Сними свой шлем, и ты обязательно его увидишь.

Ирландский священник читает проповедь, направленную против пьянства: «Дети мои, пьянство — это ужасно. Виски заставляет нас терять разум. мы ссоримся с англичанином, стреляем в него и промахиваемся.»

Сидит мужик дома, вдруг слышит кто-то в дверь скребётся. Открывает — на пороге маленькая такая, карликовая прямо, смерть с косой.
— Ты чего, рано мне ещё 40 лет всего, пожить ещё хочу.
— Живи, я не смерть, я импотенция.

Казалось бы, зачем убийце убивать убийцу убийцы, но Дарью Донцову уже было не остановить.

Все наркоманы рано или поздно перестают употреблять. Просто некоторым удаётся сделать это ещё при жизни.

Живи так, чтобы родственников больше огорчила твоя смерть, чем порадовало наследство.

Молодой писатель пожаловался отцу, что не знает, как назвать новую повесть. Тот, не читая книги, спрашивает:
— В повести есть барабаны?
— Нет.
— А трубы есть?
— Тоже нет.
— Тогда назови её «Без труб и барабанов».

— Абрам, я слышал, твоя тёща умерла. А что у неё было?
— Да так, ерунда, — старый сервант и телевизор.

Умирает пожилой американец. Жена сильно скучает по нему и принимает решение пообщаться с ним через спиритический сеанс, вызвав его дух.
— Билл?
— Да, Нэнси.
— Билл, как там у вас, что вы делаете?
— Утром кушаем, занимаемся любовью, спим, днём – кушаем, занимаемся любовью, спим, вечером – кушаем, занимаемся любовью, спим. И так – каждый день.
— Билл, где ты? В раю?
— Я кролик в штате Кентукки.

Штирлиц выстрелил в упор, упор упал навзничь, взничь вскочил и бросился наутек, утек оборонялся как мог, а мог был крепким парнем.

— Куда вы меня везёте, доктор?
— В морг.
— Что!? Но я ведь ещё не умер!
— Так и мы ещё не приехали туда...

Сильную книгу невозможно «Сесть и Написать».
Только «Прожить и Издать».

Слыша бесконечное словоблудие прозападно настроенных граждан о том, что гласность, демократия, права человека, рыночные отношения, свобода секс-меньшинств — это наше всё, Сталин не выдержал и спросил с того света:
— И это ваше ВСЁ?! Неужели больше ничего не имеете?!

И несмотря на веянья стихий,
Литература нам всего дороже,
На доме Гоголя я видел слово ВИЙ.
C двумя ошибками, увы, но всё же.

Молодой писатель приносит свою рукопись на читку редактору. Роман начинается со слов:
"А не испить ли нам кофею? – спросил граф".

— У вас отсутствует конфликт, – говорит редактор. — Надо исправить.
Писатель кивает головой, уходит, и возвращается на следующий день с новым вариантом:
"— А не испить ли нам кофею? – спросил граф.
— Отнюдь, – ответила графиня.
— Брезгуешь, сука! – гневно вскричал граф."

— Уже лучше, – говорит редактор, — но тема любви совершенно не раскрыта, даже не затронута!
Третий вариант романа выглядит так:
"— А не испить ли нам кофею? – спросил граф.
— Отнюдь, – ответила графиня.
— Брезгуешь, сука! – гневно вскричал граф и вы#бал графиню три раза на подоконнике."

— Очень хорошо! – доволен редактор. — Но не раскрыта тема природы…
И так далее, и так далее. После раскрытия тем природы, народа и революции получается примерно следующее:
"— А не испить ли нам кофею? – спросил граф.
— Отнюдь, – ответила графиня.
— Брезгуешь, сука! – гневно вскричал граф и вы#бал графиню три раза на подоконнике.
За окном шёл дождь, полыхала Октябрьская революция, рабочие устало возвращались с завода. Под окном семеро мужиков ожесточённо тр#х#ли дохлую лошадь."

— Прекрасно, просто прекрасно! – радуется редактор. — Осталось добавить уверенность в завтрашнем дне, и сдаём в печать!
Опубликованный роман начинается так:
"— А не испить ли нам кофею? – спросил граф.
— Отнюдь, – ответила графиня.
— Брезгуешь, сука! – гневно вскричал граф и вы#бал графиню три раза на подоконнике.
За окном шёл дождь, полыхала Октябрьская революция, рабочие устало возвращались с завода. Под окном семеро мужиков ожесточённо тр#х#ли дохлую лошадь. Внезапно один из них хлопнул себя по лбу и прокричал:
— Да чего же мы так надрываемся, братцы! Она же здесь и завтра лежать будет!".

