Величавое
— Шариков, нельзя бить скрипача балалайкой!
— Так он не верит в наше величие с*ка...
— Шариков, нельзя бить скрипача балалайкой!
— Так он не верит в наше величие с*ка...
Знаешь, у меня теперь совсем другие требования к мужчинам. Главное, чтобы он был добрый, нежный, щедрый… Как думаешь, остались ещё такие банкиры?
Бесконечно маленькие люди имеют бесконечно великую гордость.
— Исаак Давидович, а шо вы делали, запершись в лаборантской с тремя молодыми ассистентками?
— Ничего такого.
— А шо тогда на вас кролик смотрит с таким уважением?
Я бы очень хотел рассказать вам один смешной анекдот про изнасилование... Но я не хочу, чтобы моё данное действие, было бы для вас принудительным...
Многое можно заставить человека сделать по собственному желанию.
Если Золотую Рыбку положить на сковороду, количество желаний увеличивается до пятидесяти.
Каждый год 9-го мая Штирлиц открывал сейф, доставал бутылку водки, стакан и балалайку. Наливал, выпивал и наигрывал на балалайке что-то родное, среднерусское. 9-го мая 1944-го года в сейфе нашлась только бутылка водки и стакан. «Где моя балалайка», – поинтересовался Штирлиц у Мюллера? «Не один ты, Максим Максимыч по Родине тоскуешь!».
Чаще всего именно «двоечники» требуют, чтобы к ним относились безоценочно.
Абьюзер — мужчина, который адекватно реагирует на женские провокации, выходки, хамство и неуважение.
И нет величия там, где нет простоты, доброты и правды.
Хорошо — когда на тебя делают «ставку».
Плохо — когда на тебя «кладут».
Очень плохо — когда на тебя сделали «ставку», которая в итоге не сыграла и теперь на тебя «кладут».
Многих проблем можно было избежать, если бы парни говорили своим дамам, что те красивы. Даже вот «Красота моя, завали пасть» уже не так обидно.
Жена говорит мужу:
— Милый, хочешь ты того или нет, так или иначе, тебе всё равно придется совершить этот жизненно важный шаг!
— Дорогая, я ещё пока к этому не готов!
— Пойми ты уже наконец, у тебя нет возможности ходить в ней всю жизнь! Отдай мне свою старую выцветшую футболку, из неё получится отличная тряпка!
Дикий Запад. Сидят в салуне ковбои, пьют виски.
Тут вползает еле живой ковбой и произносит:
— Бегите отсюда! Чёрный Джо идёт!
Потом отползает в угол и умирает.
Ковбои, не обращая на него никакого внимания, продолжают дальше выпивать.
Тут вползает второй ковбой:
— Убегайте скорее отсюда, а то Чёрный Джо уже совсем близко!
Медленно, но верно отползает к стойке и там отдаёт свою душу Богу.
В какой-то момент, в салун вползает третий ковбой.
Медленно, но верно, он хватается за трещины в полу и тем самым подползает к стойке:
— Чёрный Джо идёт!
И умирает. Тут уже все за стволы похватались, сидят и ждут.
Один из старых ковбоев заметил вдалеке чёрную карету, с чёрными лошадьми и с чёрным кучером. Она остановилась прямо перед входом в салун. Из неё вышел чёрный здоровяк, весь в чёрном.
Заходит в салун. Внутри гробовая тишина.
— А-ну быстро выстроились все в очередь и начали у меня отсасывать! – прокричал человек человек во всём чёрном.
Все покорно выполнили его команду.
Когда последний ковбой встал с колен, человек в чёрном произнёс:
— Ну спасибо, мужики! Кстати, сюда Чёрный Джо едет!
От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.
— Сарочка! Иде ж ми его таки упустили? – такой вопрос задал Рувим Исаакович своей жене Саре Моисеевне, узнав, что их сын Моня поступил в музыкальную школу и выбрал класс... балалайки.
Где-то прочитал, что верблюд может не пить целых две недели.
Зауважал верблюда...
Самое удивительное и прекрасное в кошках: они не просят и не требуют любви, но получают.
«Взять всё и поделить» — говорил когда-то Шариков.
«Взять всё и запретить» — говорят сегодня его правнуки.
Когда Светке исполнилось 40, надпись на стене в лифте изменили на «Светлана Сергеевна — не очень разборчива».
Чванливые люди своим преувеличенным самоуважением освобождают других от необходимости уважать их.
У нас традиция: дарить своё искусство всем, кто не в силах отбиться.
— Записал свою жену на карате.
— Ну и как результаты?
— Научился готовить, стирать, убирать, наводить чистоту, пылесосить, а от мытья посуды вообще тащусь!
— А давайте всё заберём у богатых и отдадим бедным.
— Хорошая идея... Так, погоди, но ведь тогда бедные станут богатыми, а богатые бедными.
— Ну, ничего страшного, мы снова заберём всё у богатых!
— Эй, уважаемый, если Вас сильно не затруднит, спустите меня на землю, пожалуйста. А то мне лень...
Если принимать во внимание то, чем я занимаюсь на протяжении всей своей жизни, то судя по всему, мне моё отчество так никогда и не пригодится...
Здравствуйте, профессор. Моя фамилия Швондер, а это товарищи из комитета по продвижению мессенджера Маркс.
Запретить думать трудно. Но ещё труднее заставить.
Стою на балконе — курю. И вижу такую картину: на соседнем балконе, стоит дядя Лёша и курит, а у него в межбалконном пространстве воробей свил себе гнездо, но ещё не до конца. Подлетает пернатый, в очередной раз, с какой-то палочкой в клюве, садится на дерево, что на против балкона, замечает соседа и с испугом улетает дальше.
Тот смотрит в след воробью, грустно вздыхает и говорит:
— Как же ты задолбал уже, покурить спокойно не даёшь.
Тушит недокуренную сигарету и покидает свой балкон.
Вот это я понимаю любовь к братьям нашим меньшим!
Тщеславие скорее есть признак сознания своего ничтожества, нежели величия.
Созерцание великой красоты гор только тогда может быть полным, когда рядом с тобой друг.
— Семён, вы ведь терпеть не можете Софу! Как же вы живете столько лет?
— Слушай сюда Изя, ну шо можно ответить женщине, которая сжимает таки в руке твои яйца и нежно спрашивает: «Ты меня любишь?».
Я тёщу люблю и уважаю. Она меня уважает, мне этого достаточно. Хотя... если быть до конца честным... ещё и побаивается.
В том случае, когда убийца принуждает вас копать себе собственную яму, старайтесь кидать землю, как можно дальше от самой ямы, для того, чтобы ему после было сложнее вас закапывать.
Или мы сделаем так, как сказал я... Или, как я сказал, так и сделаем.
Почему бы и не сходить, когда тебе заломили руки и тащат куда-то за волосы?
Дракон пересчитал свои скелеты в шкафу и задумался.
— Не хватает? — спросила принцесса.
— Нет, лишние.
— Это мои.
— Не ожидал, — сказал дракон уважительно.