Гордыня и самолюбие

Добродетель не достигала бы таких высот, если бы ей в пути не помогало тщеславие.

Гордый требует от себя больше, чем от других; надменный — ставит себя выше других.

Следует твёрдо знать, что не бывает людей, совершенно незначительных и не заслуживающих внимания. Время от времени нужно разрешать им быть полезными вам, чего они, безусловно, не станут делать, если хоть раз выказать им своё пренебрежение. Ошибки часто прощают, пренебрежение — никогда. Людская гордыня навсегда запоминает подобное.

Быть скромным — это тот вид гордости, который меньше всего раздражает окружающих.

Быть щедрым — значит давать больше, чем ты можешь; быть гордым — значит брать меньше, чем тебе нужно.

Кто доволен самим собою, тот не может прославиться. Кто хвастается, тот не может иметь заслуги. Кто горд, тот не может возвыситься.

Чем меньше у человека самолюбия, тем большего он стоит.

Не должно гордиться случайными неудачами противника. Уверенность в себе следует питать тогда только, когда превзойдены планы его.

Больше всего мы гордимся тем, чего у нас нет.

Больше всего гордись тем, что меньше всего тебе обязано.

Гордость — благородная страсть: она не слепа по отношению к собственным недостаткам. Этим отличается надменность.

Гордец редко бывает благородным человеком: он всегда убеждён, что получает меньше, чем заслуживает.

Глупо испытывать гордость там, где можно получить удовольствие.

Скромный человек усваивает даже чужие пороки, гордый обладает только собственными.

Тщеславие — это гордость других людей.

Самый дешёвый сорт гордости — это национальная гордость. Всякий жалкий простофиля, не имеющий ничего в мире, чем он мог бы гордиться, хватается за последний ресурс гордости — за нацию, к которой он принадлежит.

Человек без самолюбия ничтожен. Самолюбие — архимедов рычаг, которым землю с места можно сдвинуть.

Благотворительность и гордость преследуют разные цели, но бедных они кормят в равной степени.

Уверенность в себе составляет основу нашей уверенности в других.

Не доброта, а гордость обычно побуждает нас читать наставления людям, совершившим проступки.

Унижать других — гораздо худший вид гордости, чем превозносить себя не по заслугам.

В счастье и трус становится отважным, но только тот герой, кто даже в поражении носит свою голову гордо.

Гордость редко имеет золотую середину; она либо чрезмерна, либо недостаточна.

Если ты должен банку сотню фунтов, у тебя проблемы. Но если ты должен миллион, проблемы уже у банка.

Гордость — отсюда самолюбие, отсюда — пристрастность, неспособность самооценки, — отсюда глупость. Каждый гордец глуп в своих оценках, хотя бы от природы имел гениальный разум. И обратно, смиренный мудр, хотя бы был и «не умён»; сущность мудрости — чувство Истины и смирение перед ней — доступна ему.

Господь привил человеку гордость для того, чтобы тот не так остро чувствовал свою никчёмность.

Гордый ум всегда бывает умом мелочным; гордая душа — это душа возвышенная.

Самолюбие — это наполненный ветром воздушный шар, из которого вырвется буря, стоит его только проколоть.

Тщеславие заставляет нас поступать противно нашим вкусам гораздо чаще, чем требование разума.

Когда твоя гордость никому не заметна, она называется скромностью.

Мы не в силах пренебречь презрением окружающих: у нас слишком мало самолюбия.

Погибели предшествует гордость, а падению — надменность.

Смирись, гордый человек, — и ты станешь свободным.

Все мужчины гордятся своими детьми. А эгоизм некоторых мужчин столь велик, что они гордятся даже своими жёнами.

Убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за единственно возможное и гордится нацией, к которой он принадлежит.

Средние люди — это не значит скромные. Напротив, они гордятся тем, что они средние.

Если гордость от презрения к другим поднимется до презрения к самой себе, она станет философией.

Скромный человек может добиться всего, горделивый — всё потерять; скромность всегда имеет дело с великодушием, гордыня — с завистью.

Скромность — худшая форма тщеславия.

Человеку легче казаться достойным той должности, которую он не занимает, нежели той, в которой он состоит.

Самые самолюбивые люди — это люди, не любящие себя.

Разновидностей тщеславия столько, что и считать не стоит.

Иди по жизни с высоко поднятой головой, но не с высоко задранным носом.

Гордость людей низких состоит в том, чтобы постоянно говорить о самом себе, людей же высших — чтобы вовсе о себе не говорить.

Тщеславие — эта нестерпимая, мучительная жажда успеха, — есть великая пытка для ума и состоит из зависти, гордости и алчности.

В любви гордость более опасна для женщин, чем для мужчин. Если нужно спасти положение, мужчина забывает о своей гордости легче и быстрее.

Иные недостатки, если ими умело пользоваться, сияют ярче любых достоинств.

Самолюбие это настолько ранимая вещь, что нанести ему укол можно десятком тысяч самых разных способов.

Легче отказаться от радости, чем от гордыни.

Критика — это опасная искра, которая может вызвать взрыв в пороховом погребе гордости.

Скромный человек может добиться всего, горделивый — всё потерять: скромность всегда имеет дело с великодушием, гордыня — с завистью.

Сумей сделать людей гордыми — и гордость их сделает глупыми. И тогда ты возьмёшь их.

Гордость, обедающая тщеславием, получает на ужин презрение.

Ни один льстец не льстит так искусно, как самолюбие.

Скромность увеличивает достоинство и извиняет посредственность.

Гордость от сознания того, что тебе доверяют тайну, — основной повод для её разглашения.

Гордецы ненавидят гордость в других людях.

Неподдельная, искренняя гордость, или самоуважение, если только она хорошо скрыта и в то же время действительно обоснована, безусловно должна быть характерна для человека чести.

Скромность — это тот вид гордости, который менее всего раздражает окружающих.

Люди всегда по самолюбию ближнего готовы бить топором, а когда их собственное самолюбие уколют иголкой, они вопят.

Кто никогда не меняет своего мнения, любит себя больше, чем истину.

Скромность украшает гордость, как вода гасит пламя. Она подобна кольцу, которое вдевают в нос медведю.

Размеры нашей гордости определяются масштабами наших несчастий.

Ложной может быть скромность, но не гордость.

Если кричит гордость, значит, любовь молчит.

Самолюбие скорее заносчиво, чем слепо: оно не скрывает от нас наши просчёты, однако убеждает нас в том, что просчёты эти со стороны незаметны.

Непростительная гордость — не хотеть быть обязанным любимому человеку своим счастьем.

Всем можно гордиться, даже отсутствием гордости, как от всего можно одуреть, даже от собственного ума.

Наша первая и последняя любовь — это наше самолюбие.

Гордость — это своего рода презрение ко всем другим, кроме самого себя.

Надменность — это карикатура на гордость.

Людьми правят гордость и эгоизм, а движут тщеславие и предрассудки.

В тот момент, когда твоя гордость никому не заметна, она называется скромностью.

Никогда гордость не лицемерит так искусно, как скрываясь под личиной смирения.

Гордость не следует ни подавлять, ни даже ослаблять; её нужно лишь направлять на достойные цели.

Наше самолюбие больше страдает, когда порицают наши вкусы, чем когда осуждают наши взгляды.

Чрезмерная скромность есть не что иное, как скрытая гордость.

Гордость лишена лучшего качества пороков — она не способна скрываться.

Наше самолюбие протиснется в любую щель.

Все остальные пороки противоположны достоинствам, одна лишь гордость соприкасается с ними.