Честно говоря, немного настораживает тот факт, что книги о том, что необходимо как можно чаще выбираться из зоны комфорта, были написаны их авторами в условиях, которые были максимально приближены к комфортным.

Собак заводят те, кто хочет, чтобы их любили. А кошек — те, кто сам готов любить. У хомяка же задача в духе Иисуса — показать детям смерть.

Беседуют две случайные знакомые. Одна:
- А у меня муж перестал пить, курить и изменять мне.
- Ого, какой молодец. Давно?
- В следующий вторник будет девять дней.

— Подвергая героев жестоким страданиям и мучениям, автор стремится вызвать у читателя сопележевание.
— Может, сопереживание?
— Нет.

Рассуждать о смерти и загробной жизни со всем знанием дела могут только покойники.

Сердечный приступ — это всегда крайне страшная и неприятная неожиданность, но ещё хуже, если в этот самый момент, вы играете со своими друзьями в шарады.

В 1980 году в американском городе Кеннесо ввели закон про обязательное наличие по меньшей мере одной единицы огнестрельного оружия с боеприпасами в каждом доме.
За 34 года там убили 3(!) человека 2 из них – ножом.

Помните песню Шаферана: «Ромашки спрятались, поникли лютики!..». Игорь её принес, а Дербенев сразу: «Хочешь напишу на неё пародию?» Шаферан, естественно, согласился — любили они это дело. И вот Лёня исполняет. А Шаферан хохочет.

«Сняла решительно бюстгальтер, трусики,
Казаться гордою хватило сил.
А он достал его, такой малюсенький,
На что надеялся, когда просил?!»

— Хаим, а как вы думаете, по какой причине у А. С. Пушкина кот, который учёный, все-таки находится на цепи?
— Скорей всего, в связи с тем, что кот учёный, то цепь ему необходима с той целью, что бы он никуда не эмигрировал.

Писать на самом деле очень легко. Ты просто садишься перед пишущей машинкой и начинаешь истекать кровью.

Наверное нет более скверной и хуже приметы, чем молча лежать, утопая в букетах различных цветов, в окружении своих родных и близких и слушая музыку духового оркестра.

Молодой начинающий автор принёс свой первый роман в издательство.

Редактор, не глядя в его сторону, сказал, - молодой человек, Вы видите, сколько у меня подобных произведений, я физически не могу всё это прочитать. Поэтому откройте Ваш роман на произвольной странице и прочтите мне один абзац. Я сразу скажу Вам, можете ли Вы рассчитывать на публикацию.

Автор открыл книгу и прочитал:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

- Отнюдь, - ответила графиня.

И граф поимел графиню три раза на подоконнике».

- Что ж, неплохо для начала, - отметил редактор. Тема дворянства и его неизбежного разложения интересна нашему читателю. Но, безусловно, текст надо доработать, поскольку не видно связи сюжета с рабочим классом. Неделя Вам на доработку.

Через неделю автор читал редактору новый вариант:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

- Отнюдь, - ответила графиня.

И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

А за стеной раздавались удары молота, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы».

- Сразу могу сделать замечание, - сказал редактор. – нет революционного настроя, не ощущается надвигающаяся гроза революции, а без этого роман печатать нельзя.

Через неделю автор принес в редакцию очередной вариант:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

- Отнюдь, - ответила графиня.

И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал».

- Уже лучше, - сказал редактор, - но всё как-то безрадостно, есть дворянство, есть рабочий класс, но у рабочего класса нет веры в светлое будущее.

Автор принес доработанный вариант:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

- Отнюдь, - ответила графиня.

И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!».

- Гораздо лучше, - похвалил редактор. Но в романе, претендующем на публикацию, обязательно должно быть описание замечательной русской природы. Новый вариант звучал так:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

- Отнюдь, - ответила графиня.

И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!

За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь».

Хорошо, похвалил редактор, но не хватает таинственности, которую так любят наши читатели, надо доработать. Через несколько дней автор принес новый вариант:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

- Отнюдь, - ответила графиня.

