Страхи

Славолюбивый человек служит игрушкой для умных, кумиром для глупцов, добычей для паразитов и рабом для собственного тщеславия.

Тысячи гениев живут и умирают безвестными — либо неузнанными другими, либо неузнанными самими собой.

Муж разгадывает кроссворд, обращается к жене:
— Животное, которого боится лев?
— Львица!

Известность – плата за заслуги и труд, а также наказание за способности и талант.

Ох уж эти женщины... Любят пугать детей — дядями, а дядей — детьми.

Не знаю, что подарить мужу на Новый год — всё, что мне надо, у него уже есть...

— Никогда не бойся высказывать своего мнения вслух.
— А что, если это мнение будет не принято собеседниками?
— Один мой хороший приятель, на столько сильно дорожил собственным мнением, что никогда не высказывал его вслух. И в конечном итоге, он прожил долгую жизнь, но никому так и не удалось узнать, каким же оно было — его личное мнение.

— Как всем нам прекрасно известно, страх перед пауками – это арахнофобия? В чём заключается боязнь бензопил?
— Здравый смысл.

Буратино был шизофреником — он боялся дятлов.

Идёт Толян по Красной площади, как вдруг приспичило ему срочно «по нужде». Ну садится он прям по среди площади, тут к нему мент подбегает:
— Ты чё, совсем ох*ел? Это же Красная площадь!
— Я Толян, меня все знают, мне всё можно!
— Да какой ты нахрен Толян! Поехали в отделение, оформляться!
Надевает ему наручники, тут подъезжает кортеж Путина.
Путин из машины выскакивает, обнимает Толяна, руку жмёт:
— О,Толян! Как ты? Как дела? Поехали со мной Трампа из аэропорта встретим?
— Да не, Вован, не могу... Меня тут в отдел везут.
— Да ладно тебе, поехали... и мента с собой бери!
Приезжают в аэропорт, там Трамп с Маланией с трапа выходят, все такие грустные.
Увидели они Толяна и заулыбались:
— О, привет Толян! Как дела? Как сам? Мы тут в Ватикан летим, к Папе Римскому, поехали с нами?
— Да не, не могу... Меня в отделение мент забирает.
— Да забей ты, полетели... и мента с собой бери!
Прилетают в Ватикан, а там Папа с балкона народу машет, все кланяются...
Толян говорит менту:
— Слушай, мент, пусти меня с братаном поздороваться, ну раз в год здесь бываю...
Мент уже в шоке, снимает наручники.
Толян поднимается на балкон, целуются с Папой, обнимаются... Стоят уже вдвоём руками машут...
Толян смотрит в толпу, а там мент в обморок падает, ну он к нему:
— Э, мужик, ты чего?
Мент в полуобморочном состоянии:
— Я, конечно, всё понимаю... С Путиным вы, возможно, одноклассники... Трампа ты знаешь через Путина... Но когда кто-то из толпы крикнул «Че это там за х*й с Толяном машет?»... я вообще ох*ел...

Чего боятся дальнобойщики? Да, ни чего! Кроме передач «ДНК» и «Жди меня».

Не нужно опасаться того, что ваша жизнь закончится, нужно бояться того, что она так никогда и не начнётся.

В самолёте перед прыжком:
— Нет! Я не буду прыгать с парашютом! У меня клаустрофобия!
— Петрович, ты чего несёшь? Клаустрофобия — это боязнь замкнутого пространства. Где ты тут видишь замкнутое пространство?
— В гробу, блин, в гробу очень замкнутое пространство!!!

— Помню, у нас в деревне, в старом доме, домовой жил. Однажды я его даже видел.
— Ну не знаю... Я с самого детства, сколько себя помню, боюсь всяких домовых, вурдалаков, призраков, вампиров и прочей нечисти...
— И почему ты их боишься?
— В смысле? Их, вообще-то, все нормальные люди боятся.
— А чего их бояться-то, чего они плохого тебе сделали?

Открыли супермаркет в котором есть ВСЁ на свете.
Приходит мужик:
— Взвесети мене полкило кродильего хвоста.
— Пожалуйста...
Приходит другой:
— Дайте мене 2 десятка яиц бурундука.
— Нет проблем.
Приходит третий:
— Дай мене 2 кг. них*я.
Продавец немного растерялся — решил позвать директора, тот пришёл и говорит:
— Я сам обслужу этого покупателя.
Приглашает мужика пройти с ним. Заходят они в подвал, свет выключен.
Директор спрашивает:
— Что вы видите???
Тот:
— Них*я...
Директор:
— Здесь как раз 2 кило. Берите и пройдём на кассу!!!

Богат не тот, у кого всё есть, а тот, кому ничего не нужно.

Не бойся Бога – бойся самого себя. Ты сам творец своих благ и причина своих бедствий. Ад и рай находятся в твоей собственной душе.

