Борис/ь

Я никогда не понимал всех этих часовых поясов. Как это вообще такое возможно, что в США — это сегодня. В Москве — это завтра. А в Саратове — это постоянно середина 90-х?

— Что означает предвыборный лозунг «люди прежде всего»?
— Значит, всё, а люди были прежде.

На концерте рок-группы Radiohead фанаты устроили настоящую овацию после нескольких минут настройки гитары, приняв её за новую музыкальную композицию.

Сам не знаю, как так получается, но в последнее время, заметил одну явную тенденцию, присущую нашей необъятной стране: чем дальше девяностые — тем ближе девяностые.

Летит чёрный Мерседес по трассе, его останавливают сотрудники ДПС...
В салоне 4 мордоворота, крайне неприятной наружности.
Сотрудники немного офигели, но не испугались.
— Права, документы... и откройте багажник.
— Так что у нас тут? Автомат?!
— Да, вот документы.
— Ясно... а это что в мешке... да это труп?!
— Да, вот документы — везём усопшего.
— Подождите, у него в жопе паяльник...
— Вот документ — последняя воля усопшего.

Передача «В городке» была нужна для того, чтобы мы не плакали над своей жизнью, а ржали аки кони.
Передача «Утренняя почта» с Басковым нужна для того, чтобы знать, кого больше не надо слушать совсем.

Театр отправился на гастроли с урезанной труппой. Основные звёзды в наличии, а вот на эпизодические роли типа «кушать подано» и массовку пришлось нанимать местных артистов. Режиссёр проводит пробы в очередном городе.
Приходит актёр из местного театра.
Режиссёр объясняет:
— Вы выходите слева, прислушиваетесь. Затем за сценой изображают выстрел пушки. Вы говорите: «Чу! Слышу пушек гром!» — и уходите. Попробуем.
Актёр сыграл.
Режиссёр сияет:
— Вот! Прекрасно! Идеально! В предыдущем городе нас с этой ролью ужасно подвели. Исполнитель кривлялся, текст путал, отсебятину лепил, даже в зал матерился. Кошмар, просто кошмар! В общем, завтра приходите к костюмерам к семнадцати часам. Ваш выход — в 18:42.
Наступает вечер локальной премьеры. Актёр подходит к проходной.
— Вы кто?
— Я этот… «слышу пушек гром!»
— А, да-да, вы в списке. Проходите.
В костюмерной:
— Вы кто?
— Я «пушек гром!»
— Понял. Вот ваш костюм. Переоденьтесь где-нибудь.
За кулисами его встречает помреж:
— Так, это вы «чу, слышу пушек гром!»?
— Ага, я «чу, слышу пушек гром!».
— Прекрасно, вы вовремя. Готовы? Внимание… Идите!
Актёр выходит на сцену, картинно прикладывает ладонь к уху, изображая напряжённое вслушивание.
Рабочие сцены «дают пушку». Но не бутафорскую, а настоящую! Холостой заряд — прямо в актёра.
Удар, дым, шок. Оглушённый артист с трудом поднимается на ноги, ошалело оглядывается и срывается на крик:
— БЛ*ДЬ! ВЫ ТАМ СОВСЕМ ОХ*ЕЛИ, ЧТО ЛИ?!

Казанский оперный театр, «Демон» Рубинштейна. Первый акт: идёт борьба за душу Тамары.
На вершине одной скалы стоит чёрный Демон, а на вершине другой скалы – сверкающий белыми одеждами и крыльями ангел. Каждый утверждает: «Она моею будет!» – бушует оркестр, кипят страсти, а между скалами летают маленькие ангелочки (их рабочие сцены то и дело запускают с разных сторон катиться на маленьких колесиках по невидимым в полутьме тросам).
И вдруг у одного ангелочка колёсико с троса соскочило. Другие все летают, а этот повис неподвижно.
Бригадир рабочих стал руководить спасательными работами. И всё могло бы закончиться благополучно, когда бы композитор Рубинштейн не написал в своей опере именно в этом месте для всего оркестра длинную генеральную паузу – это когда внезапно наступает в театре полная тишина, никто не играет и не поёт. И вот в этой полной внезапно наступившей тишине все слышат крик бригадира:
— Какого х...я ты там смотришь? Пихай его багром в ж...пу!!!

