Основной инстинкт

Один конферансье должен был объявить: «Дюбюк, „Птичка“!» Но у него всё время получалось «Дубук». Тогда он стал тренироваться: «Дюбюк, Дюбюк, Дюбюк, Дюбюк…» И наконец начал выговаривать правильно.
И вот наконец выходит на сцену и объявляет:
— Дюбюк, «Птючка»!

— Вчера в театре был такой мерзкий спектакль, что под конец я не выдержал и грязно выругался на весь зал. Какой же был скандал!
— Незачем было так долго терпеть, плюнул бы и ушёл в самом начале.
— Не мог. У меня была главная роль.

В Большом театре закончилось выступление симфонического оркестра. Овации, крики «Браво!» В это время к дирижёру подходят два искусствоведа в штатском и спрашивают:
— Уважаемый, а почему это у вас человек с большим барабаном за весь концерт стукнул всего три раза?
— Но вы понимаете, у него такая партия!
— Вы это бросьте! Партия у нас у всех одна! Стучать надо чаще!

Театр отправился на гастроли с урезанной труппой. Основные звёзды в наличии, а вот на эпизодические роли типа «кушать подано» и массовку пришлось нанимать местных артистов. Режиссёр проводит пробы в очередном городе.
Приходит актёр из местного театра.
Режиссёр объясняет:
— Вы выходите слева, прислушиваетесь. Затем за сценой изображают выстрел пушки. Вы говорите: «Чу! Слышу пушек гром!» — и уходите. Попробуем.
Актёр сыграл.
Режиссёр сияет:
— Вот! Прекрасно! Идеально! В предыдущем городе нас с этой ролью ужасно подвели. Исполнитель кривлялся, текст путал, отсебятину лепил, даже в зал матерился. Кошмар, просто кошмар! В общем, завтра приходите к костюмерам к семнадцати часам. Ваш выход — в 18:42.
Наступает вечер локальной премьеры. Актёр подходит к проходной.
— Вы кто?
— Я этот… «слышу пушек гром!»
— А, да-да, вы в списке. Проходите.
В костюмерной:
— Вы кто?
— Я «пушек гром!»
— Понял. Вот ваш костюм. Переоденьтесь где-нибудь.
За кулисами его встречает помреж:
— Так, это вы «чу, слышу пушек гром!»?
— Ага, я «чу, слышу пушек гром!».
— Прекрасно, вы вовремя. Готовы? Внимание… Идите!
Актёр выходит на сцену, картинно прикладывает ладонь к уху, изображая напряжённое вслушивание.
Рабочие сцены «дают пушку». Но не бутафорскую, а настоящую! Холостой заряд — прямо в актёра.
Удар, дым, шок. Оглушённый артист с трудом поднимается на ноги, ошалело оглядывается и срывается на крик:
— БЛ*ДЬ! ВЫ ТАМ СОВСЕМ ОХ*ЕЛИ, ЧТО ЛИ?!

