Не отреагировал

— Абрам, ты можешь мне объяснить, шо такое рифма?
— Конечно могу, Изя: концы строчек должны быть одинаковые или созвучние. Например: «Изя Шафран — хвати тебя удар!»
— Только и всего? Таки я тоже могу: «Абрам Шниперсон — хвати тебя удар!»
— Но ведь конец получился не одинаковый!
— А, конец всё равно у всех одинаковый.

Стоит красивая и грустная девушка на мосту. Похоже, что собирается свести счеты с жизнью. Подходит бомж:
— Мадам, раз вам уже все равно, можно, я вас напоследок трахну? У меня так давно не было женщины!
— Козел! Ты вообще себя видел? Грязный, вонючий, вшивый! Нет, нет и нет! Уйди!!!
— Конечно, конечно. Уже ухожу. Я вас внизу подожду.

Абрам с Хаимом возвращаются домой поздно вечером. Вдалеке они замечают двух подозрительных субъектов бандитской наружности.
— Знаешь что, – говорит Хаим, — давай-ка перейдём на другую сторону, их-таки двое, а мы-то одни.

Помню, когда я учился в 5-м классе, я сбежал от драки со своим задиристым одноклассником. Моя бабушка сказала мне тогда:
— Либо ты сейчас возвращаешься обратно и отстаиваешь свою мужскую честь, либо ты будешь иметь дело со мной — и тебе всё равно придётся драться!
Ох и надрал я ей в тот день задницу...

Разговаривают два еврея:
— Ты слышал, Абрам помер, как поц!
— Это как?
— Стоял, стоял и упал.

— Мне очень стыдно, я хочу принести тебе извинения…
— Да пошёл ты!
— … и литр виски.
— Иди обниму.

— Вчера на меня напали грабители, — рассказывает Мендель, — отобрали кошелек, часы…
— Но у тебя же медаль чемпиона по боксу!
— Медаль они не нашли…

Идёт мужик по улице, тут сзади его окликнули трое незнакомцев:
— Э, слышь, дядя, закурить не найдётся?
Мужик пальто скидывает на снег, глубоко вздохнув, говорит с усталым видом:
— Когда ж вы уже, сволочи, накуритесь, блин?
После чего кулаком с размаху бьёт ближайшего гопа в торец.

Приходит католический пастор к парикмахеру. Постриг его мастер, а пастор спрашивает:
— Сколько с меня?
— Нисколько, ваше преподобие, я с католических пасторов денег за стрижку не беру, — ответил парикмахер.
Приятно удивлённый, пастор удалился. На другой день приходит парикмахер и видит под дверями своей парикмахерской двенадцать бутылок лучшего монастырского вина.
Через несколько дней приходит православный поп к парикмахеру. Постриг парикмахер и его. Поп спрашивает:
— Сколько я вам должен, голубчик, за стрижку?
— Да нисколько, батюшка. Православных священников стрижём бесплатно. И батюшка тоже удалился, поражённый бескорыстием парикмахера. На следующее утро парикмахер нашёл у дверей своей парикмахерской двенадцать бутылок водки.
Ещё через несколько дней приходит к парикмахеру раввин. Постриг его парикмахер, а раввин и спрашивает:
— Сколько вам заплатить?
— Да нисколько, уважаемый ребе. Раввинов мы стрижём бесплатно. Раввин, обрадованный таким оборотом дела, ушёл. На следующее утро парикмахер нашёл у дверей своей парикмахерской двенадцать раввинов.
Через несколько дней приходит к парикмахеру мулла. Постриг его парикмахер, и мулла спрашивает:
— Сколько вам заплатить?
— Да нисколько, уважаемый мулла. Вас мы стрижём бесплатно. Мулла, обрадованный таким оборотом дела, ушёл. На следующее утро парикмахер у дверей своей парикмахерской обнаружил 12 мёртвых раввинов.