Зал для выступлений, дорогие билеты, аншлаг.
По середине сцены стоит стул.
Выходит мужик на сцену, встаёт на стул, снимает штаны.
Раз, два, три, четыре, пять, начинаю телепать...

Мы всегда можем уметь.

Россияне всё сильнее скучают по девяностым... А именно по 95-му и 92-му.

— Что используют музыканты, разбивающие свои инструменты об сцену?
— Обсценную лексику.

Россияне массово ностальгируют по 90-м. Снова в моде Буланова, компьютерные клубы и задержка зарплаты.

Объявление в сельском клубе: «Только сегодня вечером!! На сцене — Рамштайн!!».
Собирается полный зал бритых, мускулистых мужиков в кожанах, все в предвкушении. Открывается занавес, на сцену выходит худенький очкастый дедушка со скрипкой:
— Таки здравствуйте, очень рад вас видеть, меня зовут Исаак Моисеевич Рамштайн.

Если ты родился в 80-е, вырос в 90-е и добрался до 2020-х... то ты увидел 4 десятилетия, 2 столетия, 2 тысячелетия, и при этом, тебе нет ещё даже и 40-ка!

Вчера дискотека «Кому за 70», была сорвана пьяными 50-летними подростками.

Мечтаю стать рок звездой только для того, чтобы поехать с концертом в город Петушки и крикнуть в микрофон:
— Как настроение, Петушки?

— Назовите мне танец, который вы сейчас исполните!
— Ща-ща-ща.

Актёр провинциального театра по ходу пьесы должен броситься со скалы. Видит, что внизу нет матраца. Делать нечего, прыгает на доски.
Раздаётся грохот и голос актёра:
— Бл*ть, река-то уже замёрзла!

— Вы видели Шоу Бенни Хилла?
— А Шо у Бенни Хилла?

Рассказывают, что в конце мая 1922 года Москва провожала великого режиссёра Евгения Вахтангова. Его не стало внезапно — в расцвете сил, на взлёте славы.
И вот в один из тех скорбных вечеров в театре, который носил его имя, шёл спектакль «Летучая мышь». Публика, ничего не подозревая, наслаждалась лёгким жанром, как вдруг на сцену вышел конферансье. Он был бледен, голос его дрожал.
— Товарищи! — произнёс он, помедлив. — Несколько минут назад скончался великий режиссёр Евгений Вахтангов.
В зале повисла мёртвая тишина. А затем из партера раздался чей-то развязный, даже наглый голос:
— Ничего! Заменим!
Конферансье перевёл взгляд в зал, выдержал долгую паузу и ответил с ледяной вежливостью, от которой мороз прошёл по коже:
— Как жаль, что вы не заменили его несколько минут назад…

Это случилось в одном из московских концертных залов, где блистал тогда Театр Сатиры. Легендарный конферансье Алексеев — мастер импровизации и острослов — объявлял публике любимца Москвы, артиста Владимира Хенкина.
Алексеев вышел на авансцену, привычно окинул зал улыбчивым взглядом и звучно произнёс:
— А сейчас, дорогие зрители, перед вами выступит артист Владимир Хренкин…
По залу пробежал сдержанный смешок. Алексеев спохватился, картинно приложил ладонь ко рту и поправился:
— Ой, простите, Херкин…
Зал уже откровенно захихикал. Конферансье смущённо замахал руками, изобразил полную растерянность и выпалил:
— Ой, простите… ну, вы же меня поняли!
И тут из-за кулис, как всегда сияя ослепительной улыбкой, выбежал сам Владимир Хенкин. Он подошёл к микрофону, дружески подмигнул залу и громко заявил:
— Дорогие друзья! Моя фамилия не Херкин и не Хренкин, а Хенкин!
Товарищ конфедераст ошибся!

