Еврейские анекдоты на немецком языке

— Изя, я уже вышла из ванны и жду неприличных предложений...
— Сонечка, а давай заправим оливье кетчупом.
— Нет, Яша, это уже перебор!

Сидят в приёмной роддома немец, еврей, пакистанец и ждут когда им детей вынесут.
Выходит медсестра, и со всеми возможными извинениями объясняет что их детей перепутали, соответственно просит помочь разобраться.
Заходит Пакистанец:
— Я своего узнаю, он самый волосатенький.
Через минуту возвращается, не смог определить.
Заходит Еврей:
— Я своего узнаю, он самый смышлёненький.
Через минуту возвращается, не смог узнать.
Заходит Немец, тут же возвращается и сообщает двум другим где чьи дети.
Те с удивление:
— Как тебе это удалось?
Немец:
— Да я просто зашёл, сказал – «Зиг хаиль», мой сразу руку поднял, еврей обосрался, а пакистанец за ним убрал.

Семья Рабиновичей принимает гостей.
Сара кричит из кухни:
— Абрам, я могу нести курицу?
— Подожди, Сара. Гости ещё едят хлеб.
Через некоторое время Абрам кричит:
— Сара, неси курицу, гости хлеб уже съели.
Сара вносит курицу, ставит её на стол, и та начинает клевать крошки.

— Какой строительный инструмент самый популярный в Израиле?
— Болторез.

— Вы кто по национальности?
— А как вы догадались?

— Рядовой Либерман, представьте себе, что вы оказались один на один с врагом. Какие шаги вы будете предпринимать?
— Большие.

Семья евреев услышала об организации автономии евреев на Дальнем востоке и решилась не переезд. Родственники волнуются, как же вы нам напишете, всё ли в порядке? А вдруг цензура не пропустит?
Договорились. Если всё в порядке, вышлют фотографию, где все стоят. Если плохо, то фотографию, где все сидят.
Получают родственники письмо и фотографию. На ней все лежат.

— Семён Абрамович и за шо мы с Вами говорили? Сходил в туалет и потерял мысль.
— Фима, я даже боюсь спросить где она у Вас хранилась…

Еврей приходит домой и говорит жене:
— Софа, оказывается есть выражение "Кто рано встаёт — тому Бог даёт". Встану завтра пораньше!
Встал в шесть утра, надел всё лучшее, вышел из дома. И его тут как тут здорово отметили, отняли деньги, драгоценности...
Он заползает домой, а там Софа:
— Что случилось, Хаим?
— Ты знаешь Сара, кто-то встал ещё раньше!

После того, как в Госдуму внесли законопроект о праве работника выбрать банк для зарплаты, Марк Абрамович стал наводить справки об израильском банке «Апоалим».

Перед репатриацией из Израиля в СССР еврей договаривается с оставшимися братьями, что если в СССР хорошо, то он напишет письмо обычными чернилами, а если плохо — зелёными. Через некоторое время приходит от него письмо, написанное обычными чернилами: «Всё отлично, получил квартиру, работаю, всё в изобилии. Если и есть недостатки, то мелкие. Так, например, очень трудно достать зелёные чернила».

— Хаим, я вот вас хотел спросить не отдадите ли вашу Сонечку за нашего Абрама? Он у нас такой хороший мальчик не пьёт и не курит.
— Изя, скажите, вот если бы у вас была дочь, которая учится в юридическом институте, умеет играть на рояле, пишет картины, и у которой приданое на 300 000 долларов, вы бы отдали ее за мальчика, таки у которого всего два достоинства, и те отрицательные?!

Софа кричит из ванной, в надежде на то, что муж придёт убирать:
— Хаим, кот нагадил!
Хаим, не отрываясь от монитора:
— С облегчением тебя, кот!