И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!

За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.

Из камина торчала чья-то волосатая нога».

Стоп, - сказал редактор. Таинственность есть, но Вы совершенно не раскрыли невыносимое положение крестьянства, а это надо обязательно сделать. Да и действующих лиц маловато для романа. Автор принес очередное исправление:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

- Отнюдь, - ответила графиня.

И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!

За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.

Из камина торчала чья-то волосатая нога.

Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу».

- Совсем другое дело, но и для нашего крестьянства должен быть какой-то выход, нельзя прерывать описание тяжелой жизни крестьян на такой грустной ноте. Необходима хотя бы небольшая доза оптимизма.

Автор принес исправленный вариант:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

- Отнюдь, - ответила графиня.

И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!

За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.

Из камина торчала чья-то волосатая нога.

Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, - мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!».

Замечательно, - улыбнулся редактор, - многоплановый роман вырисовывается. Есть тема дворянства и его разложения, тема рабочего класса и его революционного настроя, очевидна вера в светлое будущее. Хорошо показана наша природа, есть элемент таинственности и совсем неплохо описана тяжелая доля русского крестьянина. Хорошо бы еще показать в Вашем романе полное загнивание капиталистического общества и неизбежную победу социализма.

Через неделю автор принес новый вариант:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

- Отнюдь, - ответила графиня.

И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!

За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.

Из камина торчала чья-то волосатая нога.

Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, - мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!

А в это же время на чердаке соседнего дома низшие полицейские чины развлекались с падшими уличными женщинами, которые при ином общественно-политическом строе могли бы стать полезными обществу. Смеркалось, но с неизбежностью всходила над Россией заря социализма».

Отлично, - сказал редактор, - но необходимо добавить заключительный штрих и показать направляющую и руководящую роль коммунистической партии. Сами понимаете, что в нынешней политической ситуации это надо сделать обязательно.

Через пару дней автор зачитал редактору окончательный вариант:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.

- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.

- Отнюдь, - ответила графиня.

И граф поимел графиню три раза на подоконнике.

А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!

За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.

Из камина торчала чья-то волосатая нога.

Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, - мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!

А в это же время на чердаке соседнего дома низшие полицейские чины развлекались с падшими уличными женщинами, которые при ином общественно-политическом строе могли бы стать полезными обществу. Смеркалось, но с неизбежностью всходила над Россией заря социализма. Ибо в подвале неприметного дома напротив, в обстановке строжайшей секретности, уже второй день шло заседание III съезда РСДРП, на котором выступал с речью Владимир Ильич Ленин».

Молодец, - похвалил редактор, - роман практически готов к печати. Но я хотел бы обсудить название Вашего произведения. Предварительное рабочее название Вашего романа – «Эх, ёб твою мать!!!». Хорошее название, бойкое с сильным глубинным смыслом. Но, если не ...

Если конца света 21 декабря 2012 года не будет, то у меня предчувствие, что 20 сентября 2013 года случится небывалый доселе всплеск рождаемости.

Отец с сыном сидят ночью на рыбалке. Сын смотрит в звёздное ночное небо и спрашивает отца:
— Пап, а как погибают звёзды?
— Обычно от передоза, сынок.

Небеса. Рай. Вокруг тишина, благодать и безмятежность. В райском саду, под райской яблоней, лежат трое святых. Вдруг, откуда ни возьмись, появляется какой-то мужик и подбежав к яблоне - начинает с жадностью срывать и поглощать одно яблоко за другим. Святые, недоумевая, спрашивают его:
— Куда ты так торопишься? У тебя же вся вечность впереди!
Мужик, пережёвывая яблоко:
— Это у вас вечность, а меня сейчас опять в реанимацию повезут!

— Анекдоты можно сравнить с маленькими детьми у которых онкология в последней степени...
— Не понял... В смысле?
— В смысле, они никогда не стареют.

Сталин воскрес в нашу эпоху, приходит на заседание Думы, там все от страха онемели и сидят — молчат.
Сталин смотрит на них своим знаменитым прищуром и говорит:
— Так, всех демократов расстрелять, а мавзолей перекрасить в зелёный цвет!
С задних рядов кто-то из депутатов робко спрашивает:
— А почему именно в зелёный?
Сталин:
— Ну, как я и думал, по первому вопросу разногласий нет...