Ритуальное буккакэ

— Братан, а правда, что 90-60-90 – это в объём в сантиметрах груди, талии, бёдер, соответственно.
— Да, так было до развития порно-индустрии, теперь 90-60-90 диаметр в миллиметрах отверстий... соответственно.

Жена говорит мужу:
— Милый, давай займёмся сексом как в фильмах!
Мужик толкает её на кровать, рвёт на ней одежду и давай неистово трахать. И так и сяк её вертит. Во все отверстия оприходовал, кончил на лицо.
Жена вытираясь говорит:
— Да, милый, разные мы с тобой фильмы смотрим.

Работа порно актёра — это почти единственный случай, когда твое занятие доставляет тебе и деньги, и удовольствие.

— Японию знаешь?
— Да.
— Я понял.

Девушка интересуется у своего знакомого парня-программиста:
— Как ты считаешь, у тебя в жизни достаточно любви, интимной близости и романтических отношений с противоположным полом?
Тот улыбаясь, отвечает ей:
— Как по мне, два жёстких HDD-диска по терабайту каждый, наполненные этой самой интимной близостью, мне вполне хватает.

Японцы сделали автомат для бритья — вставляешь голову в отверстие, несколько секунд — и ты побрит.
— Как же так, ведь головы и лица у всех разные?
— Ну да, первый раз у всех разные...

— Вы слышали? Тётя Фира вчера хвалилась, шо её дочка Сара стала киноактрисой.
— Тоже мне актриса! Она снялась в пopнофильме с негром.
— Я вчера сказала тёте Фире то же самое. И знаете, шо она имела мне ответить? «Не всем дано сниматься у Тарковского!».

Джек был пилотом-асом. Настолько классным, что когда начался японо-американский военный конфликт, его сразу же направили в бой без подготовки на базе. Прибыв на авианосец, Джек тут же отправился в бой и сразу уничтожил 6 японских самолётов. Он поднялся выше, на высоту 7 километров и ещё 10 японских самолётов прекратили своё существование. И тут Джек заметил, что горючего осталось совсем немного. Он спикировал вниз и идеально приземлился на палубе авианосца. Выскочив из самолёта, он отдал салют капитану:
— Ну, и как вы оцениваете мой первый боевой вылет?
На что капитан ответил:
— Осень холосо, но ты сделал один васный осибка...

В номинации «Лучший саундтрек к пронофильму» победила Надежда Кадышева с композицией «Широка река».

Не так давно, я переехал жить в Японию и я не думаю, что когда-либо мне удастся стать одним из них. Ведь я один, как оказалось — скорее трое из них...

Начинающего пасечника соседи два года принимали за японца...

Никогда не понимал людей, которые говорят на японском...

Приходит мужик в публичный дом.
Спрашивает:
— Блондинки есть?
— Нет.
— А брюнетки?
— Тоже нет.
— А рыжие?
— И рыжих нет.
— Ну хоть порнофильм есть посмотреть?
— И тоже фильма нет.
— А что вообще есть?
— Ну вот суслик есть.
— Ну хорошо, говорит, давайте суслика.
На следующий день, приходит он ещё раз:
— Блондинки есть?
— Нет.
— Брюнетки?
— Нет.
— Рыжие?
— И рыжих нет.
— Порно есть?
— Есть, говорят, один фильм; называется «Мудак и суслик».

— Дедушка, ты там как?
— Всё хорошо внучок, исторический фильм смотрю...
— Ё моё, да этож порнография!
— Для кого порнография, а для меня история!!!

По поводу передачи Японии островов. А давайте отдадим им Британские!

Мужик принёс домой "фильм для взрослых", поставил, смотрит вместе с женой. Надоело.
— Жена, я спать пошёл...
Через час:
— Жена, ты спать собираешься?!
— Подожди, дорогой, дай кино досмотрю.
— На кой..?
— Должна же я выяснить, женится он на ней после этого или нет...

Еврей знакомится с напарником из Азии и сразу сообщает:
— Не люблю китайцев. Вы бомбили Перл-Харбор.
— Это были японцы — отвечает собеседник.
— Японцы, китайцы, корейцы — какая разница.
После долгого молчания китаец вдруг произносит:
— А я не люблю евреев. Вы утопили "Титаник".
— Он врезался в айсберг! — возмущается еврей.
— Голдберг, Розенберг, Айсберг — какая разница? — отвечает китаец.

Никто не видел СТОЛЬКО порнухи, сколько её видел броузер Internet Exрlorer.

Сидит дома композитор. Работы нет, денег нет, кругом кризис. И тут — звонок.
Звонит приятель-режиссёр:
— Слушай, мне для фильма тема нужна на финальные титры. Сбацаешь что-нибудь простенькое? Премьера через две недели, я погибаю, спасай!
— Да ни вопрос! Только расскажи, о чём фильм, чтобы я с музыкальной темой не промахнулся.
— Да в нём вообще музыки нет! Тема только для титров. Представь: с сухого дерева лист медленно, зигзагом, падает на мокрый асфальт. И как только долетает до земли — начинается твоя тема и титры.
— Ок. Через неделю сделаю!
И композитор с голодухи сочиняет неимоверно красивую, дивную музыку — хоть сейчас на «Оскара». Отправляет режиссёру. Тот отвечает: «Всё ок», — и приглашает на премьеру.
Приходит композитор в зал — а там пусто. Только на галёрке сидит пожилая парочка, обоим далеко за восемьдесят.
«Ясное дело, — думает композитор, — драма нынче не в цене, никого, кроме старичков, не интересует».
Сел он, свет погас, началось кино.
На фоне природы мужик самозабвенно трахает тёлку с сиськами размером с баскетбольные мячи. Дальше — больше: подошла ещё парочка, поменялись… Потом негры, калеки, карлики — вся эта орава уже в экран не помещается! А потом вообще собака прибежала! Сначала собака всех отодрала, потом все трахнули собаку…
И тут камера берёт крупный план, наезжает на сухое дерево, срывается лист и медленно падает зигзагом на землю. Звучит та самая неземная, дивная тема — и идут титры.
Зажигается свет. Композитор сидит в шоке, красный как помидор от стыда. Думает: «Ну, сука, режиссёр, ну удружил! Что обо мне люди подумают?!».
Встаёт с места и с этой мыслью идёт к выходу. И тут замечает, что пожилая парочка, в предынфарктном состоянии, сидит и смотрит прямо на него.
И он ничего лучше не придумывает, как сказать:
— Музыка моя!..
А они, продолжая смотреть стеклянными глазами на пустой экран, отвечают:
— … А собачка наша…

Чтобы произвести клубничку порноактёры и огородники находятся в одной позе.

Я понял, что детство кончилось, когда мои любимые порноактрисы постарели и ушли из бизнеса.

— Я пишу сценарии для порнофильмов.
— Ну, там же всегда одно и то же.
— Никто не жаловался.

Пopно невозможно смотреть сложа руки.

— Слушай, дочка, ты уже большая. Мне нужно с тобой поговорить. Скажи мне, каким образом твои фотографии оказались на проносайте?
— Ну что же, папа. Давай поговорим. Скажи мне, а каким образом ты об этом узнал?