Лютая шизофрения

— Победим шизофрению вместе! – подумали я...

Признаться честно, я не примыкаю ни к плоскоземельщикам, ни к антипрививочникам, ни к ковид-диссидентам только потому, что боюсь продешевить и жду появления какой-нибудь действительно крутой шизы, под знамёнами которой, можно будет отправиться в крестовый поход против разума.

Главное в чтении учебника по психиатрии — вовремя понять, кто кого изучает: ты шизофрению или она тебя.

Вовочка спрашивает у папы:
— Скажи мне, пап, чем отличается душевнобольной от шизофреника?
На что папа отвечает:
— Понимаешь, сына, душевнобольной уверен, что дважды два — пять, и переубедить его в этом невозможно. А шизофреник — он знает, что дважды два — четыре, но мысль об этом для него невыносима.

Разговаривают два психиатра.
Один из них говорит:
— Я сейчас занимаюсь исключительно интересным случаем раздвоения личности.
— Да? И что же это за интересный случай?
— Дело в том, что мне удалось каждого из них уговорить платить мне за лечение.

— У моего парня раздвоение личности.
— Боже, и как же ты с ним живёшь?!
— По очереди.

— Как это называется, когда слышишь голоса в голове? А, спасибо.

Паранойя — это когда тебе кажется, что по твоей ноге ползёт паук, и ты постоянно проверяешь, правда ли это. Но на самом деле это кот трётся о твою ногу. И тут ты вдруг вспоминаешь, что у тебя нет кота. А уже отсюда вытекает шизофрения.

Иногда я начинаю слышать какие-то агрессивные голоса у себя в голове, к счастью затем я начинаю вспоминать, что просто живу в панельном доме.

По-настоящему взрослым ты становишься лишь тогда, когда просмотр понравившегося двухчасового фильма в среднем занимает у тебя 5-6 рабочих дней.

— Как называется приложение, в котором шизофреник пытается найти источник голосов в голове?
— Шизам.

Я прекрасно понимаю, что голоса в моей голове не настоящие. Но иногда их идеи просто потрясающи!

Адекватность — это всего лишь тщательно контролируемая шизанутость...

Во времена моей юности была очень популярна сентенция, что лишь сумасшедший человек может считать себя абсолютно нормальным и здоровым. Сейчас же, всё стало с точностью до наоборот: каждый второй заявляет о своей аутичности/биполярке/шизофрении. Являясь, по своей сути, унылым, плохо воспитанным, неинтересным, да и просто ленивым куском г*вна.

Сегодня голоса в голове сообщили мне о том, что им для кворума необходим ещё один голос.

— Скажите, с чего следует начать лечить раздвоение личности? Не для себя спрашиваю.

Табличка на дверях к психоневрологу: «Больных, ожидающих приёма, просим не делиться друг с другом симптомами своих болезней — это затрудняет постановку диагноза».

Разговариваешь с духами — тебя определяют в больницу.
Разговариваешь с Богом — тебя определяют в сан.

Встречаются два киномана:
— Вчера фильм Тарковского смотрел.
— Ну и как?
— Половину не понял.
— А вторую?
— А вторую половину не досмотрел.

— Что делаешь?
— Смотрю кино про немцев.
— Про войну?
— Нуу... Не совсем.

— А когда вы поняли, что вы Бог?
— Ну, я молился и вдруг понял, что говорю сам с собой!

– Как называется когда слышишь чужие голоса в голове?
– А, всё, спасибо.

Сидит дома композитор. Работы нет, денег нет, кругом кризис. И тут — звонок.
Звонит приятель-режиссёр:
— Слушай, мне для фильма тема нужна на финальные титры. Сбацаешь что-нибудь простенькое? Премьера через две недели, я погибаю, спасай!
— Да ни вопрос! Только расскажи, о чём фильм, чтобы я с музыкальной темой не промахнулся.
— Да в нём вообще музыки нет! Тема только для титров. Представь: с сухого дерева лист медленно, зигзагом, падает на мокрый асфальт. И как только долетает до земли — начинается твоя тема и титры.
— Ок. Через неделю сделаю!
И композитор с голодухи сочиняет неимоверно красивую, дивную музыку — хоть сейчас на «Оскара». Отправляет режиссёру. Тот отвечает: «Всё ок», — и приглашает на премьеру.
Приходит композитор в зал — а там пусто. Только на галёрке сидит пожилая парочка, обоим далеко за восемьдесят.
«Ясное дело, — думает композитор, — драма нынче не в цене, никого, кроме старичков, не интересует».
Сел он, свет погас, началось кино.
На фоне природы мужик самозабвенно трахает тёлку с сиськами размером с баскетбольные мячи. Дальше — больше: подошла ещё парочка, поменялись… Потом негры, калеки, карлики — вся эта орава уже в экран не помещается! А потом вообще собака прибежала! Сначала собака всех отодрала, потом все трахнули собаку…
И тут камера берёт крупный план, наезжает на сухое дерево, срывается лист и медленно падает зигзагом на землю. Звучит та самая неземная, дивная тема — и идут титры.
Зажигается свет. Композитор сидит в шоке, красный как помидор от стыда. Думает: «Ну, сука, режиссёр, ну удружил! Что обо мне люди подумают?!».
Встаёт с места и с этой мыслью идёт к выходу. И тут замечает, что пожилая парочка, в предынфарктном состоянии, сидит и смотрит прямо на него.
И он ничего лучше не придумывает, как сказать:
— Музыка моя!..
А они, продолжая смотреть стеклянными глазами на пустой экран, отвечают:
— … А собачка наша…

