От теории к практике

Муж приходит домой и говорит:
— Если обмотать проволокой земной шар, то будет построен самый большой генератор постоянного тока.
Жена:
— Что, нажрался, сволочь! Не постоянного, а переменного.

Раз в пятнадцать миллиардов лет физики собираются и строят Большой Адронный Коллайдер.

Сопротивление проводника, как правило, гораздо больше, чем сопротивление проводницы.

— Теория — это когда вы знаете всё, но ничего не работает. Практика — это когда всё работает, но никто не знает почему.
— И тут мы совмещаем теорию и практику — ничего не работает, и никто не знает почему!

Первой мыслью человека, очнувшегося после падения в шахту лифта, должно быть: "Блин, я ведь совсем не успел вычислить ускорение свободно падающего тела!" А он о чём думает?

Французский физик Поль Ланжевен обладал даром говорить понятно о самых сложных вещах. Однажды он сделал во Французской академии блестящий доклад – образец истинного популярного изложения. После доклада коллеги окружили Ланжевена и попросили объяснить, в чём секрет его успеха.
— Это очень просто, – ответил учёный. — Во время лекции я выбираю среди слушателей самое тупое лицо и объясняю до тех пор, пока оно не просветлеет.
В это время к Ланжевену подошёл президент академии:
— От души поздравляю вас, коллега! – воскликнул он. — Но скажите, ради Бога, почему вы не сводили с меня глаз?

Сколько необходимо физиков-теоретиков для того, чтобы вкрутить лампочку?
Ответ:
Необходимо двое физиков-теоретиков, один держит лампочку другой крутит вселенную.

— А что мешает перевести кгс в л/с и обратно?
— Ну, а что мешает литры в децибелы перевести?
— Вот ты одной фразой караоке описал.

— Когда всё-таки появится термоядерная энергетика? — спрашивают известного физика-ядерщика.
— Лет через двадцать – двадцать пять.
— Но вы уже это предсказывали двадцать пять лет назад.
— Как вы можете убедиться, я не меняю своего мнения.

— Студент, что такое сингулярность?
— Не знаю, профессор…
— Два!
— Сингулярности фактически нет. Это тупик в уравнениях Эйнштейна. Число стремящееся к бесконечности. А где бесконечность, там физика ломается. Нет ничего бесконечного. Поэтому по факту сингулярность сейчас это удобная гипотеза, не более. По факту нет сингулярности в чёрной дыре, а просто кварковая звезда например. Или планковская звезда. Ну то что это объект нет сомнений. Просто общая теория относительности ломается именно на чёрных дырах. Точнее не ломается, а не учитывает их и не способна описать, пока, то что внутри чёрной дыры. Потому что поанковские или кварковые звёзды или какие-то другие, ещё не открыты.

Если Бог — это Программист, то задача физиков — посмотреть исходники.

Раздел в эротическом романе и раздел в учебнике — это два разных раздела.

— Почему электрон ушёл с вечеринки?
— Там было слишком много положительных людей.

Великие физики Эйнштейн, Ньютон и Паскаль решили поиграть в прятки. Посчитались, водила Эйнштейн. Паскаль спрятался за дерево, а Ньютон быстро нарисовал квадрат (метр на метр) и встал в центре.
Эйнштейн досчитал до 10, поворачивается, видит Ньютона и радостно кричит:
— Ньютон, я тебя нашёл!
— А вот и нет. Ньютон на квадратный метр — это Паскаль. Паскаль, выходи, тебя нашли!

Ничто так не разоблачает незнающего студента, как его собственные вопросы, — сказал как-то на лекции проф. Никита Николаевич Моисеев. — Помню, ещё в бытность мою на рабфаке, лектор по физике долго объяснял нам, что такое сила Кориолиса. Написав последнюю формулу, он обернулся к аудитории: «Все ли ясно?» Молчание, которое в знак согласия хранил зал, нарушил единственный вопрос: «Откуда в формуле «w х [ w х R ] появился этот неизвестный икс?»

— Что тяжелее: фунт перьев или фунт кирпичей?
Ответ: Ни то ни другое! Они оба весят по фунту.

Как-то Нильс Бор со своим братом, тоже талантливым физиком, ехали в автобусе с матерью. Оба были погружены в глубокую задумчивость — видимо, обдумывали свои первые гениальные формулы.
И тут мать услышала у себя за спиной шёпот:
— Вот ведь несчастная мать! Два сына — и оба дебилы…

Чем отличается физик от математика?
Даём пустой чайник и спрашиваем: «Как сделать чай?».
Физик с математиком говорят: «Наливаем в чайник питьевую воду, кипятим, завариваем чай».
А если чайник уже с водой?
Физик: «Ставим чайник на огонь, а дальше как раньше: кипятим воду и завариваем чай.»
Математик: «Выливаем из чайника воду и сводим задачу к уже решенной.»

