Квинтэссенция мировой несправедливости

— Почему я такой жизнерадостный? – спросите вы у меня.
А я вам отвечу: «Я своей смешною рожей сам себя и веселю».

После посещения пластической клиники экономкласса лица клиентов выглядят дешево, но сердито.

Работница паспортного стола может есть лимон, и при этом её мимика никак не меняется.

Оказывается, улыбка значит многое. Я никогда не думал, что, чтобы свести людей с ума, достаточно просто откровенно улыбнуться.

— Что-то не так?
— Да нет, всё нормально. Просто очень жаль, что здесь нет тренажерного зала для вашего лица.

Журналистка берёт интервью у известного актёра Сергея Безрукова.
— Сергей, поделитесь с нами своими впечатлениями, которые у вас вызвала нашумевшая экранизация «Анны Карениной». И, если можно, прокомментируйте, что вы можете сказать по поводу данной экранизации в целом? Спасибо.
— Вы даже представить себе не можете, с каким трудом мне дался образ Лизы Боярской!

— У вас какое-то старомодное лицо.
— В каком смысле?!
— Честное.

Даже в тот момент, когда женщина вынуждена с вами согласиться, её мнение ещё долго не сходит с её с лица.

— Существует одна японская легенда, которая гласит, что ваше лицо это лицо человека, которого вы любили в прошлой жизни.
— Н-да.. Ну и вкусы же у меня были в прошлой жизни...

В квартире малоизвестного провинциального актёра раздается звонок телефона. Актёр берёт трубку. В трубке голос с сильным американским акцентом.
— Здравствуйтэ! Это <такой-то такой-то>?
— Да, это я.
— Вас бэсппокоят из Голливуда.
— Да, слушаю вас.
— Мы ознакомилис с вашим творчеством и хотели бы прэдложить вам роль в нашэм новом блокбастэрэ.
— Да, мне это очень интересно.
— Вам нужно будэт сыграть главную роль в этом фильме. Вы не против?
— Да, конечно не против!
— Атлично! Мы вам вышлем сценарий. Скажитэ, гонорар в 1 миллион долларов вас устроит?
— Да, конечно устроит!
— И ещё адын важный момэнт. Съёмки будут проходить с 25 декабря до 13 января.
Актёр, хлопнув тыльной стороной ладони по бедру:
— Не могу. У МЕНЯ ЁЛКИ!!!

— Вчера в театре был представлен такой мерзкий спектакль, что под конец я просто не выдержал и выматерился на весь зал. Какой же был скандал!
— А зачем было так долго терпеть, плюнул бы, да и ушёл в самом начале.
— Не мог. У меня была главная роль.

Молодой артист приходит к старому опытному коллеге и спрашивает:
— Вот тут в начале мне надо играть героя чуть подшофе.
— Невелика проблема. Сто грамм коньяку принял перед выходом и вперёд.
— А вот тут в конце первого действия надо сильно пьяного играть. Как быть?
— Ну ещё 300 грамм и вперёд!
— Да, но вот во втором действии герой трезвым должен быть!
— А вот тут, голубчик, надо ИГРАТЬ!

— Вчера в театре был такой мерзкий спектакль, что под конец я не выдержал и грязно выругался на весь зал. Какой же был скандал!
— Незачем было так долго терпеть, плюнул бы и ушёл в самом начале.
— Не мог. У меня была главная роль.

У многих девушек на майках написано, что они любят Нью-Йорк, а на лице — что любят свою деревню.

Как показывает жизненный опыт, недостаточно постоянно делать умное выражение лица, надо еще уметь по нему не схлопотать.

Я, конечно, могу держать рот на замке, но ведь на моём лице всё равно будут хорошо видны субтитры...

— Изя, сынок, не корчи рожи, а то все подумают, что ты похож на папу!

СССР. Одесса. Рабинович удивительно похож на Ленина. Вызывают его в органы и предлагают как-то изменить свою внешность, а то неудобно получается.
Рабинович, хитро прищурившись: — Ну, допустим, батенька мой, богоденку я сбгею. А идейки куда девать пгикажете?

Парк. На лавочке сидит средних лет женщина. К ней подсаживается мужчина.
Мужчина:
— Извините, вы, случайно, не педагог?
Женщина удивлённо:
— Да, педагог. А как вы догадались?
— У вас лицо тупое...
Женщина возмущённо:
— У вас тоже лицо тупое!
Мужчина с грустью:
— Я тоже педагог...

Когда человек улыбается, работает 17 мышц. Когда хмурится — 43 мышцы. Хмурься! Будь мускулистым!

Весна. Депрессия.
Разговаривают два актёра:
— Хотелось бы сыграть Илью Ильича Обломова.
— Почему?
— Как почему? Всё первое действие можно играть, не вставая с дивана...
— Ясно... А я бы хотел сыграть Герасима...
— А это ещё почему?
— Чтобы слов не учить...