Шарик, неси ружьё!

Неправильно ты, дядя Фёдор водку ешь.
Надо в миску налить и лакать, так вкуснее будет.

– Мне 7 лет. Ура! Наконец-то мы с бабушкой едем на дачу!
– 14 лет. Достали предки со своими грядками!
– 20. Кажется бабушка сошла с ума, целыми днями рвёт траву, ладно бы на грядках, а трава вдоль забора кому помешала?
– 25. Дача нужна только для шашлыков.
– 35. А не посеять ли мне редиски?
– 45. Весь огород в грядках.
– 60. Что-то забор травой зарос, нужно прополоть.
– 78. Тащу тяжеленный рюкзак на дачу, дети-внуки не помогают, говорят — ничего сеять не надо, всё купим.

И только правнук радует, ему 7 лет, и он счастлив, что снова лето, и мы едем на дачу. Жизнь продолжается.

Что за мода пошла на ностальгию? Раньше такой фигни не было!

В детстве, когда мама заходила в комнату, я притворялся, что уже сплю, чтобы меня накрыли одеялом или на руках донесли до моей кровати. Это было замечательно!

Вот вы говорите, что мультики не влияют на жизнь. А многие до сих пор едят бутерброд колбасой вниз только потому, что в мультике один кот сказал, что так вкуснее...

Счастье было и так возможно, и так возможно, и вот так возможно.

Когда установил старую игру из детства и посещаешь до боли знакомые локации.
— Тут я провёл лучшие годы своей жизни!

Если снимать фильм о моей жизни, получится триллер, в котором серийный убийца по имени Работа жестоко убивает лето, свободное время и планы на личную жизнь.

Только сейчас начинаю понимать, что эту жизнь необходимо прожить таким образом, чтобы было стыдно о ней рассказать, но чертовски приятно вспомнить.

Умирает старый профессор. Лежит он на диванчике у себя в кабинете. У диванчика сидит его старый фронтовой товарищ. Профессор голову приподнимает, показывает на книжные полки, висящие над рабочим столом.
— Это всё – говорит профессор,— книги, которые я написал.
И голову опять на подушки роняет. Собирается с силами, снова немного приподнимается и показывает на другую стену с книжными полками.
— А это – говорит профессор, — книги моих учеников.
И снова голову роняет.
— А вот помню – говорит профессор, — как в 1942 году в одной деревушке я санитарку уговорил, и ничего у меня с ней не получилось, потому что сено мягкое было и у неё в него зад проваливался.
Приятель:
— Ты это к чему?
Профессор:
— Эх, все бы.... эти книги, да ей под задницу тогда подложить...

Помню в те времена, когда я учился в институте и был очень бедным студентом, я был на столько беден, что не мог оплатить выставленные счета за электроэнергию. Наверное это были самые темные дни в моей жизни.

— Помню, в юности, бывало, ведро пива как не фиг делать выпивал, а теперь вот только полведра могу…
— Что, здоровье совсем слабое стало?
— Не, морда дальше не пролазит!

С самого детства, ем бутерброды, исключительно колбасой вниз, потому что, как говорил кот Матроскин: "Так бутерброд гораздо вкусней". У меня нет причин не доверять говорящему коту.

Идёт почтальон Печкин подвыпивший, а навстречу Матроскин на велосипеде.
— Гражданин Кот, откуда у Вас велосипед?
— Вы пили, я – не пил, всё денежки копил – вот и купил.
Идёт опять почтальон Печкин подвыпивший, а навстречу Матроскин на мопеде.
— Гражданин Кот, откуда у Вас мопед?
— Вы пили, я – не пил, всё денежки копил – вот и купил.
Через месяц едет Матроскин на мопеде, вдруг навстречу ему почтальон Печкин на мотороллере.
— Гражданин Печкин, откуда у Вас мотороллер?!
— А я бутылки сдал.