Настоящая драма

Я очень сильно боюсь летать на самолётах, по той простой причине, что они слишком часто начали разбиваться в последнее время. И сегодня утром, я был вынужден сесть рядом с ребёнком на десятичасовой рейс. Я даже и подумать о таком не мог, что кто-то может плакать десять часов подряд. Мне на мгновение показалось, что даже ребёнок был сильно впечатлён, когда я мельком взглянул на него, протирая свои заплаканные от слёз глаза.

Судя по историческим событиям, которые происходят каждый раз после выборов президента США, среди американских руководителей существует следующее поверье: если ты находясь в президентском кресле США не расхреначил ни одну из восточных стран, то ты не просто несостоятелен, как президент, а вовсе чмошник и лошара...

Солдат подходит к командиру:
— Мне в отпуск надо – жена родить должна...
Командир отпускает его.
Через неделю солдат возвращается.
— Ну, Сидоров, кто родился – сын или дочь?
— Через девять месяцев узнаем.

Повторяю для тех, кто в танке: «Посетителям музея военной техники забираться в экспонаты запрещено».

— Вообще, абсолютно любому человеку, свойственны ошибки. – именно с этих слов, начал свой разговор, с женой одного из своих некогда подчинённых, командир сапёрного подразделения.

Прапорщик обходит строй новоиспечённых солдат.
— Так, у тебя какое образование?
— Восемь классов!
— Хорошо!
— У тебя?
— МГИМО!
— Чего мычишь, читать-то умеешь?

Зима. Мороз под тридцать. Навстречу бабушке – солдат в шинели.
— Милый, мороз-то какой, а ты в этой тоненькой шинельке, весь синий уже, замёрз, наверное?
— Да нет, бабушка, она же с начёсом!
Лето. Жара. Та же бабка и тот же солдатик.
— Миленький, что же ты, в такую жару – и в шинели?
— Да вы не волнуйтесь, она же без подкладки.

Когда я служил в армии, мы очень сильно боялись травм и увечий, потому что завтра в наряд!

Старшина обходит строй призывников:
— Какое образование?
— Девять классов.
— Хорошо.
— Образование?
— Лесотехнический техникум.
— Отлично!
— У тебя?
— МГУ!
— Чего мычишь, читать-то умеешь?

Нам в армии так не хватало женского общества, что даже когда в воскресенье в казарме мы смотрели по телевизору детский фильм «Морозко», даже Чурикова в роли Марфушеньки-Душеньки казалась нам «а ничего так девахой».

Ну что, отец, центры принятия решений в городе есть? А если найду?

Зачем вы обклеиваете тумбочки голыми девицами?!
Здесь вам казарма, а не онанизматорий!

У рядового Иванова умер отец. Пришла телеграмма в часть.
Полковник вызывает старшину и говорит:
— Слушай, такое дело, ты скажи как-нибудь Иванову поделикатней.
Старшина выстраивает роту и говорит:
— У кого живы отцы ШАГ ВПЕРЁД. Иванов! А ТЫ КУДА ПРЁШЬ!

Во время приветствия на боксёрском ринге Чебурашка говорит Колобку:
— Бей куда хочешь, но только не по ушам!
— Согласен, если ты меня не будешь бить по голове!

В сорок втором дед в окопе сидел
Бои в окружении, есть захотел
«Сидор» на бруствере, боец потянулся
Снайпер простужен, чихнул, промахнулся.

Армия. Военная часть.
— Рядовой Иванов, ваша специальность на гражданке?
— Разведчик!
— В смысле?
— Ну, в смысле, выпивку искал халявную!
— А что, товарищ капитан, давайте по специальности его при штабе оставим?

Поражение — всегда сирота, у которого есть мать и отец.

Прапорщик даёт указания новобранцам:
— Так! Копайте здесь, здесь и вот здесь! Поняли?
— Так точно, товарищ прапорщик!
— Молодцы, бойцы! А я пока схожу, узнаю, где именно нужно копать...

Военный врач принимает знание санитарных норм у сержанта.
— Как вы готовите воду для питья?
— Ну сначала мы её фильтруем?
— Хорошо, а потом?
— Потом мы её кипятим?
— Отлично. А затем?
— А затем, чтобы не рисковать, мы пьём пиво!