Тут недавно услышал одно интересное мнение, которое заключалось в том, что в аду не предусмотрены отдельные котлы для социофобов.

Наверное, один из самых серьёзных страхов детства, который я когда-либо испытывал, — это когда, будучи совсем ещё юным шалопаем, я сел за руль папиной «Волги» и принялся энергично крутить руль в разные стороны, как вдруг он у меня в руках заблокировался.
Первое, что пришло мне в ту секунду на ум:
— Так... Интересно, а как в детском доме нынче кормят?

Пятачок:
— Винни, у меня дома сантехника из строя вышла!
Винни-Пух:
— Ну, значит тебе надо вызвать лесного мастера...
Пятачок:
— Ой, Винни, я боюсь: придёт серенький волчок и ухватит за бачок!

Дочка 2 года ещё толком не разговаривает. Каждый раз, когда заходит к нам в спальню показывает пальцем на люстру и начинает плакать. Вот лежу перед сном смотрю на эту люстру и как-то страшно. Жду, когда дочь уже расскажет что же там не так...

Если люди хороши только из-за боязни наказания и желания награды, то мы действительно жалкие создания.

Клаустрофоб, надевая свитер, некоторое время орёт.

Любви бояться – значит, бояться жить, а кто боится жить, тот уже на половину мёртв.

— Нееет!!! Не буду я прыгать с парашютом! У меня клаустрофобия.
— Тааняяя! Клаустрофобия – это боязнь замкнутого пространства. Где ты тут видишь замкнутое пространство?
— В гробу! В гробу, блин, я вижу замкнутое пространство!

Когда-то мы боялись, что нас забудут и потеряют, теперь опасаемся, что нас запомнят и найдут.

— И давно у вас возник страх высоты? — спрашивает психиатр.
— С тех самых пор, как нас начали вести к вершинам коммунизма, — сообщает пациент.

Пауки стали домашними животными значительно раньше кошек, но человек их почему-то до сих пор боится.

— Вот, посмотрите на этого паука. Хотя он и выглядит устрашающе, но абсолютно безопасен для человека.
— Что значит безопасен? А инфаркт?!

Отправились туристы в горы. Расположились на ночлег. Разбили палатки, поужинали и легли спать. Тут весь лагерь просыпается от дикого крика в ночи: «Согни палец!!!». Все начинают судорожно искать, кто орёт. Оказалось, что один из бывалых альпинистов спит и кричит во сне: «Согни палец!!!!». Его срочно будят. Спрашивают, что случилось? Он просыпается и с облегчением, что это просто сон, рассказывает: «Идём по горной тропе. Я впереди. Слева отвесная стена, справа пропасть. Пройти можно только гуськом. А тут навстречу снежный человек. Огромный такой. Схватил меня, палец в жoпy засунул и держит над пропастью. Я чувствую, что соскальзываю. И говорю ему так дерзко "Убей меня, только друзей моих не трогай!!"».

— Капибар очень боюсь, жуть прям.
— А ты их хоть раз видела?
— Да ещё не хватало!

Меня пугают люди, которые не насилуют и не убивают только потому, что за ними якобы наблюдает Бог. Я это не делаю потому что не хочу.

— Вот уже второй год он поднимает на меня руку.
— Второй год!? Почему же вы всё это время молчали?
— На что-то ещё надеялась... Я бы так и дальше продолжала его терпеть, если бы у него поднималось ещё что-то, кроме руки....

Идёт Лёха по Красной площади, тут ему приспичило в туалет "по большому". Ну садиться он прямо по среди площади, тут к нему подбегает сотрудник полиции:
— Ты чего, совсем офонарел!? Это же Красная площадь!
— Я Лёха, меня все знают, мне всё можно!
— Да какой ты нахрен Лёха! Поехали в отдел, оформляться будем!
Надевает ему наручники, тут подъезжает кортеж Путина. Путин из машины выскакивает, обнимает Лёху, руку жмёт:
— О, Лёха! Как ты? Как дела? Поехали со мной Трампа из аэропорта встретим?
— Да не, Вован, не могу... Меня тут в отделение везут.
— Да ладно тебе, поехали... и сотрудника полиции с собой бери!
Приезжают в аэропорт, там Трамп с трапа выходит, весь такой грустный. Увидел Лёху заулыбался:
— О, привет Лёха! Как дела? Как сам? Я тут в Ватикан лечу, к Папе Римскому, поехали со мной?
— Да не, не могу я... Меня тут в отдел полиции забирают.
— Да забей ты, полетели... и полицейского с собой бери!
Прилетают они в Ватикан, а там Папа с балкона народу машет, все кланяются...
Лёха обращается к товарищу полицейскому:
— Послушайте, господин полицейский, отпустите меня с братаном поздороваться, ну не так часто здесь бываю...
Сотрудник полиции уже в шоке, снимает наручники.
Лёха поднимается на балкон, целуются с Папой, обнимаются... Стоят уже вдвоём руками машут...
Лёха смотрит в толпу, а там полицейский в обморок падает, ну он к нему:
— Э, уважаемый, ты чего?
Полицейский в полуобморочном состоянии:
— Я, конечно, всё понимаю... С Путиным вы, возможно, одноклассники... Трампа ты знаешь через Путина... Но когда кто-то из толпы крикнул «А чё это за хрен там рядом с Лёхой стоит и рукой машет?» я вообще офигел...