Пожилой еврей говорит своей жене:
— Софа, знаешь, если кто-нибудь из нас однажды умрёт, то я, скорее всего, уеду жить в Израиль…

КГБ Рабиновича отговаривают ехать в Израиль:
— Думаете, вам там будет хорошо? Знаете, как говорится: «хорошо там, где нас нет».
— Вот-вот, я и еду туда, где вас нет!

Если вы будете разговаривать с немцем, то он будет вас очень внимательно слушать до конца. Потому что он хочет услышать в конце приставку.

— Сара Соломоновна, кем это вы себя мните?
— Не ваше дело кем я себя мну!

После двадцати лет постоянной игры на скрипке человек автоматически становится евреем.

— Изя, закрой рот с той стороны, дай доктору спокойно сделать себе мнение!

Сара встречает на пороге Абрама:
- Абрам! Ты где шляешься?! Вот уже, как два часа мусор выкидываешь!
Абрам:
- Спокойно, Сара. Я его таки продал.

— Ду ю спик идиш?
— Йес, ой вей.

Крупный предприниматель приходит к раввину:
— Ребе, у меня проблемы. Предприятие приносит одни убытки, дисциплины среди рабочих никакой, производительность на нуле, долги растут, налоги душат. Что делать?
— Возьми Талмуд, положи его подмышку и обходи всё предприятие два раза в день.
Через месяц приходит радостный предприниматель к раввину и говорит:
— В это трудно поверить, но всё просто замечательно! Воровство на работе прекратилось, бездельники уволены, производительность выросла, со всеми долгами рассчитался, налоговая не тревожит! В чём секрет?
— Руководитель должен постоянно находиться у себя на производстве и вникать во всё, что происходит.
— Это я понял. А Талмуд зачем?
— Для солидности.

— Фима, уже всю голову сломал! У одних свадьба, у других похороны. Всё в один день. Шо выбираем?
— Похороны.
— Почему?
— Всё тоже самое, зато без подарков!

— Абрам, или мы сначала сделаем, как я сказала, или, наоборот, как я сказала, так и сделаем!

Старик Самуил Яковлевич встречает на лестничной клетке свою темпераментную соседку Софочку.
— Ая-яй, как же вам не стыдно, Софочка, такое вытворять. Мерзавка!
— Я вас не пойму, Самуил Яковлевич, что я уже не так, по-вашему, сделала?
— А вы сегодня ночью мне приснились.
— И что?
— И что вы только не вытворяли! Постыдились бы, милочка!

— Хаимчик, а шо-то я давно не видела твоей новой электробритвы, которую я тебе на твой день рождения подарила? Где она?
— Я отнёс её на работу, Софочка.
— На работу? Но, зачем?
— Ну, а как же, по-твоему, ещё сэкономить на счетах за электричество дома?!

Перевод устава израильской армии:
1. Не отвечать вопросом на вопрос.
2. Не давать ценные советы старшему по званию.
3. Не вступать в коммерческую связь с противником.

— Фима, ты слышал, какая ночью была гроза?
— Нет, я с Софой разговаривал...

— Соня, а у тебя кактусы на окне... Это шобы мужики не залазили?
— Ой, шо вы! Шоб не выпрыгивали..

Постаревшая английская супружеская пара.
Муж:
— Скажи, дорогая, а ты изменяла мне когда-нибудь?
Жена:
— Ах, Джон, помнишь, у меня однажды появилось шикарное норковое манто? Вот это был тот случай...

Постаревшая немецкая супружеская пара.
Муж:
— Скажи, дорогая, а ты изменяла мне когда-нибудь?
Жена:
— Ах, Ганс, помнишь, у меня однажды появился дорогой белоснежный Мерседес? Вот это был тот случай...

Постаревшая еврейская супружеская пара.
Муж:
— Скажи, Сара, а ты изменяла мне когда-нибудь?
Жена:
— Ой, Яша... Таки помнишь у тебя шапка пыжиковая пропала?..