Молодой конферансье, только что получивший диплом эстрадного ведущего, прибывает на свой первый концерт. Да не куда-нибудь, а в славный город Усть-Пи*дюйск, да ещё и на фестиваль тяжёлого металла. Зал забит битком. Публика — чумазые парни в косухах, с ирокезами и цепями, взгляды исподлобья, атмосфера — «чужака порвём».
Конферансье выходит на авансцену во фраке, белоснежной рубашке и бабочке. Красиво дышит диафрагмой, ставит голос:
— Здравствуйте, дамы и господа! Мы начинаем наш концерт…
Не успел он договорить, как зал взорвался:
— Пошёл в жопу!
— Иди на х**!
— Фрак снимай, пидор!
В конферансье полетели огрызки, пустые банки, жёваные бумажки. Кто-то плюнул. Он, весь перепачканный, в слезах пулей вылетает за кулисы. Рыдает, трясётся: «Всё, провалил карьеру, первый же концерт — и такой позор…»
Тут подходит местный массовик-затейник, битый жизнью мужик с гитарой на плече. Увидел бедолагу, пожалел:
— Смотри, зелёный, как с этой публикой надо. Учись.
Скидывает футболку, напяливает кожаную косуху, зачёсывает волосы в острый ирокез, берёт микрофон и выходит на сцену с наглой усмешкой:
— Здарова, казлы!
Зал: «УАУ!!!»
— Ну че, вставляет?
Зал: «УАУ!!!»
— А ну-ка назовите мне слово на букву Х!
Вся толпа дружно орёт: «Х**!!!».
Массовик прикладывает палец к губам:
— Неправильно. Хвост! Итак, встречайте — группа «Хвост»!
Зал ревёт: «УАУ!!!» — хлопают, свистят, топают.
Массовик гордо сходит со сцены, возвращается за кулисы. Молодой конферансье бросается к нему с горящими глазами:
— Я понял! Я всё понял!
Хватает косуху, начёсывает ирокез, вылетает на сцену, расталкивая осветителей. Уверенно подходит к микрофону, скалится:
— Ну че, казлы, вставило?
Зал: «УАУ!!!»
— А ну-ка назовите мне слово на букву Х!
Зал, наученный прошлым разом, рявкает: «ХВО-О-О-СТ!!!»
Конферансье злорадно ухмыляется:
— Не правильно! Х**! Сейчас я его достану и обоссу первые ряды! А пока я буду ссать, задние ряды увидят радугу!
И-И-И-ТАК — ВСТРЕЧАЙТЕ ГРУППУ «РАДУГА»!!!

Говорят, был такой случай. Молодой конферансье получил записку из зала и, не прочитав её предварительно про себя, сходу и очень бодро зачитал лаконичный текст залу:
— Скажите, пожалуйста, какая разница между конферансье и ослом?
Последовало 248 тактов паузы. Совершенно случайно... За кулисами оказался... Старый конферансье...
Он вышел на авансцену, взял микрофон из непослушных рук коллеги, со старомодным достоинством поклонился и доверительно сказал:
— На самом деле, разница совсем небольшая: конферансье на сцене, а осёл в зале.

— Что используют музыканты, разбивающие свои инструменты об сцену?
— Обсценную лексику.

Парень едет в Лас-Вегас, где в процессе неудачной игры в азартные игры, проигрывает все свои деньги. У него не хватает денег даже на такси, но он всё равно, проверяя свою удачу — ловит такси. Объяснив водителю, что расплатится с ним в следующий раз, и дал ему свой номер телефона, но водитель грозно сказал ему:
— Пошёл вон, из моей машины!
Делать нечего и он отправился пешком до самого дома.
Проходит какое-то время и он решает вновь съездить в Лас-Вегас и на этот раз он неплохо выиграл.
Он получает свои сумки с деньгами и готовится выехать в сторону аэропорта, где уже выстроилась очередь из такси, и в самом конце он видит водителя, который выгнал его из своего автомобиля в прошлый раз.
Он постоял немного, подумал и решил отомстить этому водителю.
Итак, он садится в первое такси и спрашивает:
— Сколько будет стоить доехать до аэропорта?
Водитель говорит:
— $15.
— Отлично, я добавлю тебе сверху ещё 100$, если по дороге ты мне отсосёшь?
Таксист в ярости говорит:
— Ану-ка выметайся из моей машины!
— Ладно-ладно... — С этими словами он выходит из автомобиля и идёт к следующему таксисту и задаёт ему тот же самый вопрос.
— Сколько до аэропорта?
— $15.
— Отлично, доплачу тебе сверху ещё 100$, если ты мне по дороге туда — отсосёшь. Идёт?
И этот таксист, также разозлившись говорит ему, чтобы он выметался из своего такси.
Он задаёт один и тот же вопрос, на протяжении всей дороги, вдоль линии такси, каждый из которых гневно выгоняет его.
Наконец он добирается до последнего водителя, того самого, что выгнал его в предыдущей поездке.
Он спрашивает:
— Эй, сколько до аэропорта?
Водитель отвечает:
— $15.
Парень протягивает ему 50 долларов и просит, как можно медленней проехать его мимо других таксистов, при этом широко улыбаясь и махая рукой, тот естественно соглашается и парень, как можно громче, говорит:
— Отлично, поехали!
Водитель начинает трогаться с места и медленно-медленно, минуя всех остальных водителей, которые с недоумением смотрят на него в окно, в то время, как парень сидя на заднем сидении, улыбается глядя на них и поднимает свой большой палец вверх.

