Англичане и ирландцы в баре

На телевизионном шоу "Битва экстрасенсов", в ходе произошедшего конфликта и последующих выяснений отношений, подрались два сильнейших медиума-экстрасенса, причем они оба знали о предстоящей битве, видимо предвидели, и поэтому один из них взял с собой на съёмки нож для жертвоприношений, а другой — травмат, пару понятых и сотрудников полиции.

Разругались вдрызг два мужика, и началась драка не на жизнь, а на смерть.
Наконец один падает.
Второй, наклонившись, начинает оказывать ему помощь, цедя сквозь зубы:
— Чёртова клятва Гиппократа…

Северная Ирландия, католическая школа. Во время занятия монахиня-настоятельница спрашивает молодых будущих монашек:
— Сестра Марта, кем ты будешь?
— Монахиней!
— Молодец! А ты, сестра Мэри, кем будешь?
— Монахиней!
— Молодец! А ты, сестра Джен, кем будешь?
— Проституткой!
— КЕМ?!
— Проституткой!
Монахиня-настоятельница, облегчённо вздыхая:
— Фу-у, а мне показалось – протестанткой!

— Почему ирландец отказался от интернет-покупок?
— Тележка вновь и вновь продолжала падать с компьютера.

Питерские новости:
Рукодельница Анна и сексолог Юлия подрались из-за шкафчика — первая якобы задела соседку, за что получила несколько ударов по голове.
Завязалась драка, в итоге Анну с откушенным кончиком мизинца увезли в больницу.
Пришить фалангу нельзя, так как она побывала во рту, где много микробов, объяснили врачи.

Сотрудник полиции остановил бежавшего по улице взъерошенного и весьма потрёпанного бугая.
— Стой! Куда это ты так спешишь?!
— Хочу помешать кровопролитной драке!
— И кто дерётся?
— Мы с Сенькой-Седым!

Суд разводит супружескую пару:
— У вас конфликты были?
— Драться дрались, а конфликтов не было.

Обычно больше всего достаётся тому, кто просто стоял рядом.

— Да, моя физическая форма прискорбна, скорее всего, в схватке 1 на 1 вы меня побьёте. Но это лишь значит, что схватки 1 на 1 не будет, только и всего.

Наверное единственная причина, по которой в Египте есть пирамиды, это то, что они слишком тяжёлые, чтобы их можно было доставить в Британский музей.

Англичанин, шотландец и ирландец входят в бар со своими жёнами... Все они заказывают себе чай.
Англичанин, желая быть милым, говорит своей жене:
— Передай сахар, пожалуйста, моя сладенькая.
Шотландец, услышав это, говорит своей жене:
— Передай мёд, моя пчёлка.
Ирландец, не желая отставать, говорит жене:
— Молока передай, корова.

Почему в Британии демократия, если там король?
И если там "конституционная монархия", то где почитать Конституцию?

У англичан нет кухни, мой друг, у них есть пища. Мясо пережарено, зелень увяла, сыр несъедобный. А в тот день, когда англичане изобретут свое вино, я уеду на родину в Бельгию.

В те далекие времена, когда в Ирландии было много отшельников, три святых монаха, отвратившись от суеты мирской и пустой болтовни, решили покинуть свет, чтобы обрести покой, божественную тишину и отрешенность на уединенном острове Иниш Койл.
Они выстроили себе из камня лачугу и там, в тишине, предавались посту, созерцанию и размышлениям.
За весь год этой святой жизни они не произнесли ни единого слова.
Когда же первый год прекрасного служения Всевышнему завершился, один из них молвил:
— Разве наша жизнь не исполнена добра?
В конце второго года второй монах ответил:
— Исполнена.
А когда третий год был на исходе, третий святой отец поднялся, опоясался, взял свой псалтырь и молвил:
— Я ухожу, чтобы обрести тишину. На Иниш Койл для меня слишком много речей.

Маленький Эрни громко свистнул посреди проповеди отца Мерфи, и дедушка вытащил его из церкви, отвёл подальше и закричал:
— Как ты мог? Поднял такой шум в церкви!...
— Ага, – радостно ответил Эрни, — Я уже давно прошу Бога, чтобы он научил меня свистеть, и этим утром он это сделал!

Сегодня днём, я увидел двух детей, дерущихся на детской площадке начальной школы, и, будучи единственным взрослым вокруг, я просто обязан был вмешаться...
У маленьких ублюдков не было ни единого шанса…

Для чего англичане придумали такую сложную игру, что сами не могут в неё выиграть?

