Утопия и антиутопия

— Почему Герасим утопил Муму?
— Потому что Тату тогда еще не было...

По-видимому, утонул всё-таки Герасим, а не Муму, потому что из них двоих только Муму могла рассказать Тургеневу эту историю.

Собака Баскервиллей — это Муму, которая выплыла.

— Сын родился, Герасимом назвали!
— Почему?
— Потому что не мой.

Приёмные экзамены в театральный ВУЗ:
— Итак, Иванов, что вы нам покажете?
— Тургенев, «Муму», монолог Герасима!

— Мы как-то раз, с моей лучшей подругой, когда проходили комиссию в районном психдиспансере, с целью получения необходимых справок для работы на государственной гражданской службе, то в тот момент, когда она первая зашла в кабинет к сидящим там психиатрам, улыбнулась им приветливо, один из сидящих докторов ей и говорит: "Почему вы улыбаетесь?". В итоге, я зашла не улыбаясь, так меня встретил вопрос: "Почему вы не улыбаетесь?".
— Я где-то читал, что при общении со всяческими докторами психической специализации, самое лучшее выражение лица – "светлая грусть".

В школе, Вовочка не очень любил читать. И вот однажды Вовочке по литературе задали читать Муму Тургенева.
Контрольный вопрос звучал так: Почему собачку звали Муму?
Вовочка решил схитрить и не читать данное произведение, а просто спросить у отца ответ на контрольный вопрос. На что тот ответил:
- Одна маленькая собачка гуляла по застывшему озеру и захотела пить, начала лизать лёд и язык примёрз, ей кое как удалось оторваться ото льда, но язык так и остался на льду, с тех пор она могла только мычать.
Вовочка уяснив суть, на следующий день рассказал всё это стоя у доски, перед своим классом. Весь класс лежал от смеха, особенно билась в истерике учительница литературы.
С тех пор Вовочке приходилось читать самому... За что спасибо, Папе.

Каштанка в библиотеке:
— Дайте мне книжку «20 тысяч лье под водой».
— Её вчера Му-Му взяла почитать.

– Хозяин, кажется, мы уже нагулялись. Может пойдём домой, а?

Мужчина сидит на приёме у семейного психолога и рассказывает о том, что от него ушла жена.
Психолог уточняет:
— По какой именно причине она от Вас ушла?
— Она предпочла мне пагубную привычку.
— Мне очень жаль. Наркотики?
— Хм... А у вас есть? Давайте, я не против...
Психолог:

«Когда я ем, я глух и нем».
Ресторанный критик Герасим.

Классическое произведение — это то, что каждый хочет прочитать, но никто не хочет читать.

— Сейчас в школе мало читают классику.
— Её вообще не читают, а только проходят.

Священник: Вы читаете своим детям отрывки из Священного Писания?
Я: Каждую ночь.
Священник: Что им больше всего понравилось?
Я: Когда Фродо уничтожает кольцо!

Она:
— Наверное опять о своих бабах думает.
Он:
— Если мой сын станет священником, как я должен буду его называть, сын или отец?

У литературного критика интересуются:
— Как Вам новое произведение автора?
— О, Вы знаете, данная книга показалась мне чрезвычайно человечной.
— В каком плане, человечной?
— Ну в том плане, что она так же, как и мы с вами, на девяносто процентов состоит из воды...

Весна. Депрессия.
Разговаривают два актёра:
— Хотелось бы сыграть Илью Ильича Обломова.
— Почему?
— Как почему? Всё первое действие можно играть, не вставая с дивана...
— Ясно... А я бы хотел сыграть Герасима...
— А это ещё почему?
— Чтобы слов не учить...

Озеро. Лодка. На вёслах — Герасим. На корме лодки сидит — Му-Му. Она пристально смотрит на Герасима и задумчиво произносит:
— Что-то ты, Герасим, недоговариваешь...

— Мы отправляемся на бал, а ты, Золушка, отдели личность автора от его произведения!

Поймал однажды Герасим золотую рыбку. В итоге: три коровы.

Леонид Ильич едет по Москве, смотрит – памятник.
— Кому это памятник поставили? – спрашивает он у водителя.
— Чехову, Леонид Ильич!
— А это он «Муму» написал?
— Леонид Ильич, «Муму» – это Тургенев!
Брежнев недовольно ворчит:
— Странно, «Муму» написал Тургенев, а памятник – Чехову!

— Нам некогда читать Пушкина!
— Почему?
— Потому, что мы им гордимся!

— В любой непонятной ситуации, просто начинай читать отечественную классику.
— Но зачем?
— Как правило, там всё у всех намного хуже.

— Что такое Графомания?
— Графомания — это такая болезнь, которой болеет автор, а вот страдают от неё — читатели.