Классики в тренде

— В чем сходство между мужчиной и публичным туалетом?
— Все хорошие заняты, а свободные полны дерьма..

Обезьяна взяла палку не для того, чтоб она стала орудием труда, а для того, чтобы ударить другую обезьяну. А всё гражданское — это всего лишь побочный продукт изобретения оружия.

Гуляет Пушкин с Натальей Гончаровой, она у него спрашивает:
– Как вы свои стихи сочиняете?
– Да просто, что вижу – то и пишу. Вот, например, видишь – мужик в луже лежит:
«Лежит недвижимое тело,
лежит на жизненном пути.»
Из лужи высовывается опухшая с бодуна голова:
«Мужик, твоё какое дело?»
Пушкин:
– Идёмте, Наташа, это пьяный Лермонтов.

В футболе зарабатывают ногами, в баскетболе руками, в науке головой… Судя по зарплатам, обществу меньше всего нужна голова…

Пожилой редактор:
— Вот вы, батенька, пишете в своих книгах о дирижаблях. И много раз употребляете слово «гондола». Но при этом вы уверены, что это газовая оболочка, а ведь это не она, а подвесная кабина с пассажирами...
Современный писатель:
— А разве «гондола» – это не от слова «гондон»?

Автор прекрасных «Суламифи» и «Гамбринуса» А. И. Куприн писал своему другу: «Всякий еврей рождается с мессианской целью стать русским писателем».

— Сколько писателей детективного жанра, необходимо для того, чтобы поменять одну лампочку?
— Два. Один, чтобы заменить лампочку, и второй, чтобы придать ей неожиданный поворот в конце.

Как известно, членов Общества плоской Земли можно найти в каждом уголке земного шара.

Основные признаки социализма:
– Все работают, но в магазинах ничего нет;
– В магазинах ничего нет, но у всех всё есть;
– У всех всё есть, но все недовольны;
– Все недовольны, но все «за»;
– Все «за», но никто не работает;
– Никто не работает, но безработицы нет.

Даже если книга тебя ничему не учит, ты хотя бы видишь, как правильно пишутся слова.

Пришёл к выводу, что у нас вся беда в том, что долбо*бы везде!
Я даже в зеркале одного видел.

Встречаются два современных писателя:
— Что-то погода последнее время просто отвратительная!
— Кстати, об отвратительном. Что новенького вы за последнее время насочиняли?

Вот все говорят, что нужно читать классическую литературу. А зачем? Мне, например, доподлинно известно, что Пушкин, когда писал «Евгения Онегина», ни Толстого, ни Достоевского не читал.

— Знаешь как тяжело было став феминисткой, перестать бесплатно пить в барах...
— Я вот, став профеминистом, охотно позволяю за себя заплатить. Новая привилегия как с куста.

Задача писателя — не заканчивать литературные институты, а покончить с ними.

Тварь я дрожащая или отопление включат?

Беседуют двое приятелей. Один:
— Буду книгу писать...
— Зачем? — Интересуется второй.
— Читать нечего!

Рассказывают, что в конце мая 1922 года Москва провожала великого режиссёра Евгения Вахтангова. Его не стало внезапно — в расцвете сил, на взлёте славы.
И вот в один из тех скорбных вечеров в театре, который носил его имя, шёл спектакль «Летучая мышь». Публика, ничего не подозревая, наслаждалась лёгким жанром, как вдруг на сцену вышел конферансье. Он был бледен, голос его дрожал.
— Товарищи! — произнёс он, помедлив. — Несколько минут назад скончался великий режиссёр Евгений Вахтангов.
В зале повисла мёртвая тишина. А затем из партера раздался чей-то развязный, даже наглый голос:
— Ничего! Заменим!
Конферансье перевёл взгляд в зал, выдержал долгую паузу и ответил с ледяной вежливостью, от которой мороз прошёл по коже:
— Как жаль, что вы не заменили его несколько минут назад…

Бывают такие женщины. Мало того, что она доска — так ещё и бревно.

“Любите баб на свежем сене!” — писал поэт Сергей Есенин.
“А лучше, всё же, на опушке!” — упоминал об этом Пушкин.
“Ведите всех на зерноток!” — настаивал на этом Блок.
“Неважно где, а важно Как!” — заметил мудрый Пастернак!