Поезд пересекает российско-украинскую границу. По вагону идёт таможенник незалежной и громко объявляет:
— Валюта, иконы, наркотики, оружие!..
С верхней полки еврей отвечает:
— Таки ничего не надо, два стакана чая и пожалуй всё.

В эфире израильское капитал-шоу «Поле чудес» ииии сектор газа на барабане!

Абрам идёт по городу, вдруг видит – авария: люди лежат в крови, разбитые автомобили… Абрам подходит к одному из пострадавших:
— Страховой агент уже приходил?
— Нет ещё …
— Ну, тогда я тут с вами прилягу.

Приехал Изя из Житомира в Одессу, в дом отдыха. Познакомился с дамочкой. В первый день погладил ей ручку, во второй — локоточек… Через неделю осмелел и, подарив букетик, чмокнул в щёчку.
— Ну ты даёшь, старик, — возмутилась дамочка. — Ухаживать такими темпами? Мы что же сюда на полгода приехали?

Сидят два кота — бакинский и одесский.
— Слушай, мяу, да-а-а-а?
— Таки мяу!

70-е годы. Рабиновича вызывают в КГБ.
— Товарищ Рабинович, мы знаем, что у вас есть брат в Израиле.
— Да, есть, но я с ним не поддерживаю никаких отношений...
— А вот нам как раз нужно, чтобы вы с ним установили отношения. Вот вам бумага, ручка, садитесь вот здесь и пишите брату письмо.
Рабинович садится и пишет: «Дорогой брат, наконец-то я нашёл место и время написать тебе письмо».

— Скажите! А почему Израиль такая маленькая страна, а евреи а ж по всему миру?
— Ой! Израиль это просто офис.

Встретились два еврея, один и говорит:
— Ой, Марк Соломонович, я таки слышал шо вы собираетесь на концерт великого оперного певца? Таки я умоляю вас, не тратьте ваши деньги на него! Поёт плохо, в ноты не попадает, голос гнусавый.
— Но постойте, Хаим Яковлевич, разве вы интересуетесь оперой и таки были на концерте?
— Ой, вэй, упаси Господь от этого ужаса. Мне таки сосед рассказал, Абрам Моисеевич, он же и напел.

Молодой Абрам интересуется у Рабиновича:
— Аркадий Самуилович, посоветуйте, как лучше занимать деньги у людей, да так, что бы по возможности, потом не отдавать их обратно.
Рабинович:
— Долги отдавать нужно, но если отдавать ты их не хочешь, то это очень просто, Абрам. Когда берёшь деньги, говори следующую фразу: «Спасибо, буду должен…» и можешь ничего никогда не отдавать, ты ведь обещал быть должным, а не отдавать...

— Хаим, вот ведь парадокс! Когда я жил в СССР, во всём были виноваты евреи. Потом я жил в России, и снова во всём были виноваты евреи.
— Ну и где же тут парадокс, Абрам?
— Ты не дослушал, Хаим! Теперь я живу в Израиле. И знаешь, кто во всём виноват?!

— Семён Маркович, как вы собираетесь встречать Новый год?
— Ну, если Бог даст, соберу вокруг себя своих родственников..
— А если Бог НЕ ДАСТ?
— Ну, тогда они все САМИ вокруг меня соберутся.

— Рабинович, вы обвиняетесь в оскорблении личности. Вы назвали своего
соседа ослом.
— Простите, ваша честь, а кто из них жалуется?

— Почему в Израиле нельзя заниматься ceксом на газоне?
— Потому что прохожие замучают советами.

Пришёл Абрам в синагогу на исповедь:
— Ребе, что делать, моя Сара мне изменила!
— Таки разведись с ней.
— Но ребе, я люблю её, мы столько лет вместе, она мать моих детей!
— Тогда не разводись.
— Но как же так ребе, ребе, она мне изменила!
— Тогда разводись.
— Но ребе..
(далее ещё несколько итераций)
— Абрам, я таки скажу тебе что делать. Принять христианство.
— Но почему ребе?
— А потому что ты тогда русскому попу будешь мозги е##ть.

