Подушка с эффектом памяти

7-летний Я:
* Испуганно сижу в комнате ожидания у зубного врача *
Мама:
— Да ничего страшного, это совсем не больно!
Ребёнок в соседней комнате:
* СПААААААА-ААА-ААаа-ааааа-сиииииии-тееееее!!! *

Я уже удалил из своего мобильного телефона всё что только мог: фото, видео, приложения, свою веру в светлое будущее, чего тебе ещё нужно чтобы у меня хватало памяти, блин!?

Самому старейшему мужчине в округе, буквально на днях, исполнилось 100 лет, и местное телевидение решило снять новостной репортаж о данном событии...
Съёмочная группа приехала всей командой в дом престарелых, где пожилой старик, родившийся в 1919 году, мог поделиться своими наблюдениями за прожитое столетие. Репортёрша уселась на стул перед ним, готовая начать снимать на камеру волнующую часть вечерних местных новостей.
— Я нахожусь рядом с мистером Джеймсом Вудсоном, старейшем человеком в нашем округе. Сегодня ему исполняется 100 лет. Скажите, за ваши сто лет, что вы прожили на этой Земле, какое ваше самое значимое воспоминание?
Мистер Вудсон погружается в свои мысли, спустя несколько секунд начинает говорить своим скрипучим старческим голосом:
— Ооо. Я помню... 1943 год. Мне было 24 года. Младшая дочь Ричарда Уильямса заблудилась в лесу... Поэтому все мужчины из близлежащих городов собрались вместе, и мы искали в лесу её часами. Когда мы наконец нашли её возле ручья на задворках фермы Тернера, мы все по очереди "поимели" её...
— Так, стоп! Это вырезать! - закричала репортёр...
— Мы не можем проветрить это, — сказала она сама себе. После чего, взяла себя в руки.
— Мистер Вудсон, вы живёте на этой Земле уже сотню лет. Вы видели широкое распространение электричества, радио, телевидения, интернета, автомобилей, самолётов... Какое ваше второе самое значимое воспоминание?
Вудсон снова погружается в свои мысли. Тот же скрипучий голос, наконец, нарушает тишину, спустя несколько секунд...
— О-о-о... Я помню... 1952 год. Мне было 33 года. Жена Джонсона заблудилась в лесу, и все мужчины из окрестных городов собрались вместе и искали её в лесу часами. Когда мы наконец нашли её на поляне возле озера, мы все по очереди "отымели" ее!
— Вырезать... вырезать... вырезать! — кричит репортёрша. Репортерша начала заметно волноваться, ведь ей нужно было убрать всю эту часть. Поэтому она решила пойти эмоциональным путем.
— Мистер Вудсон. Вы родились в 1919 году. Вы пережили Великую депрессию, воевали во Второй мировой войне и в Корее. Потерял сына во Вьетнаме... Что в вашей жизни было самым тяжёлым опытом, через который вам пришлось пройти?
Вудсон закрывает глаза... И всё тем же скрипучим голосом говорит:
— Оооо. Я помню! 1934 год. Мне было 15 лет и я потерялся в лесу...

Психолог обращается к своему пациенту и интересуется у того:
— Расскажите мне о ваших, самых худших воспоминаниях. Начните с третьего.
— Однажды овца нашего мэра, сбежала в лес, поэтому каждый мужчина из деревни отправился на её поиски. Мы искали её весь день и наконец нашли в целости и невредимости ближе к вечеру. Поскольку она не была съедена волками, мэр организовал большую вечеринку. И когда мы все были уже сильно пьяны, мы выстроились в очередь и по очереди хорошенько "поимели" эту овцу.
— Ого, это действительно неприятный жизненный опыт. Как насчёт второго?
— Жена мэра отправилась в лес в поисках грибов, в течении нескольких часов, о не не было ничего известно, поэтому каждый мужчина из деревни отправился на её поиски. Мы искали её весь день и наконец нашли в безопасности ближе к вечеру, она просто заблудилась. Поскольку она была в безопасности, мэр организовал большую вечеринку. Но когда все были уже достаточно пьяны, мы выстроились в очередь и по очереди хорошенько "отымели" его жену.
Психолог сидит просто в шоке. И теперь, ему уже просто не терпится узнать, что окажется на первом месте. И после того, как он просит рассказать мужчину о самом-самом неприятном воспоминании, мужчина отвечает:
— Однажды я заблудился в лесу...

Уезжая в командировку, Абрам серьёзно ошибся, сказав жене на прощание не "До встречи", а "Ну, Сонечка Давай!".

Я, критику в свой адрес, воспринимаю крайне спокойно... Но всё же не забываю записывать поимённо в блокнот всех, кто критиковал и когда критиковал. Кто его знает, может данная информация мне когда-нибудь ещё пригодится.

Мы собирались в общаге вечерами и играли в Теккен. У нас была PlayStation и старый черно-белый телик. Эмоции через край. Эдди выбирать считалось читерством. Девочки-студентки заходили в гости, в халатиках, разливали чай. Никто из нас тогда не понимал, что лучше уже не будет. Никогда.

4 сентября был Международный День Борьбы с провалами памяти и о котором я вспомнил только сегодня. Всех с праздником!

Умирает старый профессор. Лежит он на диванчике у себя в кабинете. У диванчика сидит его старый фронтовой товарищ. Профессор голову приподнимает, показывает на книжные полки, висящие над рабочим столом.
— Это всё – говорит профессор,— книги, которые я написал.
И голову опять на подушки роняет. Собирается с силами, снова немного приподнимается и показывает на другую стену с книжными полками.
— А это – говорит профессор, — книги моих учеников.
И снова голову роняет.
— А вот помню – говорит профессор, — как в 1942 году в одной деревушке я санитарку уговорил, и ничего у меня с ней не получилось, потому что сено мягкое было и у неё в него зад проваливался.
Приятель:
— Ты это к чему?
Профессор:
— Эх, все бы.... эти книги, да ей под задницу тогда подложить...