Идёт заседание ООН.
Выходит к трибуне палестинец:
— Евреи нам не товарищи, ни каких дел с евреями мы иметь не собираемся, они выживают нас с родной земли и т. д.
Выходит на трибуну еврей:
— Таки знаете, когда Моисей водил сорок лет евреев по пустыне, они вышли к морю. Увидев воду, они на радостях скинули с себя одежду и полезли купаться. А когда они вышли на берег, то не обнаружили своей одежды — её украли арабы.
Встаёт возмущённый араб-палестинец:
— Да врёт этот еврей всё, в то время в Палестине не было арабов!
Еврей, с ехидной улыбочкой:
— А вот именно с этого я и хотел бы начать дискуссию о принадлежности территорий.

Если ударить по морде европейца – он заплачет и убежит.
Если ударить по морде американца – он заплачет и подаст на всех вас в суд.
Если ударить по морде русского – знайте, ваши проблемы только начинаются!

— Алло, полиция?
— Да! Что у вас случилось?
— Две девушки дерутся друг с друг за меня.
— Молодой человек, а в чем, собственно, проблема?
— Страшненькая побеждает!

— И Вы, мадам, ни чуть не боитесь садиться таки в автомобиль к незнакомому мужчине?
— А шо такое, ви таки имеете, шо-то шоб меня напугать?

Штирлиц подошёл к Холтоффу сзади и подумал: «Сейчас мы его немножко попугаем».
И огрел Холтоффа по голове гипсовым попугаем.

Нигде не ведут себя так вежливо, как в очереди к стоматологу.

— Простите, сэр, меня зовут Ребекка Смит, я из CNN. Как вас зовут?
— Моисей Файнберг.
— Скажите, сэр, сколько лет вы уже ходите сюда, к Стене Плача, молиться?
— Да уже лет 70, не меньше.
— 70 лет! Это потрясающе! А скажите, что вы просите у Бога?
— Я прошу мира между христианами, евреями и мусульманами. Чтобы не было войн и ненависти между людьми. Молюсь, чтобы дети наши в безопасности выросли в людей, любящих друг друга и отвечающих за свои поступки. Я прошу у Бога, чтобы политики всегда говорили правду и ставили интересы народа выше собственных...
— И какие у вас ощущения после 70 лет просьб?
— Ощущение, что я говорю со стеной!

В поезде женщина очень грубо со мной разговаривала.
Я посмотрел название книги, которую она читала, погуглил сюжет и сообщил ей, кто убийца.

— Роза Ефимовна, вы же интеллигентная женщина — а ударили нашего старшего научного сотрудника чайником по голове!
— Не случилось, знаете ли, веера под рукой.

— Роза, ты представь. Захожу я вчера вечером в подъезд, а там маньяк…
— Ой, Соня, ужас какой!
— Ага, он мине точно так же сказал…

Стоят два еврея на Таймс-сквер и ведут беседу:
— Соломон Маркович, я думаю, здесь было бы уместно поставить статую Арафата.
— Почему, Изя?
— Во-первых, летом она давала бы тень, во-вторых, зимой она закрывала бы от ветра, а в-третьих, дала бы голубям возможность высказать всеобщее мнение...

За покерным столом. Абрам объявляет мизер — и в следующий момент падает на пол: его хватил удар. Все молчат, онемев от страха.
Тут встает один из партнеров, подбирает карты Абрама, рассыпанные по всему полу, и говорит:
— Таки просто интересно, с какими картами Абрам объявил мизер?

Сорвавшись с крыши и пролетая мимо окна своей кухни, Абрам кричит:
— Сара! На меня не готовь!

Во время строительства синагоги из-за нехватки цемента разгорелся прорабо-израильский конфликт.

В 1967 году, во время арабо-израильской семидневной войны, в Москве один гражданин избил двух евреев. Его доставили в отделение и спрашивают:
— За что вы их избили?
— Утром слышу по радио, что Израиль напал на арабов. Днём узнаю, что евреи дошли до Суэцкого канала. Вечером захожу в метро, а они уже здесь!

Подрались как-то самокатчик и питбайкер. У прохожего очевидца внезапно пропала хроническая депрессия.

Абрам говорит своей жене — Саре:
— Сара, если бы ты только знала, как мне не хочется идти в гости к Рабиновичам.
— Ты думаешь мне хочется к ним идти? Ты только представь себе, как они обрадуются, если мы к ним не пойдём.
— Вот по этому мы к ним и пойдём!