Приехавшие в Москву из деревни отец с сыном решили сходить в Большой театр на «Лебединое озеро». Балет в самом разгаре. Сын поворачивается к отцу и шёпотом спрашивает:
– А чего это они все на цыпочках ходят?
– Не знаю, сынок. Лебедей этих много. Наверное, весь двор в говне…

Это случилось в одном из московских концертных залов, где блистал тогда Театр Сатиры. Легендарный конферансье Алексеев — мастер импровизации и острослов — объявлял публике любимца Москвы, артиста Владимира Хенкина.
Алексеев вышел на авансцену, привычно окинул зал улыбчивым взглядом и звучно произнёс:
— А сейчас, дорогие зрители, перед вами выступит артист Владимир Хренкин…
По залу пробежал сдержанный смешок. Алексеев спохватился, картинно приложил ладонь ко рту и поправился:
— Ой, простите, Херкин…
Зал уже откровенно захихикал. Конферансье смущённо замахал руками, изобразил полную растерянность и выпалил:
— Ой, простите… ну, вы же меня поняли!
И тут из-за кулис, как всегда сияя ослепительной улыбкой, выбежал сам Владимир Хенкин. Он подошёл к микрофону, дружески подмигнул залу и громко заявил:
— Дорогие друзья! Моя фамилия не Херкин и не Хренкин, а Хенкин!
Товарищ конфедераст ошибся!

Рассказывают, что в конце мая 1922 года Москва провожала великого режиссёра Евгения Вахтангова. Его не стало внезапно — в расцвете сил, на взлёте славы.
И вот в один из тех скорбных вечеров в театре, который носил его имя, шёл спектакль «Летучая мышь». Публика, ничего не подозревая, наслаждалась лёгким жанром, как вдруг на сцену вышел конферансье. Он был бледен, голос его дрожал.
— Товарищи! — произнёс он, помедлив. — Несколько минут назад скончался великий режиссёр Евгений Вахтангов.
В зале повисла мёртвая тишина. А затем из партера раздался чей-то развязный, даже наглый голос:
— Ничего! Заменим!
Конферансье перевёл взгляд в зал, выдержал долгую паузу и ответил с ледяной вежливостью, от которой мороз прошёл по коже:
— Как жаль, что вы не заменили его несколько минут назад…

В военной части готовятся к смотру самодеятельности. Поставили оперу. Проверяющий генерал недоволен.
— Слишком серьёзно. Что нибудь повесеелее.
Репетируют водевиль. Генерал опять недоволен.
— Слишком сложно. Сыграйте что-нибудь попроще и с солдатским юмором!
— Есть, с солдатским юмором!
На сцене стоит танк. Один боец высовывается из люка башни, второй лежит под танком. Поют оперными голосами.
Снизу:
— А ну-кааа, подай-каа мне клюююч на тридцать вооосемь!
Сверху:
— А гдеее он?
Снизу:
— В п#здеее он!
Хором, повернувшись к залу:
Ха-ха ха-ха ха-ха!