В разгаре арабо-израильский конфликт. Идет заседание ООН в Нью-Йорке. Председательствующий говорит: «Давайте рассмотрим вопрос о спорных территориях».
Первым поднимается представитель Израиля:
— Я бы хотел начать издалека.
— Хорошо, — говорит ему председательствующий, — только коротко.
— Я буду предельно краток. Когда Моисей вывел евреев из пустыни, они пришли на берега священной реки Иордан. Сняли одежды, чтобы омыть усталые тела в реке, и когда вышли, то увидели, что палестинцы стырили всю одежду...
Вскакивает представитель Палестины:
— Ничего подобного. Нас тогда там не было!
— Вот, — говорит представитель Израиля. — С этого я и хотел начать!...

— Алло, это вдова Петрова?
— Почему это вдова — я его ЖЕНА!
— Фиг вам, а не муж!

Результаты стрельб:
Иванов — молоко.
Петров — молоко.
Сидоров — Петров.

В древние времена, практически любая военная компания представляла собой полномасштабный гоп-стоп, гэнгбэг и фаер шоу.

Тот самый неловкий момент, когда смеёшься над мемами про Третью Мировую войну, но в какой-то момент начинаешь осознавать, что ты здоровый 17-летний парень...

Товарищи солдаты, убирайте снег так чтобы он больше не падал!

Командир с подчинёнными:
— Товарищи офицеры, нам доставили секретный танк. Сохраняет работоспособность от плюс тысячи до минут тысячи градусов.
— Товарищ командир, но ведь самая низкая температура минус 273 градуса.
— Кто сказал?
— Учёные.
— Повторяю для тупых – танк секретный, учёные могут не знать.

— Солдатик, а тебе зимой в шинели не холодно?
— Нет, она же суконная.
— А летом не жарко?
— Да вы что! Она же без подкладки!

Я отказываюсь вступать в битву умов с таким явно невооруженным противником.

— Здравия желаю, товарищ страпон!
— Старпом я! Старпом!!! Два страпона.... да бл*ть... два наряда вне очереди!

Тяжело раненый еврей в окопе обращается к другому:
— Изя, добей меня!
— Не могу, патронов нет.
— Так я ж тебе продам!

44-й год, наши гонят немцев из Белоруссии. Где-то в глухом лесу, ночь. Из болота к деревне выходит отряд. От него отделяется фигура в форме, идёт к крайнему домику и стучится в окно.
*Тук-тук-тук!*
Старческий голос из дома:
— И хто тама?
— Тихо бабка. Это мы, партизаны.
— И сколько вас?
— Цвайнцих...

В армии солдаты роют окопы:
— Абрам! Зачем же вы так глубоко копаете окоп? Вы же не увидите неприятеля!
— А вы думаете — мне так интересно на него смотреть?

Северный полюс, наш прапор и взвод солдат.
Прапор построил солдат и говорит:
— Товарищи солдаты, мы находимся на северном полюсе, если вы задерете головы вверх, то прямо над собою увидите полярную звезду!
Солдат:
— Товарищ праворщик, шапки спадывают.
— Понял. Взвод, два шага назад!

— Как выглядит самая мощная психологическая атака на врага в современных реалиях?
— Военные движутся ровным строем на противника и при этом — все громко чихают и кашляют.

Сидит солдат и натирает сапоги красным гуталином. Мимо него проходит генерал.
— Солдат! Почему сапоги красным гуталином натираешь!?
— Товарищ генерал, вас это не еб*т !
— Чего бл*ть?? Какого х*я?? Ану-ка, бл*ть, по уставу!!!
— Товарищ генерал, в части закончился чёрный гуталин.
— А меня это не еб*т!!!
— Я вам так и сказал товарищ генерал...

Молодой еврейский паренёк записывается в израильскую армию.
Комиссия задаёт ему вопрос:
— Представьте, вы в поле. Впереди вас араб. Ваши действия?
— Хватаю автомат и убиваю араба.
— Правильно. Следующая ситуация: вы в поле, впереди вас араб, слева и справа тоже по арабу. Ваши действия?
— Хватаю автомат и убиваю всех.
— Правильно. Такая ситуация: вы в поле, перед вами три араба, сзади тоже три араба, справа/слева опять же по три араба и ещё танк едет. Ваши действия?
— Хватаю автомат и убиваю арабов. Потом бросаю гранату и подрываю танк.
— Правильно. А вот такая ситуация: вы в поле, впереди сотня арабов, справа/слева/сзади по сотне, три танка из-за холма показались, и пяток вертолётов пикируют. Ваши действия?
— А можно вопрос?
— Можно.
— А я таки шо, один в израильской армии???

