Совместный просмотр фильмов с мамой 16+

ПРЕОДОЛЕВАТЬ НЕВОЗМОЖНОЕ:
«Закрой рот и ешь суп».

ВЕРИТЬ В БОГА:
«Молись, чтобы эта гадость отстиралась».

МЫСЛИТЬ ЛОГИЧНО:
«Потому что я так сказала, вот почему».

ОСНОВЫ ГЕНЕТИКИ:
«Это у тебя все от отца!»

СТОЙКОСТИ:
«Не выйдешь из-за стола, пока не доешь».

Ребёнок привык видеть маму в джинсах и брюках, а тут она надела платье.
Ребёнок в шоке:
— Мама, так ты девочка, что ли?

Вот знаете, повзрослел, не повзрослел, но мамино "ну-ка, иди-ка сюда" до сих пор настораживает.

Мать обращается к своей дочери-подростку:
— Ты меня совершенно не слушаешь! А ведь тебе лучше начать меня слушать! Однажды, когда-нибудь я тебе скажу что-то очень важное!

Рассказываю маме, что у моей 40-летней коллеги умерла мать и что она не перенесла её смерть и умерла, когда выбирала маме гроб.
Моя мама: «Какая хорошая дочь!!!».
И взгляд с укором на меня.

— Надень шапочку, холодно! И курточку застегни, а то простудишься!
Николай Дроздов (за кадром):
— Мы с вами наблюдаем прогулку детёныша ипохондрика со своей мамой...

Маленькая девочка просит у мамы немного денег, чтобы дать старушке в парке.
Мама, тронутая добротой дочери, даёт ей деньги.
Мама:
— Бедная старушка уже не может работать!
Девочка:
— Почему же, она продает в парке леденцы.

— Мамочка, а откуда берутся дети?
— Доченька, это длинная история, я тебе как-нибудь потом расскажу.
— Ну мамочка, ну хотя бы самое начало...

Мама говорит дочке:
— Света, нельзя подходить к незнакомым собакам.
Дочь, наклоняясь к собаке:
— Привет, я Света!

— Мам, смотри, я себе сделала пирсинг языка!
— Боже мой, дочь! Как можно так калечить язык? Неужели нельзя сказать нормально по-русски – язык проколола?!

Дала своей маме фитнес-браслет поносить. Он ей написал, что она мало спит, много работает, порекомендовал не перетруждаться и быть в хорошем настроении. Теперь она хочет такой же. Говорит, что только он один её понимает, ценит и сочувствует.

Когда Таня курит на балконе, никогда не бросает окурки вниз, так как боится, что окурок занесёт ветром к соседям, начнётся пожар, взорвётся газовый баллон, погибнут люди, начнётся следствие и выяснится, что виновата Таня, её покажут по телевизору и мама узнает, что она курит.

Встретились подружки на прогулке и у каждой в коляске по малышу. Стоят и треплются.
Малыши всполошились, один спрашивает у другого:
— Почему стоим?
— Двигатель разболтался.

Сын с отцом смотрят в комнате футбол, а мать с дочерью прибирается на кухне. Тут на кухне раздаётся грохот и звон разбивающейся посуды.
Через некоторое время сын говорит:
— Это мама что-то разбила.
— Почему ты так уверен?
— А она на Светку не кричит.

Каждая мать надеется, что её дочь будет счастливее в браке, чем она сама, но ни одна мать не надеется, что её сын женится удачнее своего отца.

Сидит дома композитор. Работы нет, денег нет, кругом кризис. И тут — звонок.
Звонит приятель-режиссёр:
— Слушай, мне для фильма тема нужна на финальные титры. Сбацаешь что-нибудь простенькое? Премьера через две недели, я погибаю, спасай!
— Да ни вопрос! Только расскажи, о чём фильм, чтобы я с музыкальной темой не промахнулся.
— Да в нём вообще музыки нет! Тема только для титров. Представь: с сухого дерева лист медленно, зигзагом, падает на мокрый асфальт. И как только долетает до земли — начинается твоя тема и титры.
— Ок. Через неделю сделаю!
И композитор с голодухи сочиняет неимоверно красивую, дивную музыку — хоть сейчас на «Оскара». Отправляет режиссёру. Тот отвечает: «Всё ок», — и приглашает на премьеру.
Приходит композитор в зал — а там пусто. Только на галёрке сидит пожилая парочка, обоим далеко за восемьдесят.
«Ясное дело, — думает композитор, — драма нынче не в цене, никого, кроме старичков, не интересует».
Сел он, свет погас, началось кино.
На фоне природы мужик самозабвенно трахает тёлку с сиськами размером с баскетбольные мячи. Дальше — больше: подошла ещё парочка, поменялись… Потом негры, калеки, карлики — вся эта орава уже в экран не помещается! А потом вообще собака прибежала! Сначала собака всех отодрала, потом все трахнули собаку…
И тут камера берёт крупный план, наезжает на сухое дерево, срывается лист и медленно падает зигзагом на землю. Звучит та самая неземная, дивная тема — и идут титры.
Зажигается свет. Композитор сидит в шоке, красный как помидор от стыда. Думает: «Ну, сука, режиссёр, ну удружил! Что обо мне люди подумают?!».
Встаёт с места и с этой мыслью идёт к выходу. И тут замечает, что пожилая парочка, в предынфарктном состоянии, сидит и смотрит прямо на него.
И он ничего лучше не придумывает, как сказать:
— Музыка моя!..
А они, продолжая смотреть стеклянными глазами на пустой экран, отвечают:
— … А собачка наша…