Молодой конферансье, вчерашний выпускник эстрадного училища, выходит на сцену перед разгорячённой толпой металлистов.
Он поправляет бабочку, бодро объявляет:
— А сейчас на сцене группа «Поющие трусы»!
Зал мгновенно взрывается негодованием:
— Фу-у-у! Чмо! М*дак! Пошёл на х*й!
Конферансье в панике отлетает за кулисы, чуть не плача. К нему подходит старый, седой массовик-затейник, который видел всякое.
Он спокойно затягивается папиросой и говорит:
— Учись, студент. Смотри, как надо.
Старый конферансье выходит на авансцену, даже не переодеваясь.
Прищуривается, хрипло бросает в толпу:
— Здорово, козлы!
Толпа в восторге:
— А-а-а! У-у-у! Здорово, старый!
— А ну-ка, угадайте слово из трёх букв. В нём есть «У» и «Х»?
Зал радостно орёт:
— Х*й! Х*й! Х*й!
Старый хитро улыбается:
— Неправильно! Это ухо. Которыми вы сейчас будете слушать замечательную группу «Поющие трусы»!
Зал ревёт, аплодирует, свистит.
Старый возвращается за кулисы, похлопывает молодого по плечу:
— Ну что, понял?
— Понял! – сияет юноша.
Наступает его черёд.
Он решительно вылетает на сцену, распахивает руки и орёт:
— Здорово, ублюдки!
Зал, уже настроенный благодушно, отвечает:
— А-а-а! У-у-у! Привет, молодой!
Конферансье, вдохновлённый успехом, кричит:
— Угадайте слово из трёх букв, есть «У» и «Х»?
Толпа, наученная старым, дружно выдаёт:
— Ухо! Ухо!
Молодой конферансье злорадно щурится, понижает голос до заговорщицкого шёпота в микрофон:
— Неправильно! Это х*й, которым я сейчас обоссу первый и второй ряды. А если третий и четвёртый пригнутся, то пятый и шестой увидят радугу! И-и-итак, встречайте — на сцене вокально-инструментальный ансамбль «Радуга»!

— Как называется бутерброд без ничего?
— Нищеброт.

— Ну и зараза же ты, родной...
— Я хуже. Я просто кю!

— Вчера в театре был представлен такой мерзкий спектакль, что под конец я просто не выдержал и выматерился на весь зал. Какой же был скандал!
— А зачем было так долго терпеть, плюнул бы, да и ушёл в самом начале.
— Не мог. У меня была главная роль.

Вот вы говорите, что мультики не влияют на жизнь. А многие до сих пор едят бутерброд колбасой вниз только потому, что в мультике один кот сказал, что так вкуснее...

В общем образовалась техническая пауза в одном зажигательном концерте. Пока что-то там настраивают, берёт слово один из гитаристов. Минут 5 он разговаривают с одобрительно вопящей толпой. Хриплым голосом, о музыке, конечно:
— Поп – отстой!!!
— Рок – фигня!!!
— Металл – отстой!!!
— Death-metall – это круто!!!!
Фанаты ревут как слоны, рвут на себе одежды! Вроде всё настроено, ребята вот-вот готовы, но надо ещё потянуть время. Гитарист продолжает свою импровизацию с аудиторией:
— А что ?! Умеет из вас, кто-нибудь, бренчать на гитаре?
— Ты что ли ?! Что правда? Лезь на сцену!
— Нам бы надо двух красивых девушек для номера, ты и ты тоже сюда лезьте!
Обалдевшему фану гитарист суёт запасной инструмент, цепляет микрофон и объявляет:
— Следующую композицию со мной сыграет... Как тебя зовут?
— Вася. (Вася уже не рад что вылез на сцену, смущается)
— Не ссы, Вася! Если хорошо зажжёшь, то тpaxнешь этих двух баб!
Уже бабы покраснели как раки. Вася мнётся, бубнит недовольно:
— Та что справа, это моя девушка, а та что слева — сестра!
Становится так тихо, что слышно, как скрипят извилины у незадачливого клоуна, это ж надо было так совпасть!!! Соображать надо быстро, а то публика может и тухлыми помидорами закидать и лицо подпортить. Но и перед лицом катастрофы настоящий артист не теряет духа!
— Хорошо Вася! Правую тpaxнешь ты, а сестру тpaxну я!!! Играем!
Публика ревёт в восторге!

— Фима, почему у нас на эстраде только страшные и старые?
— Потому что они красивых и молодых не пускают.

— Что там давеча в Большом происходит?
— Оперу дают.
— Везёт же оперу.

Если ваш бутерброд падает маслом вниз, это плохо. Когда жизнь задалась, бутерброд падает вниз икрой. Кабачковой.

— Мне наплевать на вас!
— Как наплевать?
— Слюнями!

Когда у тебя есть мечта, ты должен её добиваться. Если другие люди с чем-то не справляются, они и тебе будут доказывать, что ты не сможешь. Но когда ты хочешь чего-то очень сильно – иди и борись!

