Вменение чувства вины

Кто сказал, что государство это мы? Государство — это нас!

Когда жена вернулась с пивом, включила футбол и начала раздеваться, муж понял, что машину уже не восстановить...

Вы думаете, что мне далеко просто. Мне далеко не просто!

Государство пошло навстречу. Никто не увернулся!

Никогда не смей винить себя в том, в чём можно обвинить кого-то ещё.

Ну кто меня может заменить? Убью сразу... Извините.

Если ты изменил и ушёл из семьи – ты козёл и м*дак. А если жена изменила и ушла из семьи, то это потому, что ты козёл и м*дак.

В рамки демократии всегда можно вставить решётки!

У того, кто жертвует комфортом ради иллюзии безопасности, отнимут и комфорт, и безопасность. А потом и иллюзию.

Идиот — это член большого и могущественного племени, влияние которого на человечество во все времена было подавляющим и руководящим.

Когда на кону власть и спесь, никто не станет прислушиваться к хорошим советам.

Интересно, а как правильно стоит называть людей, которые умудряются находить в твоих словах то, чего ты никогда не подразумевал, чтобы вменить тебе это в вину?

Нет ничего полезнее в хозяйстве, чем мужчина, чувствующий свою вину.

Правительство — это великая фикция, благодаря которой каждый пытается жить за чужой счёт.

Голая правда была признана порнографией и преследовалась по закону.

Как бороться с коррупцией в стране, где даже конверты сделаны пo ширине купюр?

Деловой климат в стране зависит от того, какое из трёх дел в ней главное:
1. Дело, которое делают;
2. Дело, на которое идут;
3. Дело, которое заводят.

Муж, виновато улыбаясь:
— Милая, я пришёл к тебе мириться...
— Отошёл!
— Я пришёл не один, а вместе с этой бутылкой, замечательного игристого полусладкого вина...
— Подошёл!

Практика показывает, что долго не сменяемые слуги становятся карманниками.

Плоды смуты никогда не достаются тому, кто её вызвал; он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие.

Парень, который не виноват в беременности подруги, виноват уже в том, что в этом не виноват.

Мелкие гадости, делающие жизнь народа невыносимой, но безумно интересной, неукоснительно проводятся в жизнь правительством, чтобы у народа не оставалось, ни времени, ни сил на политику.

— У нас на работе произошёл потоп, из офиса восемь вёдер воды вычерпали.
— Ого, охренеть, и кто же виноват?
— Вода.

Свободная печать бывает хорошей или плохой, это верно.
Но ещё более верно то, что несвободная печать бывает только плохой.

Мы сегодня на таком этапе экономических реформ, что их не очень видно.

Я:
— Сегодня будем производить уборку?
Мозг:
— Нет.
Я:
— Снова будем отдыхать?
Мозг:
— Никакого отдыха! Только чувство вины!

Лучшие умы не в правительстве. Если таковые и были, то бизнес их украл.

Люди, подавая руку помощи ближнему, не забывайте уворачиваться от пинка благодарности.

Правительство – преимущество, которым природа наделила сильного перед слабым, для того, чтобы слабый ему повиновался.

Врач пациенту:
— Причина вашего несчастья – алкоголь!
— Спасибо, доктор, что вы хотя бы не взваливаете всю вину на меня.

Никак ещё не могу это для себя понять. Где я? Куда я попал?

Самый опасный момент для плохого режима — это когда он начинает реформироваться.

Помогая кому-нибудь, помни, что в своих неудачах этот человек обвинит именно тебя.

Государственные дела требуют более смелой морали.

Политика — способ достижения личных целей и интересов, выдавая их за государственные.

Те, которые вменяют людям в вину их всегдашнее влечение к будущему и учат хвататься за блага, даруемые нам настоящим, и ни о чем больше не помышлять, — ибо будущее ещё менее в нашей власти, чем даже прошлое, — затрагивают одно из наиболее распространенных человеческих заблуждений, если только можно назвать заблуждением то, к чему толкает нас, дабы мы продолжали творить её дело, сама природа; озабоченная в большей мере тем, чтобы мы были деятельны, чем чтобы владели истиной, она внушает нам среди многих других и эту обманчивую мечту.

Когда к власти приходят сукины дети, собачья жизнь начинается у всех.

Правительство — не решение ваших проблем, правительство — одна из этих проблем.

Мир покоится на трёх китах: власть, деньги и терпение людей, у которых нет ни того и ни другого.

— Ребе, мне кажется, или вы с Софой в ссоре?
— Нет, ну ты таки скажи мне, Хаим… Как я мог испортить ей день рождения, если я даже не помню, когда он у неё?

Душа, совершившая предательство, всякую неожиданность, воспринимает, как начало возмездия.

Ничто не порождает в государстве такой неразберихи, как вводимые новшества; всякие перемены выгодны лишь бесправию и тирании.

Вот как же прекрасно жить с пониманием, что во всех своих бедах виноват исключительно ты, просто невероятно, вся ответственность за твою жизнь на тебе, а значит и винить некого, жизнь без обиды в сердце, ведь как обижаться на такого чудесного человека как ты сам.

Власть над собой – самая высшая власть, порабощенность своими страстями – самое страшное рабство.

Народы, воспитанные в свободе и привыкшие сами править собою, считают всякий иной образ правления чем-то противоестественным и чудовищным. Те, которые привыкли к монархии, поступают ничуть не иначе. И какой бы удобный случай к изменению государственного порядка ни предоставила им судьба, они даже тогда, когда с величайшим трудом отделались от какого-нибудь невыносимого государя, торопятся посадить на его место другого, ибо не могут решиться возненавидеть порабощение.

Кому нужны рычаги управления, если у них нет тормозов!

Всякая власть — от Бога, я это признаю; но и всякая болезнь от Него же: значит ли это, что запрещено звать врача?

А к дикости мы пришли цивилизованным путём!

Каких взглядов придерживаются массы и каких не придерживаются – безразлично. Им можно предоставить интеллектуальную свободу, потому что интеллекта у них нет.

Когда речь идёт о чужих грехах, мы — судьи… Когда о своих, мы — адвокаты…

Как показывает личный жизненный опыт, виноватым во всём оказывается именно тот, кто больше всех делает.

Я верю в свободу, в право человека быть самим собой, отстаивать себя и давать отпор всем тем, кто пытается помешать ему быть собой.