Следуя примеру Сбербанка, израильские банки попытались внедрить метод оплаты «улыбкой» на своих платежных терминалах. Но попытка с треском провалилась. Ни один еврей не смог улыбнуться, расставаясь с деньгами.

В Одессе умирает старый еврей. Близкие шлют телеграмму в Израиль: «Изя всё». Вскоре приходит ответная телеграмма: «Ой».

— Гера, о чём ты так задумался?
— Я думаю, Петя, что если кто из нас умрёт первым, я таки уеду в Израиль!

Берлинский железнодорожный вокзал, 50-е годы. По перрону с огромным чемоданом бегает пожилой еврей.
Он подходит к одному немцу и обращается к нему:
— Извините, что вы думаете о евреях?
Немец, озираясь по сторонам:
— Вы, что меня хотите спровоцировать? Это какая-то проверка? Я глубоко уважаю евреев, понятно вам? И мне стыдно за те зверства, которые немцы творили с евреями в годы войны…
— Спасибо, – прерывает его старик, — и убегает дальше.
Подходит к другому немцу и задаёт тот же вопрос.
Немец отвечает:
— Я считаю, что евреи — это великий народ! Столько прекрасных поэтов, писателей, учёных…
— Всё, всё, я понял, – отвечает старый еврей и убегает.
Подходит он к третьему немцу и снова интересуется его отношением к евреям. Немец:
— Вы знаете, я реваншист, фашист и националист. Я считаю, что надо построить новые концентрационные лагеря, всех евреев туда загнать и сжечь их в газовой печи.
— Вот вы, я вижу, честный человек! Посмотрите, пожалуйста, за чемоданом, мне надо сбегать в туалет.

— Абрам, я слышал, твоя тёща умерла. А что у неё было?
— Да так, ерунда, — старый сервант и телевизор.

— Евреи, запомните. Есть три самых страшных греха. Первый грех – это злорадство. Если у соседа сдохла корова – не надо радоваться, надо посочувствовать человеку. Второй грех – это уныние. Если у тебя только одна корова, она старая и больная и даёт мало молока – не унывай, а радуйся, ведь у кого-то даже такой коровы нет...
Голос из толпы:
— Ребе, но ведь радоваться, что у кого-то нет коровы – это же злорадство, страшный грех – вы же сами только что сказали.
Раввин:
— Третий грех, евреи – это занудство.

— Софочка, кто у вас в семье главный, ты или Изя?
— Конечно же Изя!
— И шо так?
— Он, сидя на диване перед телевизором, решает глобальные политические вопросы: за войны на Ближнем Востоке, за Сирию, за Ирак, за курс доллара...
— ????????
— А я таки по мелочам: шуба, машина, новые сапоги...

Лёма Либерман так красиво врал, что следователь стал продавать билеты на допросы.

Во время строительства синагоги из-за нехватки цемента разгорелся прорабо-израильский конфликт.

Встречаются как-то два давних друга еврея после долгих лет разлуки, глядят — у друга Хаима руки нет, ни фига себе – думают.
— Хаим ты что на фронте был, где руку-то потерял?!
— Да нееет! В армию тянули… оторвали…

Июнь. Жара. Внуково. Рейс Москва – Одесса.
Рейс по непонятным причинам задерживается, самолёт уже битый час стоит на лётном поле, пассажиры сидят в салоне, тихо проклиная весь Аэрофлот вкупе с ближайшими родственниками экипажа, вяло отгоняя назойливых мух и одуревая от духоты. Зато мимо них живо снуют чем-то озабоченные стюардессы, по полю бегают аэродромные служащие – полная неразбериха и бардак, слышны их крики и ругань. Потом, наконец, кто-то из стюардесс громко спрашивает на весь салон:
— Пассажиры! Кто сдавал в багаж лыжи?
Изумление на лицах.
— Пассажиры! Повторяю: кто сдавал в багаж лыжи?!!
Люди начинают переглядываться и тут замечают мирно дремлющего на месте 11 субъекта характерной одесской внешности неопределённого возраста.
Стюардесса подходит к нему, осторожно будит:
— Простите, это случайно не вы везёте лыжи?
Субъект, открывая глаза:
— Да... я.. а шо такое?!...
— Извините, там такая проблема... Хм.. Мы, кажется, потеряли одну лыжу... но вы, пожалуйста, не волнуйтесь.. мы сейчас её найдём, не беспо....
— А кто вам таки сказал, шо я везу две?!!