— Семён, и шо вы такой задумчивый?
— Знаете Хаим, у меня в записной книжке телефона давно, не помню таки как, появилась странная запись под именем «Ад.», так вот звонить туда боюсь, но иногда от туда приходят СМС-ки, поздравляют то с Новым годом то с днём рождения.

Арабо-израильский конфликт. Пожилой Абрам отказывается спускаться в бомбоубежище, пока не найдёт свои зубные протезы. Его жена — Сара, кричит ему:
— Идиёт, ты что думаешь, они будут пулять по нам бутербродами?

Приходит еврей в синагогу и говорит:
— Ребе, я согрешил, я отымел жену в зад. Это большой грех?
— Большой! – говорит Ребе.
— Как мне его искупить?
— Только одно средство: берёшь автомат, идёшь на арабо-израильскую границу и убиваешь одного араба, – грех тут же списывается.
На следующей неделе приходит снова этот еврей:
— Ребе, я снова согрешил, я снова взял жену аналом.
— Ну, а чего ты ко мне пришёл? Иди на границу, убей араба – грех автоматически спишется.
Прошло пару месяцев. Приходит к ребе жена того еврея и спрашивает:
— Скажите мне, ребе, почему вы таки-решили урегулировать арабо-израильский конфликт через мою жопу?

— Софа, мы с тобой женаты всего лишь первый день, а уже ссоримся… Как так!?
— Абрам, таки я полтора года ждала этого дня!

Говорят, что рыба благотворно влияет на кору головного мозга. Наверное, именно поэтому, некоторым придуркам иногда нужно давать леща.

На днях британским учёным удалось выяснить, что при достаточно сильном испуге у блондинок напрочь атрофируется один из небольших участков головного мозга, отвечающий за всё.

— Абрам, шо там свалилось на кухне?
— Сара, спокойно, это вовсе не бунт, это случайно...

Армия.
Старшина обращается к рядовому:
— Боец Рабинович. Какие вы предпримите шаги, в случае если на вас будет надвигаться превосходящая вас армия противника.
Рабинович:
— Большие… очень большие!

— Софочка, а вы таки знаете, шо такое писк моды?
— Писк моды — это звук, который издаёт мой Сёма, когда видит ценник на этой модной вещи…

Два еврея сильно поругались. Через пару дней Абрам проходит мимо дома Хаима, и, увидев его в окне, восклицает:
— Ой, вей! Ви только посмотрите – он высунул свою мерзкую рожу в окно! Лучше бы жопу высунул – и то красивее было бы!
— Я таки высовывал, но все сразу начали спрашивать: "А шо у вас делает Абрам, вы же, вроде, поругались?!".

Сара и Абрам прогуливались по музею современного искусства и наткнулись на одну очень уж абстрактную картину какого-то известного художника.
— Пойдём-ка отсюда, Абрам, — беря под руку своего мужа, шепчет ему на ухо Сара, — ведь скажут ещё, что это мы сделали...

Девочка приходит из школы с фингалом. Отец:
— Что случилось?
— Да напали, телефон хотели отобрать.
— Ты их опознать сможешь?
— А че я-то? Пускай их родственники опознают…

— Ой, Марик! Мне предстоит первая брачная ночь. Мне так страшно, так страшно!
— Ой, Сонечка, не волнуйся, глупенькая! Вот рожать — это действительно страшно.
— Да ну, ерунда! Я шо, не рожала?

В Израиле началось сильное землетрясение. Толчки становятся всё мощнее.
Сара с раздражением говорит мужу:
— Абрам, хватит так трястись от страха! Из-за тебя всю страну качает!

— Мужик, сделай музыку тише!!!
— Я же в наушниках…
— Но подпеваешь ты не в наушники!

Сын обращается к отцу:
— Пап... Я хочу кое что тебе сказать. У меня есть воображаемая девушка. Её зовут Алёна и у нас с ней всё очень серьёзно. Она сейчас находится прямо здесь.
Отец:
— Неужели ничего получше найти нельзя было?
— Ну пап... — Взволнованно говорит сын.
— Я сейчас не с тобой разговариваю. Это я Алёне.