Литература на лето
Сейчас я бы с удовольствием прочитал все книги, которые мне задавали на лето, лишь бы не ходить на работу.
Сейчас я бы с удовольствием прочитал все книги, которые мне задавали на лето, лишь бы не ходить на работу.
Юность: книги про пиратов, Робин Гуда, Разина, Пугачева и прочее.
Зрелость: соображаешь, что это просто романтизация организованных преступных группировок.
— О, я тоже обожаю читать. У тебя есть любимые книги?
— Да. 1984.
— Ого, а чё так много?)
— Нам некогда читать Пушкина!
— Почему?
— Потому, что мы им гордимся!
Мы выбрали самое лучшее время, чтобы быть детьми, и самое тяжёлое, чтобы быть взрослыми.
Если детские шампуни не щиплют глазки, то зачем делать взрослые, которые выедают глаза? Взрослые что, и без этого недостаточно страдают?
Книжки теперь не в фаворе — ни художественные, ни сберегательные…
Раздел в эротическом романе и раздел в учебнике — это два разных раздела.
Все писатели:
— Надо чётко продумать и описать завязку истории, логично объяснив предпосылки возникновения данной ситуации.
Кафка:
— И вот короче мужик превратился в жука...
Сегодня с утра, один из моих коллег по работе, жаловался на свою нелёгкую и не справедливую судьбу. В частности, он был крайне недоволен своим трудным детством, которое протекало у него в одном из спальных районов Москвы. С обидой в голосе, он рассказывал мне о том, что их с младшей сестрой, отец отводил в Макдональдс, оставлял в длинной очереди, а после продавал эти места...
Школьники, которым предстоит прочитать 4 тома «Войны и мира», очень жалают, что на дуэли убили не Пушкина, а Толстого.
— Подвергая героев жестоким страданиям и мучениям, автор стремится вызвать у читателя сопележевание.
— Вы хотели сказать «сопереживание»?
— Да, но нет.
Помнится, как в далёком и беззаботном детстве, лето было самой настоящей эпохой, теперь же, это просто три зарплаты.
По будням я практически не живу, потому что после работы я ничего не могу и не хочу. В субботу я пытаюсь прийти в себя и заставить себя функционировать. В воскресенье начинаю волноваться из-за того, что в понедельник нужно на работу.
Мои родители в детстве запрещали мне читать книжки лёжа. Своим детям я разрешаю читать даже стоя на голове, но они всё равно не читают.
Абрам, Иосиф, Софа и Миша рассказывают друг другу о том, кем они мечтают стать, когда вырастут.
— Я хочу стать известным одесским адвокатом, — заявляет Абрам, — чтобы защищать моих бедных соотечественников.
— А я хочу быть членом Верховной Рады, — говорит Иосиф, — чтобы издавать законы, которые помогут моим бедным соотечественникам.
— Я хочу быть врачом, — признается Софа, — и лечить моих бедных соотечественников.
— А ты, Миша? Кем ты хочешь быть? — спрашивает его Абрам.
— Я таки хочу быть бедным соотечественником.
Беседуют двое приятелей. Один:
— Буду книгу писать...
— Зачем? — Интересуется второй.
— Читать нечего!
Ну может и на книгах скоро начнут писать: «Книжный продукт, не содержит здравого смысла...».
Осень настала. Пожухла трава.
Мальчик чахоточный рубит дрова.
С хрустом железо в ногу вошло...
Вместе с ногою детство ушло.
— В чём основное отличие детства от взрослой жизни?
— В детстве кошмары были до того как вы проснётесь, а не после.
Детство — это такой прекрасный период в жизни, когда спать – обязанность, а не мечта.
Нам нужна взрослая энциклопедия, как аналог детской «Хочу всё знать». Называться будет: «А хочу ли я всё это знать?».
Классическое произведение — это то, что каждый хочет прочитать, но никто не хочет читать.
Чтобы были великие поэты, нужны ещё и великие слушатели.
Как у всякого нормального взрослого человека, у меня есть два лучших друга: кофе и обезболивающие.