Вчера вечером, дед услышал как у меня в комнате на полную катушку играет Rammstein, словил флешбек и начал строить баррикады на кухне.

Перевод:
В 7-м классе парень предложил мне стать его девушкой, но я не была уверенна поняла ли я его правильно, поэтому запаниковала и просто сказала "да". Он дал мне "пять" и мы больше никогда не общались. Джамал, если ты читаешь это, поздравляю тебя с 11-й годовщиной!

Всю жизнь мечтаю выглядеть именно так, как меня описывала продавщица с вещевого рынка из далёких девяностых, когда я примерял штаны стоя на картонке.

В школе на уроке физики:
— Вовочка, в чём измеряется сила?
— В потянунчиках.
— Почему?!
— Ну, мой папа, потягиваясь, обычно говорит «в потягунчиках наша сила!».

Урок черчения.
— Петрова, к доске! С чего начинается черчение, Петрова?
— С заточки карандаша.
— Нет, Петрова.
— С покупки бумаги?
— Нет.
— С прикладывания линейки?
— Нет, Петрова, но уже ближе к истине.
— Ну, а с чего, Пётр Ильич?
— С оси.
— Что, прям здесь? При всех?

В школе тебя заставляли повторять пройденный материал и теперь ты постоянно возвращаешься к бывшему.

Когда я был маленьким, я был вполне упитанным ребёнком (спасибо тебе бабушка) и очень любил покушать, когда я находился в детском саду, то часто предлагал девочкам, которые не очень хотели есть ту стряпню что нам тогда готовили, одну очень выгодную сделку. Я говорил им:
— Давай ты мне шнурки завязывать будешь (у меня тогда это никак не удавалось), а я за тебя твою порцию доем.

Недавно я проверил себя на болезнь Альцгеймера.
Но я не помню результат...

До сих пор никак не могу понять, каким образом в женщинах спокойно уживаются два таких несовместимых понятия, как "Ужасная девичья память" и "Я тебе этого, скотина, никогда не прощу!".

Во времена моего детства, мы смотрели футбольный матч Англия — Нигерия на чёрно-белом кинескопе телевизора и, если ты прибавлял яркость, то пропадала сборная Англии, а, если ты уменьшал яркость, то пропадала сборная Нигерии...

Недавно, сидя на кухне и вспоминая своё голодное, но такое интересное и весёлое детство, которое выпало на "лихие девяностые", я вдруг пришёл к выводу, что наше поколение детей болело куда реже, чем нынешнее. Не смотря на то, что мы целыми днями находились на улице, где собирали бутылки и металлолом, разламывая старые аккумуляторы от автомобилей и доставая из них свинцовые пластины, которые в дальнейшем плавили на костре и заливали в различные формочки, ну или просто лили в выкопанную в земле ямку. Лазили по крышам гаражей и магазинов, заправляли автомобили на бензоколонках (в то время заправщиков не было). Карабкались по веткам деревьев и употребляли в пищу всё, что только на них росло (вишня, яблоки, груша, сливы) естественно всё это недозрелое, зелёное и немытое, в итоге, просто обтёртое об майку или штаны. Питались даже смолой, что сочилась из повреждённых участков стволов деревьев. Берёзовым соком. И даже кислотой, что сочилась из задней части муравьёв. Гудрон был как жвачка, на которую у нас естественно денег зачастую не было (стоила она тогда, в прямом смысле копейки - 100 рублей (10 копеек) "Love is" и 200 рублей (20 копеек) "Turbo" с наклейками гоночных автомобилей). Главным лекарственным средством был конечно же подорожник, которым приходилось пользоваться чуть ли не каждый день. Компьютеров или каких-то гаджетов у нас и в помине не было (китайский калькулятор на солнечных батарейках не в счёт). У многих даже обычного телевизора дома не было. Парадокс, но ни смотря ни на что, мы болели крайне редко. Судя по всему, детство в те времена было на столько интересным, что даже организм отказывался болеть и заручившись поддержкой закалённого иммунитета, продолжал функционировать в штатном режиме, ведь вокруг было ещё столько всего неизведанного...

Медсестра:
— Да, у нас есть вкусненькая пюрешка, которая должна вам непременно понравиться.
Пациент с болезнью Альцгеймера:
— Хмм.. Чё-то я не припомню, чтобы спрашивал тебя об этом...

— Простите, а клуб ностальгирующих здесь находится?
— Да, но он уж стал не таков, как прежде...

О музыкальной школе у меня самые тёплые воспоминания. Меня в неё не отдавали.

В детстве, когда я был совсем ещё маленьким, было мне лет пять наверное. Хотел я в те годы, научиться подкидывать конфету и ловить её ртом (вроде, как из сериала "Мистер Бин" я ухватил данную, поистине генеральную идею). Само собой, у меня не особо получалось преуспеть в этом увлекательном занятии, да и к тому же, как на зло, у меня закончились все конфеты. Тогда в ход пошло всё, что только росло на уличных деревьях: зелёные яблочки, какие-то ягоды, даже зелёные и кислые сливы нашёл. И вот, сам не знаю как, попала мне в руки "волчья ягода". Бросок, гол! Тут пошли смутные воспоминания о том, как моя бабуля говорила мне, что эти ягоды есть нельзя, и что от них можно умереть. Мне вдруг стало очень стыдно, и я решил идти умирать туда, где меня потом ни кто не найдёт – под кровать. Пролежал я там часа четыре, а может даже и больше, после чего встал, отряхнулся и побежал дальше тренироваться.