Чукотский театр поставил «Цезаря и Брута» в трёх актах.
1-й акт: выходит чукча, бьёт себя в грудь: «Я Цезарь!» — занавес.
2-й акт: двое. Один: «Я Цезарь!», второй: «Я Брут!» — занавес.
3-й акт: трое. Первый: «Я Цезарь!», второй: «Я Брут!», третий: «Я Брут!» Первый: «И ты, Брут?!» — занавес.

Из театральной жизни ещё дореволюционной. В провинциальном театре ставят «Цезаря и Клеопатру», нужна массовка в виде легионеров. Пригласили местную пожарную команду, и режиссёр объясняет: «Цезарь выходит из шатра, и легионеры должны издать гул. Чтобы получился гул, каждый должен произносить: "Что говорить, если нечего говорить?"» Начался спектакль. Перед шатром – бравые легионеры, появляется Цезарь. Брандмайор громким шёпотом скомандовал, и легионеры в один голос: «Что говорить, когда нечего говорить?» Цезарь от хохота свалился в шатёр.

Казанский оперный театр, «Демон» Рубинштейна. Первый акт: идёт борьба за душу Тамары.
На вершине одной скалы стоит чёрный Демон, а на вершине другой скалы – сверкающий белыми одеждами и крыльями ангел. Каждый утверждает: «Она моею будет!» – бушует оркестр, кипят страсти, а между скалами летают маленькие ангелочки (их рабочие сцены то и дело запускают с разных сторон катиться на маленьких колесиках по невидимым в полутьме тросам).
И вдруг у одного ангелочка колёсико с троса соскочило. Другие все летают, а этот повис неподвижно.
Бригадир рабочих стал руководить спасательными работами. И всё могло бы закончиться благополучно, когда бы композитор Рубинштейн не написал в своей опере именно в этом месте для всего оркестра длинную генеральную паузу – это когда внезапно наступает в театре полная тишина, никто не играет и не поёт. И вот в этой полной внезапно наступившей тишине все слышат крик бригадира:
— Какого х...я ты там смотришь? Пихай его багром в ж...пу!!!

Сидят в провинциальном театре перед спектаклем два старых актёра — Николай Николаевич и Иван Иванович. Знают друг друга сто лет, дружат семьями, их дети давно переженились, сами они давно друг другу надоели. Накладывают грим.
Вдруг Иван Иванович говорит:
«Приснился мне, голубчик мой, нынче сон. Будто помер я, стою перед райскими воротами. Выходит апостол Пётр. Я ему:
— Пускайте меня, дражайший, в рай!
Он:
— Никак не могу, Иван Иванович, все актёры в ад попадают.
Я ему:
— Так вот же Николай Николаевич помер да и в рай попал!
А он мне:
— Помилуйте, ну какой же Николай Николаевич актёр? Он, батенька, — говно-с!..»

Объявление в сельском клубе: «Только сегодня вечером!! На сцене — Рамштайн!!».
Собирается полный зал бритых, мускулистых мужиков в кожанах, все в предвкушении. Открывается занавес, на сцену выходит худенький очкастый дедушка со скрипкой:
— Таки здравствуйте, очень рад вас видеть, меня зовут Исаак Моисеевич Рамштайн.

Театр. Запись в книге отзывов и предложений:
– Наблюдая за постановкой «Анна Каренина» в вашем исполнении, я с удивлением для самого себя отметил, что ещё никогда не ждал поезда с таким нетерпением!

Интервью М. Ефремова:
— Михаил Олегович, а ваши преподаватели одобряют пьянство на сцене?
— Когда я учился, в учебнике Станиславского был параграф, в котором он ругается на актёра, пьяным играющим на сцене.
— И кто это был?
— Немирович-Данченко...

Приехавшие из деревни папа и Вовочка отправляются в Большой театр на "Лебединое озеро". Балет в самом разгаре.
Вовочка интересуется:
— Пап, а чего это они все на цыпочках?
— Не знаю, сынок. Лебедей много. Наверное, весь двор в г*вне.

— Что получается при падении бутерброда?
— Картина маслом.

Ha опере «Евгений Онегин» Изя толкает свою жену в бок:
— Сара, пока ты спала, Ленский послал Онегину вызов.
— Hу и шо? Он поедет?