Заканчивается война. Кадровик и замполит пишут представления к наградам.
Кадровик говорит:
— Товарищ полковник, пишу: «Вы лично уничтожили в бою двести фашистов».
Замполит, куря сигарету и устремив глаза в потолок:
— Пиши – триста, нех*й их жалеть.

Прапорщик построил вверенную ему роту и производит перекличку:
— Иванов!
— Я!
— Петров!
— Я!
— Три тысячи тридцать!
—...
— Три тысячи тридцать!!!
—...
— Три тысячи тридцать!!! Б#$%^!
Тут выходит из строя грузин:
— Зозо моя фамилия, товарищ прапорщик...

Взвод сидит в окопе.
И тут командир кричит:
— Вперёд, орлы! В атаку!
Все с криком «Ура!» бегут вперёд, и только два еврея остались на месте.
Командир:
— А вы почему сидите?
— Так мы не орлы, а львы: Лев Абрамович и Лев Соломонович!

Красит солдат ракету к приезду генерала. Красил, красил... Устал. А красить нужно. «Дай, – думает, – закину ведро сверху на ракету. Краска стечёт и все покрасит!» Сказано – сделано. Ракета быстренько окрасилась в радикальный зелёный цвет. А ведро снять не может – окрашено!
Тут генерал идёт.
— А это что такое, солдат? Что это у вас за безобразие?
— Так это ж, товарищ генерал этот, ионный отражатель!
— Хм... Так я вижу, что ионный отражатель. Почему не окрашен?

Прапорщик солдатам:
— Кто поедет копать картошку!?
Вышло 2 солдата.
— Молодцы, бойцы, остальные идут пешком!

Старшина, ещё раз более детально проверьте личное дело новобранца Петрова. Каждый раз: после учебной стрельбы он стирает отпечатки пальцев на оружии.

Нынешнего Начальника Генерального штаба Армии обороны Израиля зовут Замир...

Ахбот. Генерал Ермолов прискакал с докладом к Багратиону:
— Враг на носу!
Багратион:
— Если на вашем, то беда, а если на моём — то мы с вами ещё откушать успеем.

В споре настоящего мужчины и настоящей женщины всегда побеждает тот, кто первый заплачет.

— Интересно, а почему в КВH не представлена команда от российской армии?
— Наверное потому, что все весёлые сидят на ГУБЕ (Гауптвахте), а находчивые и вовсе — дома.

Заключённое на днях в Карабахе перемирие между Арменией и Азербайджаном слышно на весь мир.

Отправили на работы за территорию воинской части четырёх бойцов и прапорщика.
После окончания работ прапор построил бойцов и считает:
— Раз, два, три, четыре. Нас было пятеро. Где пятый? Ищем пятого. Разойдись!
Проходит десять минут. Опять построение, та же история, следует команда «Разойдись! Ищем пятого».
После третьего построения один боец говорит:
— Товарищ прапорщик, давайте я посчитаю, а вы становитесь в строй.
Считает: «Раз, два, три, четыре», и, показывая на себя, – «ПЯТЬ!».
Прапор подходит к этому бойцу, отвешивает ему подзатыльник и говорит:
— Так это мы тебя, урод, полчаса искали?!

Старший военный врач Баутце был неумолимый человек, видевший во всём жульнические попытки уклониться от военной службы — от фронта, от пули и шрапнелей. Известно его выражение: "Das ganze tschechische Volk ist eine Simulantenbande" [Весь чешский народ — банда симулянтов (нем.)]. За десять недель своей деятельности он из 11 000 граждан выловил 10 999 симулянтов и поймал бы на удочку одиннадцатитысячного, если бы этого счастливца не хватил удар в тот самый момент, когда доктор на него заорал: "Kehrt euch!" [Кругом! (нем.)].
— Уберите этого симулянта, – приказал Баутце, когда удостоверился, что тот умер.