Сосед, перегнувшись через забор, спрашивает соседа:
– А что у вас вчера за праздник был? Все так танцевали…
Сосед:
– Да дед наш, будь он неладен, улей перевернул…

Даже в 90-е сумасшедшие бабки не играли столь значимой роли в жизни россиян!

Из театральной жизни ещё дореволюционной. В провинциальном театре ставят «Цезаря и Клеопатру», нужна массовка в виде легионеров. Пригласили местную пожарную команду, и режиссёр объясняет: «Цезарь выходит из шатра, и легионеры должны издать гул. Чтобы получился гул, каждый должен произносить: "Что говорить, если нечего говорить?"» Начался спектакль. Перед шатром – бравые легионеры, появляется Цезарь. Брандмайор громким шёпотом скомандовал, и легионеры в один голос: «Что говорить, когда нечего говорить?» Цезарь от хохота свалился в шатёр.

Театр, идёт пьеса. В зале темно и гробовая тишина, только актёры играют. И тут из первых рядов раздаётся мужской крик:
— Доктор, в зале есть доктор!!??
С бельэтажа отвечают:
— Да, я доктор!
Мужской голос:
— Коллега, что за х%йню нам показывают!

Митч Хедберг (американский комик) о рок концертах:
— Знаете, на рок концертах, на сцене часто бывают ребята, которые с разбега прыгают в толпу. Люди обычно считают, что это опасно, но только не я. Ведь человек на 95% состоит из воды, так что толпа на 5% опаснее бассейна.

То, что раньше называлось словом «Враньё», теперь именуется «Предвыборной агитацией».

Теперь, после месяца тренировок по Капоэйра, прежде чем получить в ед*льник, Петя красиво танцует.

На дискотеке в США.
— Девушка, а пойдемте лучше займемся любовью!
— Только в присутствии моего адвоката!

Дама – своему партнёру по танцу:
— Да что вы меня вертите как сумасшедший? Это же медленный танец!
— Да-а-а? А на пластинке написано – 33 оборота в минуту...

Один конферансье должен был объявить: «Дюбюк, „Птичка“!» Но у него всё время получалось «Дубук». Тогда он стал тренироваться: «Дюбюк, Дюбюк, Дюбюк, Дюбюк…» И наконец начал выговаривать правильно.
И вот наконец выходит на сцену и объявляет:
— Дюбюк, «Птючка»!

Девяностые годы.
В один из ресторанчиков заходит, плотного телосложения и бритый наголо парниша, подходит к администратору:
— Хочу работать у вас охранником.
— Охранником? А что вы можете?
Парнишка обводит взглядом зал, видит — за большим столом сидит компания быков с девками. Пьют, баб тискают, ржут... Молча подходит, хватает самого здоровенного бычару за малиновый пиджак и выбрасывает с дребезгом в окно. И снова к администратору:
— Ну, как? Подхожу?
— Я... Не знаю, но вот сейчас хозяин залезет обратно — с ним и поговорите.

— Почему стендап комики выступают со шнуровым микрофоном?
— Если что, за шнур его легко достать из жопы.

Всё-таки в 90-е годы фармакология была полным отстоем. Мама несколько лет ежедневно делала себе уколы, и ей каждый раз приходилось стерилизовать лекарство в ложке над огнём. Однажды, она, видимо, плохо простерилизовала лекарство и после укола не проснулась.

Трандуил:
— Эх... Интересно, когда же уже и в нашем доме затопают наконец-то маленькие ножки?
Леголас:
*Молча приносит домой Гимли*

Меня так прикалывает, когда при просмотре современных детективных сериалов, наступает такая сцена:
— Вам не знакома эта девушка, она заходила к вам в аптеку, примерно пол года назад?
— Ну-ка покажите фото... Да. Я определённо помню её. Она тогда купила упаковку аспирина и пачку противозачаточных средств.

По телевизору — только активные члены партийных фракций.

На соревнованиях по брейк-дансу победил немой, пытавшийся предупредить всех о пожаре.