— Парень, как тебя зовут? – спросил учитель.
— Мухаммед. – ответил мальчик.
— Теперь ты живёшь в Ирландии. С этого момента тебя будут звать Джек.
Мухаммед вернулся домой после школы.
— Как прошёл первый день в школе, Мухаммед? – спросила его мать.
— Меня зовут не Мухаммед, теперь мы живём в Ирландии, и с этого момента зови меня Джек.
— Ты стыдишься своего имени? Ты хочешь предать своих родителей, свою родину, свою религию? КАК ТЫ СМЕЕШЬ?
Мать взяла ремень и выбила из него всё дерьмо, затем позвала отца, чтобы тот повторил процедуру.
На следующий день он вернулся в школу, где учитель увидел на нём свежие следы побоев.
— Что случилось, Джек? – спросил учитель.
— Сразу после того, как я стал Ирландцем, меня избили два долбанных араба.

Родители, на это рождество, решили отправить меня колядовать. По дороге нам попался слегка нетрезвый Дед Мороз. Отец начал к нему приставать... Как итог: Дед Мороз напал с кулаками на отца, на что мать, напала с кулаками на Деда Мороза, теперь она лупит отца, так как он не заступился за неё... Всех с Рождеством.

Ирландец идёт по пляжу и обнаруживает старинную лампу. После того, как он поднял и потёр её, оттуда вылетел джин, который начинает радоваться освобождению из заточения и обещает исполнить три любых желания.
Ирландец задумывается на мгновение и говорит:
— Я хочу пинту Гиннеса, которая бы никогда не заканчивалась!
Джин исполняет его желание и тут же появляется пинта, до краёв наполненная густым тёмным напитком. Ирландец выпивает его, и когда он ставит стакан обратно на стойку, тот вновь наполняется.
— И так, у тебя осталось ещё два желания. Чего ты хочешь? — Спрашивает джин.
— Ещё два таких же стакана! — Отвечает ирландец.

— Есть ли хоть какая-то разница между ирландской свадьбой и ирландскими похоронами?
— Да. На ирландских похоронах, как правило, на одного пьяного ирландца меньше.

Идёт мужик по улице, тут сзади его окликнули трое незнакомцев:
— Э, слышь, дядя закурить не найдётся?
Мужик пальто скидывает на снег, глубоко вздохнув, говорит с усталым видом:
— Когда ж вы уже сволочи накуритесь, блин?
После чего, кулаком с размаху бьёт ближайшему гопу в торец.

— А правда, что английские блюда все такие безвкусные?
— Если правильно приготовлены, то да.

Мой дедушка, родом из Ирландии, но по воле судьбы оказался в Англии. В тот момент, когда мои родители поехали с ним в Ирландию, где он не был уже 25 лет, первое, что он сделал, так это решил навестить свой любимый паб и повёл туда моих родителей. Когда они зашли в заведение, первое, что сказал парень стоявший за барной стойкой, так это:
— О Господи, он вернулся!

Лондон. Кабинет английского джентльмена. Распахивается дверь, вбегает дворецкий:
— Наводнение!
— Выйдите и доложите, как положено.
Дворецкий выходит, закрывает за собой дверь, через несколько минут распахивает дверь со словами:
— Темза, сэр!

— А если в морду дам?
— А вдруг сдачи дам?
— Я не бедный, сдачи не беру...

Американец впервые гуляет с гидом по Лондону и надменно говорит ему:
— Да, у вас тут всё маленькое, щупленькое какое-то. Вот, к примеру, это здание было бы в Америке в 10 раз выше...
— Несомненно! Ведь это сумасшедший дом!

Англичанин из провинции садится в лондонский автобус. Оглядывается – водитель чёрный, кондуктор чёрный, все пассажиры чёрные, кроме одного белого, который сидит и читает русскую газету.
Англичанин приближается к нему, приподнимает шляпу и спрашивает:
— Господин Миклухо-Маклай, я полагаю?

— Почему у британцев всегда поджаты губы?
— Пытаются удержать в себе свой завтрак.

Набожный мусульманин вошёл в чёрное такси в Лондоне.
Он резко попросил, чтобы таксист выключил радио, потому что, как установлено декретом его религиозного обучения, он не должен слушать музыку, потому что во времена пророка не было никакой музыки, особенно западной, которая является музыкой неверующего.
Шофёр такси вежливо выключал радио, остановил такси и открыл дверь.
Араб спросил его:
— Что вы делаете?
Таксист ответил:
— Во время пророка не было никаких такси, так пошёл ты "нах[рен]", и жди верблюда!