Ведь можем же, когда уже не надо!

Совсем ещё молодой солдат, сильно взволнованный и напуганный, подбегает к монахине и говорит:
— Пожалуйста, разрешите мне спрятаться под вашей юбкой? Я вам позже всё объясню.
Монахиня согласилась.
Через минуту к ней подбежали двое военных полицейских и спросили:
— Сестра, вы не видели здесь солдата?
Монахиня ответила:
— Да. Он побежал туда.
После того как военная полиция убежала, солдат выполз из-под её юбки и сказал:
— Я крайне благодарен вам, сестра. Спасибо! Видите ли, всё дело в том, что я не хочу отправляться на войну в Сирию.
Монахиня сказала:
— Я вас прекрасно понимаю.
Солдат добавил:
— Надеюсь, я не сильно груб с вами, но я обратил внимание на то, что у вас достаточно накачанные ноги!
На что монахиня ответила:
— Если бы ты посмотрел немного повыше, ты бы увидел ещё и пару «шаров»... Ведь я тоже не хочу ехать воевать в Сирию.

Школа сапёров.
Преподаватель:
— Вы проводите дистанционное разминирование. Ваши команды выполняет не специалист. У обезвреживаемого устройства множество проводов, и лишь перекусывание единственного не приведёт к взрыву и тяжёлым последствиям. Ваши действия?
Курсант:
— Данная схема сложна только на первый взгляд. Обезвредить её можно, перерезав красный провод. Поэтому я передам команду: перерезать красный провод.
— С цветом провода вы не ошиблись, но ответ неверный. Сначала надо спросить, не дальтоник ли он.

Советские офицеры пишут министру обороны:
Прапорщики просят разрешить проезд в купейных вагонах. Подполковники просят права носить папахи. Полковники — лампасы.
Министр никому не отказывает:
Прапорщики могут ездить в купейных, но в тамбуре. Подполковники могут носить папахи. Но летом. Полковники могут пришить лампасы. Но внутрь.

— Лейтенант Петров!
— Так точно!
— Хотите получить старшего лейтенанта?
— Хочу, товарищ майор!
— Берите документы и получите старшего лейтенанта Иванова из вытрезвителя!

Драки – удел бедных. Богатые развлекаются войнами.

Поймал старик золотую рыбку.
Она взмолилась и говорит деду:
— Отпусти меня, дед, я любое твоё желание исполню...
— Хочу быть Героем Советского Союза!
И остался дед один с двумя гранатами против пяти танков...

Китайский генерал, во время планирования наступления китайской армии на противника, говорит своим подчинённым:
— Мы будем атаковать противника небольшими боевыми группами, по 2 — 3 миллиона солдат.

Идёт прапорщик по танковой части, видит что боец с молотком на палец стоит дует.
— В чём дело?
— Да вот гвоздь забивал, по пальцу попал.
— Кто ж так бьёт?! Смотри как надо!
Берёт гвоздь и лбом его по самую шляпу в стену вгоняет.
Боец офигевает от такого и спрашивает:
— Товарищ прапорщик, а в бетонную стену можете?
— Да без вопросов!
Берёт гвоздь и опять по шляпу в стену лбом загоняет.
Боец ещё больше офигевает, но не отстаёт:
— Товарищ прапорщик, а в броню можете?
— Да без проблем!
Берёт гвоздь и в танк лбом по гвоздю лупит. Гвоздь гнётся но не лезет. Тут уже прапор офигевает, берёт второй гвоздь, опять бьёт, и опять гвоздь гнётся. Тут прапор не выдерживает, лезет в танк, а там — другой прапор спит и головой к броне прислонился.

Генерал строю новобранцев:
— Здравия желаю!
И тут каждый подумал, что если он скажет: «Идите на...!», то никто не услышит.

Плакат в военной части:
«Сапоги нужно чистить с вечера, чтобы утром надевать их на свежую голову».

Самая великая мысль в военной науке, без сомнения, принадлежит бравому солдату Швейку:
— Куда же вы, идиоты, стреляете? Здесь же люди!

Как нас учили и говорили в армии:
Солдат обязан честно нести свою службу, даже тогда, когда совершенно не знает — куда именно и как.