Пожилой еврей целыми днями сидит на базаре и торгует орехами.
— Покупаю стокилограммовый мешок орехов за сто рублей, — рассказывает он соседу, — иду на базар и продаю их по рублю за килограмм. В итоге, имею сто рублей.
— Ну и какой в этом смысл?
— Люблю шорох орехов...

— Фима, дорогой, нам с мамой надо уехать на несколько дней.
— Хорошо!
— И ты, таки, даже не хочешь спросить, куда и зачем?
— Счастье не спрашивают, откуда оно свалилось.

— Сонечка, вы прекрасны, как этот букет!
— А может, я прекрасна, как то бриллиантовое колье?
— Нет, как этот букет!

— Какая страна самая вооружённая?
Ответ: Израиль,… там всё мужское население с обрезами ходит.

Софочка проснулась посреди ночи, открыла холодильник и почувствовала что курочка испортилась, взяла её и вернулась в спальню, начала тыкать курочкой Изе в лицо:
— Изя, курочка издохла!
Изя не открывая глаз перевернулся на другой бок. Софочка обошла вокруг и снова тычет курочкой Изе в лицо:
— Изя, курочка испортилась!
Изя не открывая глаз:
— Софочка, солнышко, хватит уже через меня перелазить..

Надпись на иврите в туалете одной еврейской семьи: «Не сиди просто так, думай что-нибудь».

— Здравствуй, мальчик, а твой папа дома?
— Таки, мне нужно знать, кто вы?
— В каком смысле?
— Если вы из налоговой – папа пошёл собирать бутылки, чтоб нас прокормить; если вы Семён Маркович, которому он должен деньги – его два дня, как похоронили; если вы Хаим Семёнович, который должен ему – то он, таки, дома.

— Посмотри на себя, Изя! Ты самый настоящий неудачник! Сколько лет ты живёшь за мой счёт, в моей квартире. Я, не получив от тебя ни копейки, тебя кормлю, одеваю, обстирываю, не говоря уж о том, что сплю с тобой!
— Софочка, и ты ещё называешь меня неудачником?

— А кто такие сионисты?
— Это те, кто хочет, чтобы все евреи жили в Израиле.
— Так мы что, не антисемиты, а сионисты?

Взлетает самолёт.
В пассажирский салон выходит лётчик и спрашивает:
— Террористы есть?
— Нет.
— Диссиденты есть?
— Нет.
— Ну хоть евреи есть?
Поднимается дряхлый старичок:
— Я – еврей.
— Всё! Летим в Израиль.

— Софа, вы мне так нравитесь! Давайте встретимся завтра.
— Шо вы такое говорите! Я же замужняя женщина! Давайте сегодня...

— Абрам, за что вы попали в тюрьму?
— За взятку.
— А за что вас так быстро выпустили?
— А как вы думаете?! . .

— Угощайтесь! Вот виноград хороший...
— Нет, спасибо, у вас в винограде косточки куриные.
— Ну конечно, были бы говяжьи – это был бы холодец!

— Сёма, что случилось? На тебе прямо лица нет!
— Представляешь Хаим, вышел я сегодня погулять и вдруг вижу: лежит пачка 100-долларовых купюр в фирменной упаковке. Ну, поднял я её, понёс домой, но чувствую, что-то мне на душе неспокойно. Пришёл, пересчитал… Так и есть — одной не хватает!