— Доктор, у меня всё время музыка в голове играет.
— А что за музыка?
— Да фиг знает, не слышал раньше.
— Сделайте погромче, вместе послушаем.

Диалог в палате психбольницы.
— Доктор, выпишите меня, я уже совершенно здоров.
— Конечно, голубчик, только проведём ряд анализов…
Тут в палату входит санитар.
— Так, вы оба, быстро на процедуры!
— Но позвольте, голубчик, я же доктор!
— Да, да! Вы доктор, а вот он — Наполеон.
В палату входит главврач.
— Ну что, больные, все трое собрались? Доктор здесь, Наполеон здесь, санитар тоже здесь. Начинаем обход.
В палату заходит мужик в спецодежде.
— Так! Бригада, кончай прикалываться. Психбольница сама себя не отремонтирует!

Если у человека есть воображаемый друг — он сумасшедший.
Если у группы людей есть воображаемый друг — это религия.

Параноик и шизофреник возвращаются с прогулки в корпус. Навстречу им идут — гопники.
Параноик:
— Бежим!
Шизофреник:
— Да погоди...
Гопники приближаются и шизофреник их легко так на асфальт укладывает всех.
Восхищённый параноик:
— Как ты так смог?
Шизофреник:
— Да чего там... их трое, а меня семеро...

Самодостаточнее всего люди, разговаривающие сами с собой. У них в голове живёт и психотерапевт, и вторая половина, и есть, с кем новости обсудить, и кому свежий анекдот рассказать. Правда, немного настораживает, что есть, кому настучать.

— Доктор, мне кажется, что меня кто-то преследует!
— Да-а-ас, похоже на паранойю... И давно это у вас?
— Да вот, как из тюрьмы сбежал...

Пробовали когда-нибудь смотреть ужастики в нетрезвом состоянии? Получается вполне себе уморительная комедия.

Мне брат сказал, что у меня прекрасное воображение, а мама говорит, что у меня нет брата.

Приходит Чебурашка в кинотеатр:
— Сколько стоит билет на фильм?
— Десять рублей.
— У меня только пять. Пустите, пожалуйста, я буду смотреть одним глазом...

В студенческие годы был на практике в психиатрической клинике. Приводят пациентку с шизофренией.
Студентка задаёт ей вопросы:
— Скажите, Гагарин жив?
— Конечно, его инопланетяне забрали.
— А Цой жив?
— Конечно, его рептилоиды похитили.
— А Ленин?
Смотрит на неё внимательно и отвечает:
— Ты что, ненормальная? Он же в мавзолее лежит.

Шизофрения это многозадачная работа процессора (мозга).

Подскажите кто-нибудь, как правильно лечить раздвоение личности? Не для себя спрашиваю.

У меня есть хорошие друзья, жена, которая любит меня, и семья, которая уважает и ценит меня, и вы хотите, чтобы я оставил всё это и начал уже наконец-то принимать выписанные мне лекарства от шизофрении?

— Доктор, чем лечить раздвоение личности? Поймите, не для себя спрашиваю.

«Врачи вынесли жестокий приговор: шизофрения. Но я до сих пор не могу поверить, что этот милый пушистый зверёк — всего лишь плод моего больного воображения». Из воспоминаний крокодила Гены.

Замечено, что «Ирония судьбы…» одинаково заходит и под бокал шампанского, и под стакан водки.

Буратино был шизофреником — он боялся дятлов.

Попав на необитаемый остров шизофреник Олег сразу же нашёл себе много друзей.

— Да, в голове это звучало, определённо лучше.
— Что звучало? Ты же вроде молчал.
— В том-то всё и дело.