Самые страшные слова советского детства:
— Убираем учебники! Берем двойные листочки!

Мужчины – странные существа. Боятся стоматолога, облысения и того, что их мобильный телефон окажется вне зоны доступа. Меньше всего их пугает то, что они находятся в состоянии деградации, способной привести к их полному исчезновению.

Клаустрофобия — это боязнь закрытых пространств... К примеру, я иду в пивной магазин и поглядывая на стрелки своих часов боюсь, что он уже закрыт.

Корпоратив действительно удался - это когда ты входишь в рабочий кабинет под одобрительный гул и громогласные аплодисменты своих коллег по работе.

В одном городе жил дядя Вася. Его по какой-то причине все знали. Идёт он по улице, все здороваются, идёт по заводу все здороваются. Заинтересовалось этим ФСБ, вызывают его к себе, спрашивают:
— Тебя все знают?
— Да.
— А почему?
— Не знаю, так исторически сложилось.
— Чё и Папа Римский тебя знает? – спрашивают у него с издёвкой.
— Ну да. Лучший друг.
— Не верим. Поехали в Ватикан.
Приезжают в Ватикан, подходят к резиденции, дядя Вася говорит:
— Подождите здесь на крылечке, я с папой выйду и вы сами увидите, что мы знакомы. Через пять минут выходят, садятся на ступеньках, расстелили газетку, бутылочку бормотухи, закусь и побухивают, оживлённо общаясь. Один из сопровождающих стоял смотрел и вдруг потерял сознание.
Его коллеги привели в чувство и спрашивают:
— А ты чего в обморок упал, потому что Папа Римский дядю Васю знает?
— Да нет, не поэтому. Стою я смотрю на них, а сзади проходят местные итальянцы и один другого спрашивает: «Слушай, а ты не знаешь это чё за хрен с дядей Васей вино пьёт?».

— Изя, слетал бы в Турцию. Отдохнул.
— Сара, я летать боюсь.
— А ты выпей перед полётом.
— Когда я выпью, мне и тут хорошо.

Паук, увидев меня — удирает по своей паутине, мухи, увидев меня — от страха потирают передние лапки, птицы, увидев, что я иду — разлетаются в разные стороны!
Как сделать, что бы коллекторы тоже меня боялись??

— Купаться в лучах славы лучше всего вдвоём.
— Это ещё почему?
— Один собственно купается, второй — сторожит вещи.

— Что может быть страшнее, чем увидеть огромного паука у себя в квартире?
— Неожиданно для самого себя потерять его из виду.

— Мужики, вчера телевизор смотрели, новости?
— Смотрели…
— Видели, меня показывали, мою морду….
— Михалыч, ну ты нашёл чем хвастаться… Тебя же показывали в рубрике «Они позорят наш город»…

Губернаторы напуганы: перестанешь воровать — подумают, что убийца.

Свободным я считаю того, кто ни на что не надеется и ничего не боится.

Наверное один из самых больших страхов любого агрария – это нечаянно посадить чеснок кверху ногами.

Если скромность составляет характерную особенность исследования, то это скорее признак боязни истины, чем боязни лжи.

— Что такое клаустрофобия?
— Боязнь закрытых пространств. Например, вы идёте в бар и боитесь, что он будет закрыт.

Бойтесь своих желаний! В детстве я мечтал весь день сидеть и смотреть телевизор. Теперь я работаю охранником в супермаркете и весь день смотрю в монитор.

Беседуют двое приятелей. Один говорит:
— Я по магазинам ходить не особо-то и люблю.
— А чего так? — Интересуется второй.
— Да, боюсь сквозь крышу провалиться...

Учительница спрашивает:
— Кто самый популярный человек?
Вовочка тянет руку:
— Майкл Джексон!
— Садись, два! – недовольно отвечает учительница.
На следующий день:
— Итак, дети, кто самый популярный человек?
Вовочка:
— Президент!
— Садись, пять! – обрадовалась учительница.
Вовочка садится, достаёт из-под парты портрет Майкла Джексона и шепчет:
— Сорри, Майкл, ничего лично – просто бизнес!