США. В полном автобусе едут негры и белые, между ними начинается потасовка. Водитель останавливает автобус, заставляет всех выйти и построиться перед автобусом. Спрашивает в чем дело.
Негры:
— Да вот полная дискриминация, нас негров постоянно унижают, говорят, мы белые будем сидеть спереди, а вы назад садитесь.
Водитель:
— Да мне вообще по фигу, я – дальтоник, для меня вы все зелёные. А теперь все молча зашли в автобус и расселись – светло-зелёные вперёд, тёмно-зелёные назад.

В бар вваливается Пэдди Мерфи. Он выглядит так, словно его переехал поезд: правая рука на перевязи, нос сломан, нога волочится, всё лицо в синяках и кровоподтёках.
— Что случилось, Пэдди? – спрашивает у него хозяин бара.
— Мы неожиданно встретились с Джимми О’ Коннором, и он меня хорошенько отделал.
— Вот сволочь! Но не мог же он голыми руками так тебя «разукрасить»!
— Нет, конечно. Он бил меня кочергой, лопатой – всем, что попало под руку.
— Но ведь и у тебя под рукой что-то было. Почему ты не защищался?
— У меня под рукой была грудь миссис О’Коннор… штука, конечно, красивая, но в драке совершенно бесполезная…

— А правда, что вся английская еда невкусная?
— Если правильно приготовить, то да.

Жители Англии очень любят кататься на велосипедах.
Поэтому их страну так и называют — Велико-Британия.

Викторианская Англия. Из порта Бристоля отплывает пассажирский лайнер. Капитан отдаёт последние распоряжения лоцману и отправляется к себе в каюту. Через несколько минут в его дверь деликатно стучат. Капитан открывает и видит на пороге каюты одного из пассажиров.
— Добрый день сэр, - говорит пассажир.
— Добрый день.
— Сегодня прекрасная погода, не так ли?
— Да, Бристоль прекрасен в это время года.
— Действительно. А слышали ли вы последние новости из колоний?
— Лишь о восстаниях в Бирме. Ничего нового.
— Как всегда, как всегда... Сэр, не будете ли вы столь любезны одолжить мне стакан воды?
— Конечно, прошу вас.
Пассажир забирает стакан, вежливо кивает и уходит.
Капитан планирует уже вернуться к своим делам, но тут в его каюту снова стучат. На пороге тот же пассажир.
— И снова здравствуйте, сэр. Несказанно рад вас видеть.
— Это взаимно.
— В этом году довольно тёплая осень, не находите?
— Да, совсем не то, что в Йорке.
— Определённо. Слышали ли вы новости о здоровье Её Величества?
— Лишь хорошие.
— Чудесно, чудесно... Сэр, не хотелось бы вас обременять, но могу ли я попросить ещё один стакан воды?
— Что вы, это ничуть не обременительно. Берите.
Пассажир снова уходит. Капитан пожимает плечами. Собирается уже закрыть дверь, но на пороге тут же снова появляется пассажир.
— Мои приветствия, сэр.
— О, снова вы.
— Как вам сегодняшний бриз?
— Освежает, как всегда.
— Да, море сегодня прекрасно. А доводилось ли вам читать свежую резолюцию парламента?
— Увы, я не интересуюсь политикой.
— Похвально, похвально... Сэр, я, право, смущён своей назойливостью, но не дадите ли вы мне ещё один стакан воды?
— Я не хотел бы показаться чёрствым, но не будет ли проще, если я дам вам целый графин?
— О, это было бы весьма кстати. Видите ли, в моей каюте пожар.

Как говорил Эркюль Пуаро про английскую кухню:
— Когда холодно, темно и совсем нечего есть, сойдёт и английская кухня.
— Когда в Англии появится своё вино, я уеду обратно в Бельгию.

— Эх, сколько друзей из-за этой водки потерял!
— Что, спились насмерть или погибли по пьяной лавочке?
— Да нет... это я, как напьюсь, наговорю им в глаза, какие они все козлы и уроды, те мне рожу набьют и всё, был друг и нет друга!

Единственное отличие ирландских похорон от ирландской свадьбы — на одного пьющего и танцующего меньше.