Клуб любителей радиоактивных элементов РАСПАЛСЯ.

Один состоятельный любитель скачек позвал биолога, математика и физика, дал им по миллиону рублей и попросил придумать, как всё время точно рассчитывать, какая лошадь придёт к финишу первой.
Через месяц учёные возвращаются с результатом.
Биолог:
– Я составил методику, пользуясь которой, можно на основе данных об организмах лошадей с большой долей вероятностью определить победителя.
Математик:
– Я вывел алгоритм, основанный на статистике предыдущих забегов, он позволяет с высокой точностью предположить, кто выиграет в этот раз.
Физик:
– Мне нужно ещё три года времени, два ассистента, пятьдесят миллионов рублей и новая лаборатория, но у меня уже готовы результаты для сферических коней в вакууме.

У физиков-ядерщиков в работе есть одна особенность. Если они всё делают правильно — никто ничего не замечает. Если неправильно — замечать будет некому.

Виталий Лазаревич Гинзбург шутливо вспоминал, как некий партийный чиновник с досадой говорил: «Среди великих советских физиков одни евреи: Иоффе, Ландау, Зельдович, Харитон, Лифшиц, Кикоин, Франк, Бронштейн, Альтшуллер, Мигдал, Гинзбург... Хорошо, что есть ХОТЬ ОДИН русский — Халатников! На что ему ответили: «Да, только Исаак Маркович и остался».

Если тебе тяжело, это гравитация, прими её.

— Почему физики не любят тусовки?
— Потому что они боятся потери энергии в открытой системе.

Незнание законов физики не освобождает вас от их соблюдения.

Сейчас, я расскажу вам на наглядном примере, что из себя представляет квантовая запутанность и вы сразу же поймёте, что всё это действительно крайне просто. Вот, допустим, Вы встали с утра и надеваете носок. Как только Вы надели один на правую ногу, второй тут же стал левым.

В научных трудах Михаила Васильевича Ломоносова встречается словосочетание «распущенный подонок», что в те времена означало «растворённый осадок».

Монгольские учёные открыли дверь.

Англия. Сидят в Лондонском скверике и ругаются два русских математика:
— Да, Олег Петрович, теорема Баумгартнера недоказуема. Это факт!
— Нет, Сергей Петрович, не факт!
— Факт!
— Не факт!
— Факт!
— Не факт!

— А ты нейтрон или протон?
— Да хрен его знает, нейтрино спроси.

Бабушка, держа у себя в руках книгу, говорит своему внуку:
— Алёша, я нашла эту книгу со странными знаками, какими-то пентаграммами и всякими рисунками у тебя в столе! Ты что, сатанист?
Внук растеряно:
— Бабушка, вообще-то это мой учебник по квантовой физике.

Человечество до сих пор не бороздит просторы галактики только лишь потому что какая-то баба однажды сказала:
«Тебе твоя астрономия дороже меня!».

Британские учёные сумели изобрести прибор, позволяющий абсолютно каждому человеку беспрепятственно проходить сквозь любую стену… назвали они его дверь.

Почему физики никогда не забывают номер автобуса?
Потому что это специальная релятивистская дисперсия времени.

— Яблоко башка упадёт не укладывается моя голова... – шептал Ньютон врачу в карете скорой помощи. Позже он изменил формулировку.

— Что такое сила тока?
— Это когда ума нет, а есть тока сила!

Теория — это когда вы знаете всё, но ничего не работает. Практика — это когда всё работает, но никто не знает почему. В ЭТОМ МЕСТЕ мы совмещаем теорию и практику — ничего не работает и никто не знает почему!

Исаак Ньютон прославился тем, что, когда яблоко упало ему на голову, он единственный, кто задумался, а не просто вскрикнул: "Твою мать!"

— Фима, что ты думаешь о интимной близости?
— Ой, Моня, не морочь мне голову! У меня семеро детей — мне некогда заниматься теорией!

Физик увидел свою зарплату и наконец-то понял, что такое абсолютный нуль.

К ректору приходит декан физфака и даёт смету на покупку нового оборудования для лабораторий. А там – очень много всего.
Ректор вздыхает:
– Ну почему вам, физикам, всегда так много надо? Вот математикам нужны только карандаши, бумага и ластики.
Потом подумал и добавил:
– Хотя философы – ещё лучше. Им даже ластики не нужны...