Приходит один мужик в Союз Писателей и заявляет:
— Я начинающий поэт-песенник и хочу вам исполнить одну свою новую композицию. Думаю, она обязательно должна вам понравиться!
Ему в ответ:
— Это всё конечно очень здорово, нам необходимы новые имена. А что за песня у вас?
— Ну знаете, у меня такая песенка, она в народном стиле.
— Замечательно! Как она начинается?
Мужик показывает текст, который начинается словами: «Эх, #б твою мать».
Прочитав начальный текст, Союз Писателей говорит мужику:
— Очень неплохо! Вот только «эх» придётся убрать, а то слишком уж цыганщиной отдаёт.

Если вам нечего бросить под ноги женщины, то хоть бы сами там не путайтесь!

Урок литературы. Учитель спрашивает:
— Ну что дети, вы прочитали Войну и мир?
Молчание...
Один парень подрывается с места, как будто шило в попе, с ошарашенными глазами спрашивает:
— А её чё читать надо было???
Учитель:
— Ну да...
— А я переписал!

Поэты — это люди, презирающие деньги, за исключением тех сумм, которые нужны им, чтобы прожить сегодняшний день.

Правительство давно усвоило, что легче всего взять деньги у бедных.
Конечно, их у бедных немного, но зато бедных до х*рна…

Однажды пришёл цветочник к парикмахеру постричься.
Когда пришла очередь платить, парикмахер сказал:
— Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах.
Цветочник поблагодарил его и ушёл. На следующее утро, когда парикмахер пришёл открыть своё заведение, перед дверью он нашёл благодарственное письмо и двенадцать роз.
Затем пришёл постричься пекарь, но когда он хотел заплатить, парикмахер сказал:
— Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах.
Пекарь, довольный, ушёл. На следующее утро парикмахер обнаружил у двери благодарственное письмо и двенадцать пирожных.
Пришёл стричься сенатор и когда собрался платить, парикмахер опять-таки сказал:
— Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах.
Сенатор обрадовался и ушёл.
На следующий день, когда парикмахер пришёл на работу, у двери стояло двенадцать сенаторов, десять депутатов, пятнадцать советников, мэр и несколько министров, жена мэра и шесть детей – все на бесплатную стрижку.
В этом, дорогой мой друг, и заключается разница между обыкновенными людьми и членами группы «честных» людей, которые нами управляют.

На уроке литературы:
— Вовочка, что тебе известно о Чехове и Пушкине?
— Чехов — это город, и Пушкин — это город.
— А кто же тогда Толстой?
— А Толстой — это лев!

Хорошо быть учёным, поэтом, воином, законодателем и прочей личностью, но худо не быть при этом человеком.

— Нам некогда читать Пушкина!
— Почему?
— Потому, что мы им гордимся!

А во французском издании «Война и мир» места где изначально на французском написано переведены на русский?

Важна не уединённость места, а независимость. Поэты, жившие в городах, всё равно оставались отшельниками.

Не ссы в подъезде, не плюй в лифте, не бросай мусор мимо урны, езди по правилам, уступай место в общественном транспорте, не давай и не бери взяток, не напивайся вдрызг, уважай свою историю и культуру – и ты сам не заметишь, как окажешься в цивилизованном государстве.

Почему существует множество анонимных обществ алкоголиков, курильщиков, клептоманов, а общества анонимных идиотов не существует?
Решил организовать такое общество, дал объявления во всех СМИ. Вторую неделю сижу один как дурак, жду клиентов, но так никто и не пришёл.

Будьте добрее к людям в очках. Они платят деньги за то, чтобы видеть ваши недовольные рожи.

Белые люди, вожделеющие чернокожих: негросексуалы.

Правда чистой не бывает —
На неё всегда плюют.

— В любой непонятной ситуации, просто начинай читать отечественную классику.
— Но зачем?
— Как правило, там всё у всех намного хуже.

В прошлом году, я присоединился к группе антиобщественных людей. Пока я ещё с ними не пересекался...

Сливки общества, перевёрнутого с ног на голову — это подонки.

— Чем вы занимаетесь? – спросил у него жандарм, заполняя анкету.
— Пишу.
— Я спрашиваю, чем вы зарабатываете на жизнь?
— Пером.
— Так и запишем: «Гюго. Торговец перьями».

Вот все вокруг говорят: «Живи, как хочешь». Если я буду жить, как я хочу, то меня завтра или посадят, или вывезут в лес.

Вечер. Очередь за пивом. В очереди стоят двое конкретных работяг с соответствующим лексиконом. Беседа — начальник козёл, денег не платят и т. п. Матюки через слово...
Между делом один заявляет:
— А я ещё и с бабой своей посрался, теперь спим отдельно (нецензурные вставки опущены).
Другой:
— А чё такое?!
Отвечает:
— Ей больше Цветаева нравится, а мне Ахматова...